| Блоссий Эмилий Драконций | ||
| ТРАГЕДИЯ ОРЕСТА1 | ||
1 10 20 30 40 50 60 70 80 90 100 110 120 130 140 150 160 170 180 190 200 210 220 230 240 250 260 270 280 290 300 310 320 330 340 350 360 370 380 390 400 410 420 430 440 450 460 470 480 490 500 510 520 530 540 550 560 570 580 590 600 610 620 630 640 650 660 670 680 690 700 710 720 730 740 750 760 770 780 790 800 810 820 830 840 850 860 870 880 890 900 910 920 930 940 950 960 970
|
1
Петь буду мрачную радость, триумф, проклятья достойный2, вместо победы — убийство, праздник, забрызганный кровью, смерти желанье, плачевный обет той супруги троянской3, что не сумела сама зарезать владыку Атрида; |
|
| 5 |
лавром увитый венец, окрашенный царственной кровью, и диадему вождя, оскверненную мозгом разлитым4. Буду Ореста я петь, кто помнил в беспамятстве матерь, кто в благочестье бесчестен, кто беспорочно порочен; разум жестокий богов, несправедливых по праву, |
| 10 |
и без вины виноватого; храм отдаленный фракийский5, где от сестер6 был очищен, где брату спасенье от бойни благочестивым обманом и ложью сестра7 подарила. Ты, Мельпомена, сойди8 с трагедийных высоких котурнов, ямб пусть умолкнет, — пора зазвучать дактилическим стопам: |
| 15 |
дай мне силу напомнить о славе сыновней преступной и осужденного сестрами в мненье народном очистить, — скорбь опаляет его, гонит стыд, гнев вздымает; страданья ум и душа облегчают, натиск гнетет благородный (ярость святая ль вручает оружье, преступная ли святость?); |
| 20 |
страсти его к исцеленью9 толкают, чтоб прежнюю почесть восстановить, возродив оружье побед погребенных10. Тот, кто отметил за вину, изуродован новой виною, тот, кто отмстил за жену11, на глазах у жены погибает, и перед спальней на страже — супружеской спальни любитель12, |
| 25 |
Вождь над вождями и царь на царями13, сам вождь Агамемнон. после двух люстров14 вернувшись и дважды триумфом прославлен, царь всемогущий, владыка, властитель Марсовых кличей, на арголидских кормах перенес Пергам15 побежденный, дев илионских толпу, матерей троянских потомство. |
| 30 |
Царь, про себя исчисляя богатство страны покоренной, дар назначал величайший громов и молний Владыке и приношение лучшее — в пользу Юноны великой; дар присуждал он Афине (иначе — богине Минерве), также всем прочим богам, что грекам в войне помогали. |
| 35 |
О преступленьях не зная жены, о коварстве Эгиста, царь Клитеместре, того не достойной, подарок готовил; больше даров назначает с улыбкой родитель Оресту, верный отцовской любви и узам священным рожденья, — все же не равных сыновним заслугам в грядущие годы; |
| 40 |
дочери чистой своей16 приберег дорогие подарки. Но между тем, как свой путь чрез спокойные глади лазури держит, накинулись ветры по воле гневного бога; 17 ветры, по морю бродящие, ткань парусов надувают, но не туда их ведут, куда плыли, а к брегу Тавриды |
| 45 |
Австр18 корабли пригоняет пеласгов19, их путь изменивши. Царь, не смущаясь, велит отправить добычу в Микены, — сам будет следом за ней, исполнив обеты Диане: благоговейно взывая к могуществу Девы-богини, в храм он вступает с мольбой, к алтарю поспешая с дарами |
| 50 |
(пурпурным цветом сияли полотна шелковых тканей, пеплос ярко искрился узором камней драгоценных), — вдруг Ифигению видит с курильницей — ношей священной. Царь замирает, и взгляд пораженный вперяет он в деву; мыслью отцовской вину прежних дней20 осознав, цепенеет. |
| 55 |
Ту, что под жертвенный нож он послал ради войска данайцев, царь в ней узнал, полагая, что схожая с нею родилась. Чистая дева меж тем признавать отца начинает и помогает ему в совершении быстром обряда, — взятую вазу21 огнем наполняет она негасимым. |
| 60 |
Вот уже дева-царевна на шее отцовской повисла22, вот поцелуями чистыми дарит и их получает, ливень святой орошает отца и девы ланиты. Молча отец проливает нежданной радости слезы и прерывает лобзаньем чреду непрерывную стонов; |
| 65 |
сила отцовской любви путь словам, наконец, отворяет: "Дочь моя, наша любовь, и мое, о дитя, преступленье, — ты ль мне живою предстала, иль тень лишь, иль образ летучий?23 Манам24 подземным не ты ль отдана, обреченная смерти? (Рад я, прости…). Не тебя ль меч сразил в угоду богине? |
| 70 |
Тело, однако, живое я вижу, поступки живые. Так объясни, наконец, какая судьба тебя держит с матерью милой в разлуке, в жреческом сане священном, и, что всего удивительней, в храме свирепой Дианы?". Так говорил ей отец, и так ему дочь отвечала: |
| 75 |
"Было то время, как вы устремились на Гектора землю, имя твое под письмом25 по совету Улисса стояло ложным, как будто бы сам ты велишь мне скорее явиться — брак заключить с Ахиллесом — ему я назначена в жены. Мать сомневаться не стала, меня вручили Улиссу, |
| 80 |
но не на брачное ложе — влекут к алтарю26 меня жертвой. Кротость, однако, явила богиня и в знак состраданья лань на алтарь возложила, — о ней ведь некому плакать. Вырвана из-под ножа, я служу, поклоняясь Диане". Радостный прежде, Атрид опечалился повестью этой |
| 85 |
и, в знак почтенья, богине возносит мольбы и куренья. "Бога сестра плектроносного27, Феба, Латонина дочерь, как бы тебя не призвали, великая славой богиня, лик твой божественный внемлет, о чем бы тебя не просили, — милость ты к нам проявила, кровавую жертву отвергнув, |
| 90 |
повод для стонов изъяла, родительским плачам внимая28. Жреческий нож распалился, но крови напился дешевой; крови людской возалкав, от нее принужден отказаться. Ты с алтарей похищаешь людей, на смерть обреченных; дочь не царю возврати, а отцу, кто потерю оплакал, |
| 95 |
чтоб не напрасно ее ты спасла от убийства. Тебе же дам я обет принести коз, овец, и свиней, и оленей тысячу29, также бычков с полумесяцем между рогами. Нет, не взята нами Троя, коль скоро не буду в Микенах с дочерью вместе, вернув ее матери, горько скорбящей; |
| 100 |
ту, что считает погибшей, увидит она и поверит в милость, Диана, твою, и радостью скорбь обернется". Но все молитвы отца лишь гнев распалили в богине, лик свой, и взоры30, и мысли она от него отвратила. Понял могучий воитель, что сердце пылает Дианы, — |
| 105 |
в страхе назад отступает, мольбу обуздав поневоле, с грустью шаги ускоряет к раздолью морского простора и, на корабль взойдя, снова водную гладь разрезает. А между тем как Атрид держит путь по пенящимся волнам31, полнится все побережье микенское32 славой летучей, |
| 110 |
что возвращается вождь, одаренный победой военной. Тотчас добычу везут корабли пальмоносные33; взоры с башен стремят городских им навстречу данайцы34, и полны стены везде крепостные толпами женщин микенских. Вышла жена Агамемнона пленных увидеть фригийцев, |
| 115 |
в страхе, с нечистой душой пред мужа нежданным возвратом; прочь при виде ее растеклись микенские жены35. Остановилась царица, безумная в страсти преступной, общую радость клянет, прерывая слезами проклятья (страхом объятое, сердце колотится в ней непрестанно), |
| 120 |
кары страшится жена, неизбежной с прибытьем супруга; полными ужаса взорами все вкруг себя обегает; бледность покрыла ланиты36, недавно пылавшие жаром, мысль злосчастный любовник ей непрестанно тревожит. Видит, однако, что царь не сходит с кормы корабельной, |
| 125 |
верит, что может остаться вина ее без наказанья, рада; свидетель неложный тайны ее душевной, бледность прогнав, на щеках выступает снова румянец, и развратная радость играет во взоре преступном. Мыслит жена, что царь поглощен пучиной морскою, |
| 130 |
рада, что нету его, и более медлить не хочет: быстрой стремится стопой к Эгисту бежать и поведать, что не вернулся супруг; но надежда ее обманула. Жрица Кассандра из пленных по жребью досталась Атриду, и средь дарданской резни, среди кликов победных данайских |
| 135 |
не обижали ее37, хоть была она частью добычи. Вот, Клитеместру завидя, священным безумьем объята, "Здравствуй, — кричит издали, — пеласгов могучих царица, за Дарданидов отмщенье38 и Трои плененной отрада; здравствуй и ты, Эгист, добрый пастырь39, вождя укротитель, |
| 140 |
ты, что к постели привык из шкур, мягким пухом покрытой, ты, что дорогу нашел в царский дом из-под кровли убогой, — что до сих пор не решились от страхов избавиться ваших? Бейте, и пусть не прейдет вашей страсти любовной услада (время пришло, и судьбы велят, и вина понуждает), |
| 145 |
и двулезвейный топор отсечет победителю выю! Пусть ожидает и вас небес подобная кара, — есть у преступников срок, покуда Орест подрастает. Мать, станешь жертвою сына, — его в палача превращает гибель отца, и с тобою погибнет любовник жестокий, |
| 150 |
пав от Пилада руки40 (мне поверьте), Орестова друга. Им же другое безумье41 владеет — да будет очищен!". Так изрекла и свалилась среди корабельных канатов. Речи пророческой в страхе негодная внемлет царица; бледностью снова покрылись ланиты, и в сердце жестоком |
| 155 |
жажда растет преступленья; любовная страсть понуждает, страх неуемный свирепствует в мыслях ее беспокойных. С виду веселая, в дом возвратилась, мрачнея душою, в страхе царица и, с вздохами тяжкими в спальню вступая стон подавляет в груди42; на лице же — притворная радость. |
| 160 |
"Что говорят, что за слухи, какие приносят известья?" — уши свои навострив, Эгист вопрошает распутный. С хитростью, женскому полу присущей, обман свой скрывая, так начинает она: "Скажи, что, по-твоему, делать? Гибнем мы: кончив войну, вернулся супруг-победитель; |
| 165 |
ревностью злой уязвлен, он грозит на аргивян подвластных строгим законом накинуть узду целомудренных нравов. Кто за чужую вину отомстил43, на какую тот меру в собственном деле пойдет? И умрем мы с тобой без отмщенья44, наша погибнет любовь, ибо тотчас в неистовстве страшном |
| 170 |
нас обречет на закланье Атрид: он мечом смертоносным смеет виновных карать. Нет надежды другой на спасенье45, как пренебречь нам обоим спасеньем и жизнью самою. Пусть же сразим мы тирана в сиянье славной победы и загремит он доспехом, не зная про наши объятья; |
| 175 |
столь уж Атрид вознесен успехом46 на поприще бранном, столь возгордился своей победой над домом Приама, что безразлична ему цена человеческой крови. Из-за тебя же слыву я порочной и стыд потеряла, но не хочу расставаться с плодами измены преступной. |
| 180 |
Хоть на словах я храбра, пред делом самим цепенею; общим все стало у нас, мы едины и в жизни и в смерти. общее счастье навеки и общую делим опасность, жребий единый и равный достался: велю и прошу я, как пастуха побуждает царица, гонимая страхом |
| 185 |
смерти ужасной, послушная слабости женского пола. Дело тебя призывает надежное — жизни спасенье, чтобы и мне не погибнуть кровавой смертью с тобою, ибо со мною и сам ты падешь, изменник несчастный, лишь Агамемнон вернется; нас вырвать сумей из могилы. |
| 190 |
Труд не велик уложить победителя острым железом: тот, кто врага одолел, стал беспечен, в спокойствие дремлет и, никого не боясь, в засаду легко попадает. Нет и тебе супостата: Орест еще мал несмышленыш, пеплом одна стала дочь47 в храме далеком Дианы, |
| 195 |
дочь же другая — бессильная, робкая; что она смеет? Также Атрид Менелай далеко на чужбине блуждает48. Что б ты не сделал, свершишь безнаказанно, и преступленье будет наградой тебе, а не карою; станешь счастливо царством Атрида владеть и дворцом богатым микенским. |
| 200 |
Дам тебе свежий пример: спартанка, виновная в смерти стольких царей и простого народа, живет себе вволю49, в счастье и полном покое, обрекшая гибели многих. И не боюсь я данайцев: ведь сына спасаю Тиеста50". Так говорила жена — загорелась надежда в Эгисте*. |
| 205 |
"Средством, скажи мне, каким, — говорит он, — смогу я исполнить тяжкое столь преступленье? Прикончить царя — вот задача, если к себе во дворец, к тому же, с триумфом вернется". Путь открывая убийству, преступная молвит царица: "Прахом сражений запачкан51, в одежде, пропитанной кровью, |
| 210 |
царь возвратится жестокий, — сменить ее надо немедля; Тунику чистую дам, воротник же зашью я заране52, Голову освободить тиран безуспешно стремится, тут неожиданно ты удар жестокий наносишь, голову, шею, затылок разишь беспощадной секирой. |
| 215 |
Путь остается последний, и он же диктует решенье. Мысли моей подчинись: это средство одно лишь возможно, смерти своей избежим, пусть скорбно другого оплачут. Медлить нельзя: он уж здесь, преступления нашего мститель". Так говоря нечестиво, слезами она заливалась. |
| 220 |
Тот за железо хватается, страхом, волненьем пылая (делает дерзким испуг53, делает робость отважным), вооруженной рукой вокруг рассыпает удары и поражает в испуге врага, хоть и вовсе не видит. Так, притаившись в ручье, змея54 с разинутой пастью, |
| 225 |
телом подавшись вперед и дрожа языком расщепленным, копит свой яд смертоносный, людям погибель несущий. Радуясь выпадам этим, царица в душе ощутила страсти позорной прилив, и в ней возрождается похоть. Вот на пастушеской шее повисла в греховном объятье, |
| 230 |
запечатлевши устами распутными сладость лобзанья; он поцелуи в ответ ей дает, тело все покрывая. Так наслаждаются оба преступным замыслом общим, — царский корабль уже здесь, всех цветов разукрашен венками. Больше и больше вина распаляет их дерзкие души: |
| 235 |
туника в дланях ее, и секиру пастух приготовил. Каждому дело свое: укрылся в засаде любовник, женщина, к двери приблизившись, тунику держит руками, на смертоносный наряд возлагая немало надежды. Царь же, сойдя с корабля и к земле прикоснувшись, победно |
| 240 |
ратных следами трудов блистает, от крови прекрасен55, видом велик и могуч, озарен исступленьем сражений. Был Юпитер таким56, победив супостатов-гигантов: царственный, в звездах, венец возносил на челе к небесам он, пламя вокруг головы разливалось, искрясь и сверкая. |
| 245 |
Милые дети Атриду природой даны — выбегают навстречу отцу, — тут объятья, с обеих сторон поцелуи. Жадными ищет глазами, однако, родитель супругу; в спальный он входит покой и дверь за собой затворяет. Встретив, царя Клитеместра приветствует лживою речью: |
| 250 |
"Воинской славой могучий, сними свое грязное платье; мир ты со собою принес — удостой его мирной одежды; вот соткала я тебе одеянье, труда не жалея; пурпурным цветом лучатся нити на нем золотые". Так говоря, обнажает царя от защитных покровов57 |
| 255 |
и погребальной одеждой коварно его облекает. В тунике ищет Атрид головное отверстье напрасно, — за руку мужа держа, подзывает царица Эгиста. Тот же, секиру воздев дрожащей от страха десницей, царскую голову взмахом смертельным разит нечестиво, |
| 260 |
темя царя и чело раздробляет с короною вместе, надвое их разрубая, и сыплются снова удары: третий, четвертый58, — из черепа мозг разливается влажный. Хвалит царица убийцу, валится царь невиновный, телом кровавым трепещущим пол под собой сотрясая. |
| 265 |
Так59 в тенетах запутавшись, вепрь огромный, свирепый, ищет себе избавленья, терзая охотничьи сети, морда вся пеной покрыта, оскалены зубы, — напрасно он расточает удары, злобно ловушку кусая. Азии так повелитель обрел конец свой кровавый, |
| 270 |
члены его осквернила, увы! пастушья секира. Мрачная доля людей60, их ум, над грядущим не властный! Кто б мог поверить (хотя бы и сотне вняв дуновений, в Дельфах пророчица-жрица61, колебля треножник, сказала, звуком речей оглашая пещеру и плектр утомляя), |
| 275 |
что покорителя Азии малым владеющий пастырь, робкий беглец62, поразит, стад овечьих и козьих хозяин, и не сгорит на костре, кто разрушил пламенем Трою63. Люди, учитесь и в счастье не верить судьбе ненадежной: боги легко наделяют нас благами64, вскоре, однако, |
| 280 |
сами ж несчастным вредят или вдруг безо всякой причины их покидают и карой сменяют минувшее счастье. Кто в это верить не хочет, судьбу пусть вспомнит Приама и на Атрида дворец бросит взгляд, недоверия полный. Дева Пелопова рода65 подавлена бойней нежданной, |
| 285 |
все же Ореста спасла, чтобы мстителем стал он отцовым; вырвавши брата из пасти у матери дерзкой, Электра с ним на корабль взошла и направилась прямо в Афины; к тем, кто ученью и мудрости предан, его приобщила (тот же корабль, что привез Агамемнона, брата с сестрою — |
| 290 |
царского дома надежду — сокровища Трои доставил). Другом Оресту спасенному стал Пилад самым верным, мудрости вместе учились и славились речью умелой66. Оба того же хотели, оба того ж не хотели67: если в палестре в борьбе упражнялись, была она мирной; |
| 295 |
если сбирался один на охоту, по логовам рыскать, тотчас был рядом другой с ним охотник; коня боевого взнуздывать брался один, та же страсть в другом пробуждалась; если к метанью копья возникала охота, бросали тот и другой; добродушно любимой игре предавались68; |
| 300 |
если же вдруг у кого-то ложились камешки сразу, то не боялся другой проиграть; победив же, не хвастал. Некогда Кастора брата любил и лелеял так Поллукс69, также и Поллукса Кастор любил всей душою взаимно; в смерти черед обретя, возмещают и жизни утрату. |
| 305 |
В тирского пурпура платья оделся любовник-убийца и на преступной его голове искрится корона. Входит в дворец Агамемнона словно законный наследник (больше, однако, пристало б наследником зваться Тиеста70), царского сына Ореста повсюду сыскать он стремится71. ……………………………………………………………………, |
| 310 |
… Впрочем, когда понял он, что зарыто богатство данайцев, все оставалась надежда троянские клады расхитить; скоро ж узнал, что и эти похищены вместе с Орестом. В негодованье бушует, что царское имя пустое он приобрел, что утратил богатство, тираном оно лишь |
| 315 |
сделать его бы могло, обеспечив железом и златом72. Но Клитеместра лукава: союзника по преступленью ловко она утешает, чтоб прежних держался он правил; все напоказ выставляет богатства, любезные полу: кольца, венцы; щебеча, как сорока, выносит шкатулки |
| 320 |
и ожерелья свои примеряет к порочному телу. "Этим по всей Арголиде мы купим себе благосклонность, Новую знать73 привлечем и старую знать успокоим, чтобы нам были верны. Ведь мужа любого супруга, будь он могуч и велик, а она и скромна и красива, |
| 325 |
эти надев украшенья, надежду на них возлагая, может задобрить, а если к сладости слов своих льстивых наши добавит богатства74, то сладким ядом умело уши супруга наполнит смятенные; нежным объятьем дело искусно закончит. Вот так пол женский лукавый |
| 330 |
тех, кто высоко стоит, нам сделать сумеет друзьями. Злато прекрасно, но женщина злата намного прекрасней: златом позор прикрывают, златом почет украшают, но лишь Киприда смягчила в сраженьях жестокого Марса. Верь мне, супруг: я, жена, рассуждать так о женщинах вправе". |
| 335 |
Речью такою она укрепляет любовника волю; радуясь женской отваге, за прежнее снова берется; грязной душой жаждет царства и скипетр удерживать хочет. "В хитрой засаде жены, пастуха дерзновеньем преступным, в дом без боязни вступив, был загублен наш славный властитель", — |
| 340 |
так молчаливо в душе подавляют сограждане думу; шепотом робким75, сквозь слезы, так говорят меж собою; "Иль нечестивая Лахесис76 по роковому закону смерть присудила царю под ударом позорным секиры? О, если б мужа сего сразила в бою амазонка77 |
| 345 |
Пентесилея, бушуя, которой едва он избегнул, и не погиб он, простершись, жертвою смерти бесславной, роду вину передав своему, а данайцам — убийство, не волокли б по земле78, не лежал он кремля в отдаленье, не был бы чести лишен его труп, похороненный ночью". |
| 350 |
Муза, скажи мне, молю, почему же мачеха-матерь розыском пренебрегла детей, которых могла бы смерти предать, как отца? Был вольноотпущенник царский79, верный семье Дорилай80, воспитатель младого Ореста. Лживое в хитром уме изобрел он известье, что морем |
| 355 |
яростным взяты Атриды и в бурных волнах потонули. Стоя на бреге, взывал он: "Создатели неба святого81, боги земли и морей, любовь, что присуща природе! Вас я молю, согласитесь с обманом моим дерзновенным, лживым моим помогите речам: пусть я буду услышан, |
| 360 |
пусть мне поверят, хоть лгу, — ведь я как заступник Ореста вырвать невинных стремлюсь у отцовской судьбы, что родная мать им готова сплести и отчим, враг ненавистный". Так он сказал и вступает в бродящие воды одетый, и средь лазурного моря в бурно кипящие волны |
| 365 |
до головы погрузился и на берег выбрался снова. В страшном волненье, с плачем, бежит он к злосчастному граду, жалобным голосом кличет: "Юпитер, тебе так угодно греков теперь погубить, как врагов, отметив за троянцев? Ради фригийцев свирепствует море, в расплату за Трою. |
| 370 |
Дети же чем виноваты? Что мог совершить нежный возраст на илионских полях в годину войны? Так за что же бегство желанное им не позволено водной равниной? Видел я сам, как волна поглотила детей вместе с судном — спутником плыл я на нем, воспитателем давним Атридов, — |
| 375 |
все потерял, сам же спасся, до берега вплавь добираясь. Да, справедлива царица и кроток Эгист жестокий; волны морские свирепей: детей наших не пощадили даже и после войны!82 Считать надо Трою счастливой!" Скорбно он так восклицал и, во дворец увлеченный насильно, |
| 380 |
щедро завален дарами за то, что доставил он радость душам преступным. Бесстыдная вскоре велела царица к ней собирать весь народ, — приходят, но по принужденью. Вот посредине дворца свою речь она так начинает: "Лучшие греков вожди и вы, незаметные люди, |
| 385 |
кто избежал погибели ради триумфов Атрида в годы железные, вы, кто, последние силы сбирая, с брюхом сидите пустым, ослабев от пролитой крови, — в том, что Беллона вас так извела жестокой войною, царь виноват Агамемнон, граждан свой город лишивший83; |
| 390 |
вдовами сделать пытался он жен и бездетными — старцев, ласки отцовской лишив недозрелую поросль младую. Смерть он за это нашел, пораженный ударом секиры, также потомству его отомстила пучина морская. Вам обещаю покой84, надежду на отдых спокойный; |
| 395 |
мирными будут досуги, спящего ночью не станет с ложа звук трубный срывать, буравя отверзтые уши; можете в должное время вы ласковым сном наслаждаться. Копья жестокие спят; мечи пусть в серпы обратятся; силою ваших костей, крепких мышц согнутые луки |
| 400 |
только на диких зверей и на быстрых птиц направляйте. Старость согрейте весельем, пирами, что радость приносят, нежных растите внучат, пусть их вам ваши дети подарят. Пусть лишь болезни ведут к окончанию благостной жизни, пусть вас надежда питает, что срок вам на свете природа, |
| 405 |
по истечении лет, положила, — не раны, железом вам нанесенные; должный обряд похоронный свершится, и погребальный костер вам достанется; каждый могилу сможет при жизни себе приготовить навеки для праха. Был Агамемнон жестоким царем и врагом нечестивым |
| 410 |
детям своим, был владыкой отечества слишком суровым; будет Эгист гражданином85; его объявляю супругом". Так изрекла и велела всем из дворца расходиться и возвращаться домой. Но любовник ее, не способный вожжи от царства держать, неумелый и грубый невежда, |
| 415 |
чванясь, себя лишь считал богом-гением дома86: с прислугой царской был грозно суров; как чужак, обращался с рабами. Были не кротки его приказанья, — когда бы случилось их самому исполнять, он их счел бы виною позорной. Скипетр триумфов в руках пастуха — вот цена преступленьям; |
| 420 |
кровью запачкан тиран — ему пурпур за это наградой; в доме супруга — позор, путь открывшая к браку виною, — кто бы, спрошу, не стонал? Но приказывал страх подчиненным с новым смириться бесславьем: боялись сильней волопаса87, чем на троянской равнине боялись Гектора гнева. |
| 425 |
Кончилась власть Агамемнона: после паденья Пергама плети достойный сравнялся с героем могучим Атридом88. |
| 453 |
Восемь без малого лет89 пастух бездарный в Микенах правил, судьбе ненавистный, и все это время с женою |
| 455 |
оба они наслаждались страстью своей нечестивой; а между тем всей толпой рабы среды ночи к могиле царской стекались, чтоб плач творить над царем непрестанно; страхом объяты, что будет услышан их голос дрожащий, скорбные стоны свои, умеряя, они подавляли. |
| 460 |
Здесь-то, средь воплей печальных, выплеснул горькое слово умный отпущенник90 — давний он был воспитатель Ореста. "Царь, наилучший когда-то91, а ныне — призрак печальны |