Письма Марка Туллия Цицерона. Письмо DXLV.

Текст приводится по изданию: Письма Марка Туллия Цицерона к Аттику, близким, брату Квинту, М. Бруту. т. III, годы 46—43. Издательство Академии Наук СССР, Москва—Ленинград, 1951.
Перевод и комментарии В. О. Горенштейна.

DXLV. От Гая Кассия Лонгина Цицерону, в Рим

[Fam., XV, 19]

Брундисий, вторая половина января 45 г.

Гай Кассий шлет большой привет Марку Туллию Цицерону¹.

1. Если ты здравствуешь, хорошо. Клянусь, во время этого моего странствования я ничем не занимаюсь охотнее, чем письмами тебе. Ведь мне кажется, что я говорю и шучу с тобой самим. И это обычно происходит не из-за Кациевых образов², за что я в ближайшем письме выставлю против тебя столько неотесанных стоиков, что ты скажешь, что Каций родился в Афинах³.

2. Тому, что наш Панса выехал из Рима в походном плаще⁴ при всеобщем благожелательном отношении, радуюсь — как за него, так, клянусь, за всех наших. Ведь люди, надеюсь, поймут, насколько всем ненавистна жестокость и насколько все любят честность и — кротость, и что то, чего сильнейшим образом добиваются и жаждут злонамеренные, приходит к честным. Ведь людей трудно убедить в том, что прекрасное следует избирать ради него самого; но что удовольствие и безмятежность создаются доблестью, справедливостью, прекрасным⁵ — и истинно и доказуемо. Ведь сам Эпикур, от которого исходят все Кации и Амафинии⁶, эти плохие переводчики его слов, говорит: «невозможно жить с удовольствием без прекрасной и справедливой жизни»⁷.

3. Поэтому и Панса, который следует удовольствию, сохраняет доблесть, и те, которых вы называете любителями удовольствий, являются любящими прекрасное и любящими справедливое и чтут и сохраняют всяческие доблести. Поэтому Сулла⁸, суждение которого мы должны одобрить, когда увидел, что философы не согласны в мнениях, не спросил, что такое добро, но скупил все добро; клянусь, смерть его я перенес мужественно. Однако Цезарь не потерпит, чтобы мы слишком долго по нему тосковали; ведь он располагает осужденными, чтобы восстановить их в правах для нас в замену ему, и сам он не будет тосковать по скупщику на торгах, когда увидит сына⁹.

4. Теперь — чтобы вернуться к государственным делам — напиши, что происходит в Испаниях. Пусть погибну я, если я не встревожен и не предпочитаю иметь старого и снисходительного господина¹⁰, вместо того, чтобы испытать господство нового и жестокого. Ты знаешь, как Гней¹¹ глуп; ты знаешь, в какой мере считает он жестокость доблестью; ты знаешь, как он убежден, что мы всегда высмеивали его. Опасаюсь, как бы он не захотел над нами в отместку попросту посмеяться мечом¹². Если любишь меня, ответь, что происходит. О, как бы я хотел знать, с тревогой ли ты это читаешь или спокойно! Ведь я бы в то же время знал, что мне надлежит делать. Не буду слишком многословен; будь здоров и люби меня, как ты и делаешь. Если Цезарь победил, жди меня скоро.

ПРИМЕЧАНИЯ

1. Ответ на письмо DXXXVI. [назад]

2. Ср. письмо DXXXVI, § 1. [назад]

3. Т.е. что он человек самой утонченной культуры, непохожий на грубых стоиков. [назад]

4. См. прим. 5 к письму DXLI. [назад]

5. Термины эпикурейской школы философии. [назад]

6. Гай Амафиний был первым римским писателем, писавшим об Эпикуре. [назад]