Жизнь древнего Рима.

с.267

Побуж­де­ния, по кото­рым хозя­ин отпус­кал раба на волю, мог­ли быть раз­ные, корысть и тще­сла­вие были не из послед­них. Про­дать сво­бо­ду рабу и полу­чить от него обрат­но, чисты­ми день­га­ми, сто­и­мость того, что хозя­ин поз­во­лял ему накап­ли­вать в годы раб­ства, было, конеч­но, делом выгод­ным. Хозя­ин учи­ты­вал рыноч­ную сто­и­мость раба, раз­ме­ры его пеку­лия, воз­мож­но­сти его зара­бот­ка в даль­ней­шем — и назна­чал соот­вет­ст­ву­ю­щий выкуп. Обыч­ная цена раба коле­ба­лась в нача­ле импе­рии меж­ду 800 и 2400 сестер­ций, но один из гостей Три­маль­хи­о­на (Petr. 57) выку­пил­ся за 4 тыс. сестер­ций; сто­и­мость вино­гра­да­ря Колу­мел­ла опре­де­лял в 8 тыс. (III. 3. 12), и хозя­ин, воз­мож­но, не поже­лал бы сба­вить эту сум­му, отпус­кая на волю хоро­ше­го работ­ни­ка. Глаз­ной врач в малень­ком ита­лий­ском город­ке запла­тил за свою сво­бо­ду 50 тыс. сестер­ций. На этом не кон­ча­лось: хозя­ин рас­счи­ты­вал, и с пол­ным осно­ва­ни­ем, на те дохо­ды, кото­рые он полу­чит в даль­ней­шем от сво­его отпу­щен­ни­ка; о них речь пой­дет ниже.

Весь­ма дей­ст­вен­ным побуж­де­ни­ем к отпус­ку рабов было хозяй­ское тще­сла­вие. Обы­чай тре­бо­вал, чтобы сена­тор появ­лял­ся на людях в сопро­вож­де­нии тол­пы кли­ен­тов. Если тако­вых ока­зы­ва­лось мало, то самым про­стым спо­со­бом уве­ли­чить их чис­ло было осво­бож­де­ние неко­то­ро­го чис­ла рабов, кото­рые и попол­ня­ли собой в каче­стве новых кли­ен­тов скром­ную сви­ту сена­то­ра. Ино­гда хозя­и­ну хоте­лось при­дать осо­бую пыш­ность сво­им похо­ро­нам: «неко­то­рые заве­ща­ют отпу­стить после их смер­ти всех рабов на волю, чтобы про­слыть пре­крас­ны­ми людь­ми и чтобы за их погре­баль­ным ложем шла тол­па отпу­щен­ни­ков в сво­их кол­па­ках» (Dion. Hal. IV. 24)¹.

с.268 Слу­ча­лось, и не так уже ред­ко, что хозя­ин отпус­кал раба из при­яз­ни к нему, воз­ник­шей за дол­гие годы сов­мест­ной жиз­ни, и в бла­го­дар­ность за ока­зан­ные услу­ги. Харидем, дядь­ка Мар­ци­а­ла, был неснос­ней­шим вор­чу­ном, кото­рый совал свой нос всюду и у кото­ро­го все­гда был нагото­ве запас упре­ков и настав­ле­ний, но он качал еще колы­бель поэта, охра­нял маль­чи­ка и ни на шаг не отхо­дил от него, и либо сам Мар­ци­ал, либо отец его дали ста­ро­му дядь­ке отпуск­ную (XI. 39). Упо­ми­на­ния об отпус­ке кор­ми­лиц, педа­го­гов, сек­ре­та­рей, чте­цов, вра­чей неод­но­крат­но встре­ча­ют­ся в над­пи­сях. Ино­гда талант­ли­вость и обра­зо­ва­ние раба настоль­ко п