Частная и общественная жизнь греков.

с.99

Част­ная жизнь.

1. Двор­цы гоме­ров­ской эпо­хи.

По-види­мо­му, в цар­ских жили­щах гоме­ров­ской эпо­хи из кам­ня стро­и­лась толь­ко одна часть: это были спаль­ные ком­на­ты гла­вы дома и чле­нов его семьи. Тако­ва была ком­на­та, воз­веден­ная Одис­се­ем вокруг ство­ла дико­го олив­ко­во­го дере­ва, кото­рое слу­жи­ло осно­ва­ни­ем его ложа; тако­вы и шесть­де­сят две ком­на­ты, пред­на­зна­чен­ные для сыно­вей и доче­рей При­а­ма в боль­шом тро­ян­ском двор­це; тако­вы так­же ком­на­ты боги­ни Цир­цеи¹. Эти воз­веден­ные из кам­ня малень­кие ком­нат­ки были окру­же­ны дере­вян­ны­ми стро­е­ни­я­ми.

Боль­шие залы, в кото­рые соби­ра­лись для еды и питья, стро­и­лись из бре­вен и досок; из того же мате­ри­а­ла соору­жа­лись кла­до­вые для хра­не­ния съест­ных при­па­сов, одеж­ды и ору­жия, а так­же те поме­ще­ния, в кото­рых спа­ли рабы.

с.100 Полом слу­жи­ла плот­но уби­тая зем­ля. Стен­ные пере­го­род­ки и потол­ки в ком­на­тах, двер­ные створ­ки, налич­ни­ки, а ино­гда поро­ги у две­рей были сде­ла­ны из сос­но­во­го, дубо­во­го, ясе­не­во­го или олив­ко­во­го дере­ва. Плот­ни­ки поль­зо­ва­лись поли­ров­кой, а может быть, и каким-нибудь спо­со­бом лаки­ро­ва­ния, чтобы при­дать неко­то­рый блеск внеш­ним поверх­но­стям бре­вен и досок. Цвет этих дере­вян­ных частей ста­но­вил­ся еще более тем­ным бла­го­да­ря дыму от оча­га, чаду от жира, кото­рый сте­кал с шипе­ни­ем на горя­щие уго­лья при жаре­нии мяса, нако­нец, бла­го­да­ря копо­ти от горе­ния смо­ли­сто­го дере­ва, зажи­гае­мо­го при наступ­ле­нии ночи на метал­ли­че­ском круж­ке для осве­ще­ния жили­ща. Повсюду оса­жда­лась сажа, пор­тив­шая в доме Одис­сея раз­ве­шан­ное по сте­нам ору­жие.

Так как печей не было, то огонь зажи­гал­ся или сре­ди ком­на­ты, или у одной из стен, и дым выхо­дил через дверь или в отвер­стия меж­ду дос­ка­ми пере­бор­ки и кры­ши.

Неко­то­рые места у Гоме­ра ука­зы­ва­ют, по-види­мо­му, на зна­ком­ство гре­ков с укра­ше­ни­я­ми, кото­рые на Восто­ке при­ме­ня­лись с дав­них пор; мы гово­рим об инкру­ста­ции² из метал­ла, сло­но­вой кости и эма­ли­ро­ван­но­го фаян­са, кото­ры­ми выкла­ды­ва­лись потол­ки и сте­ны, а ино­гда и поро­ги две­рей. Но эти опи­са­ния отно­сят­ся толь­ко к зда­ни­ям, воз­веден­ным бога­ми, или еще ко двор­цу Алки­ноя на ост­ро­ве Схе­рии, где все носи­ло вол­шеб­ный харак­тер.

Что каса­ет­ся двор­ца Мене­лая, то хотя Теле­мак изум­ля­ет­ся блес­ку брон­зы, золота, сереб­ра или сло­но­вой кости, но поэт не дает ука­за­ний, чтобы эти укра­ше­ния покры­ва­ли сте­ны; веро­ят­но, из них была сде­ла­на инкру­ста­ция мебе­ли.

В сто­ло­вой Одис­сея, где соби­ра­лись жени­хи, целый день шло при­готов­ле­ние еды, и отбро­сы уби­тых живот­ных — ноги и голо­вы быков, све­же­со­дран­ные, запач­кан­ные кро­вью кожи — скла­ды­ва­лись в кор­зи­ны или кида­лись с.101 в угол. На дво­ре было не чище: перед вхо­дом в дом лежа­ла куча наво­за, где валя­лась и спа­ла ста­рая соба­ка Одис­сея. То же самое мож­но было видеть и во двор­це При­а­ма.

Чтобы пред­ста­вить себе нагляд­но такое жили­ще, надо вспом­нить о совре­мен­ных кона­ках пашей и беев Малой Азии. Там заме­ча­ет­ся такое же мно­же­ство стро­е­ний, сде­лан­ных частью из кам­ня, частью из дере­ва и зани­маю­щих боль­шое про­стран­ство зем­ли; такое же деле­ние зда­ния на части: 1) откры­тую, пуб­лич­ную, селам­лик, кото­рая игра­ет роль гоме­ров­ско­го мега­ро­на, и 2) гарем — часть, закры­тую для посто­рон­них, пред­на­зна­чен­ную толь­ко для част­ной жиз­ни и соот­вет­ст­ву­ю­щую древ­не­гре­че­ско­му тала­мо­су; нако­нец, обшир­ные поме­ще­ния для рабов и для скла­дов съест­ных при­па­сов; перед эти­ми стро­е­ни­я­ми и меж­ду ними рас­по­ло­же­ны боль­шие и пло­хо содер­жа­щи­е­ся дво­ры, где сло­ня­ют­ся люди и бро­дят живот­ные. Внут­ри — та же пора­жаю­щая евро­пей­ца смесь извест­ной рос­ко­ши и неря­ше­ства: доро­гое ору­жие, труб­ки, разу­кра­шен­ные дра­го­цен­ны­ми кам­ня­ми, чаши, кофей­ни­ки, изящ­ной фор­мы тазы, и в осо­бен­но­сти — пре­вос­ход­ные ков­ры; а наряду с этим — всюду пыль, пят­на на сте­нах, гряз­ные и про­те­каю­щие при дожде потол­ки. В нишах мож­но видеть нава­лен­ные кучей оде­я­ла, кото­рые вече­ром слу­ги рас­сти­ла­ют на дива­нах и на полу, как это посто­ян­но дела­ет­ся и в Одис­сее.

(Per­rot. Re­vue des Deux Mon­des, т. LXX (1885), стр. 294—298).

2. Общий вид гре­че­ских горо­дов.

В тече­ние дол­го­го вре­ме­ни в гре­че­ских горо­дах поня­тие о рос­ко­ши было при­ме­ни­мо толь­ко по отно­ше­нию к обще­ст­вен­ным зда­ни­ям. Част­ные жили­ща, пора­жаю­щие нас сво­ей убо­го­стью, были лише­ны самых эле­мен­тар­ных удобств. Люди того вре­ме­ни, оче­вид­но, совер­шен­но не жили дома и чаще все­го спа­ли сна­ру­жи, под пор­ти­ка­ми³. Узкие и кри­вые ули­цы горо­да, сужен­ные к с.102 тому же высту­па­ми и бал­ко­на­ми пер­вых эта­жей, едва дава­ли доступ све­ту. Афи­ны осо­бен­но дол­го сохра­ня­ли самый жал­кий вид. Во вре­мя пер­сид­ской вой­ны город, одна­ко, сго­рел, но был сно­ва выстро­ен с такой же небреж­но­стью: ули­цы по-преж­не­му при­чуд­ли­во изви­ва­лись в раз­ных направ­ле­ни­ях, дома густо засе­лен­ных квар­та­лов оста­лись очень малень­ки­ми и неудоб­ны­ми. Ино­стран­цы гово­ри­ли о них с пре­зре­ни­ем. Сам Демо­сфен с чув­ст­вом неко­то­ро­го удив­ле­ния смот­рел на бед­ные жили­ща Миль­ти­а­да, Ари­сти­да и Феми­сток­ла⁴.

Рос­кошь ста­ла про­ни­кать в част­ные жили­ща лишь посте­пен­но. Кре­пост­ная сте­на была ото­дви­ну­та даль­ше и были раз­би­ты новые квар­та­лы. Архи­тек­тор Гип­по­дам из Миле­та про­из­вел насто­я­щий пере­во­рот в построй­ке горо­дов. При сво­их работах в горо­дах Пирее, Тури­уме и на о. Родо­се он стре­мил­ся рас­по­ло­жить ули­цы сооб­раз­но пра­виль­но­му пла­ну, а дома — по пря­мой линии. Пла­тон наме­ка­ет на новые поли­цей­ские поста­нов­ле­ния, направ­лен­ные про­тив домо­вла­дель­цев. В Афи­нах обя­зан­ность следить за хоро­шим содер­жа­ни­ем домов, тре­бо­вать про­из­вод­ства почи­нок и при­вле­кать за нару­ше­ние пра­вил в этих отно­ше­ни­ях лежа­ла на долж­ност­ных лицах, назы­вае­мых асти­но­ма­ми, и на Аре­о­па­ге. Вокруг почти всех горо­дов — Афин, Мегар, Ски­о­ны и Поти­деи, Само­са и Сард — ста­ли раз­рас­тать­ся боль­шие пред­ме­стья, где рос­кошь мог­ла раз­ви­вать­ся лег­че. Чтобы понять эту пере­ме­ну, доста­точ­но срав­нить ста­рые афин­ские квар­та­лы Пник­са и Аре­о­па­га с новы­ми — Кера­ми­че­ским и Дипи­лон­ским: жал­кие лачу­ги сме­ни­лись насто­я­щи­ми дома­ми. Но так как пере­стро­ить тор­го­вые ули­цы горо­да и уве­ли­чить в них дома крайне труд­но, то у бога­тых людей уста­но­ви­лась при­выч­ка жить за горо­дом. Фукидид и Исо­крат⁵ ука­зы­ва­ют, что в их вре­мя с.103 кра­си­вые жили­ща надо было искать за город­ски­ми сте­на­ми. В IV веке Демо­сфен выска­зы­ва­ет опа­се­ния по пово­ду все уси­ли­ваю­щей­ся рос­ко­ши част­ных домов. Впро­чем, про­яв­ле­ние ново­го вку­са ска­зы­ва­ет­ся осо­бен­но ярко в замор­ских стра­нах, в коло­ни­ях; имен­но там, во двор­цах тира­нов и царей V и IV веков до Р. Х., гре­че­ское жили­ще дости­га­ет выс­шей сте­пе­ни сво­его раз­ви­тия.

(Mon­ceaux. Dict. des an­ti­qui­tés, II, стр. 342).

3. Бога­тый дом в V и IV веках.

План гре­че­ско­го дома.

Перед жили­щем бога­то­го элли­на воз­дви­гал­ся обык­но­вен­но забор, захва­ты­ваю­щий часть ули­цы. Сво­бод­ное про­стран­ство меж­ду этим забо­ром и вход­ной две­рью было заня­то сеня­ми; сте­ны их часто были разу­кра­ше­ны раз­лич­ны­ми рисун­ка­ми и име­ли над­пись, назна­че­ние кото­рой было пред­о­хра­нять дом от воров и злой судь­бы; в сенях же поме­ща­лись пер­во­быт­ные изо­бра­же­ния божеств Гека­ты, Гер­ме­са и жерт­вен­ник Апол­ло­ну Эгей­ско­му. Напра­во и нале­во от вхо­да в сени были рас­по­ло­же­ны конюш­ни или лав­ки (J, H), две­ри кото­рых выхо­ди­ли пря­мо на ули­цу. Вход­ная дверь дома (αὐλεία θύ­ρα) поме­ща­лась в глу­бине сеней. При­хо­дя­щие в дом пред­у­преж­да­ли о сво­ем при­бы­тии сту­ком метал­ли­че­ско­го молот­ка или гро­мо­глас­ным воз­гла­сом «о-ге!», как это дела­лось в Спар­те, так как дверь толь­ко на ночь запи­ра­лась на задвиж­ку, а позд­нее на ключ. Соба­ка, сидя­щая на цепи, поды­ма­ла лай при шуме, с.104 и при­врат­ник появ­лял­ся из сво­его поме­ще­ния. С того вре­ме­ни, когда нача­ли стро­ить­ся боль­шие дома, вся­кий ува­жаю­щий себя граж­да­нин имел сво­его при­врат­ни­ка.

Вход­ная дверь вела во двор (B) (αὐλή), окру­жен­ный с трех, а ино­гда и с четы­рех сто­рон гале­ре­ей с колон­на­ми. Этот двор был цен­тром дома; он часто слу­жил днев­ным место­пре­бы­ва­ни­ем хозя­и­на; здесь при­ни­ма­ли гостей, а в хоро­шую пого­ду тут устра­и­ва­лась даже сто­ло­вая. Посредине дво­ра был в