Восстание Лепида

с.225 Сре­ди всех анти­де­мо­кра­ти­че­ских меро­при­я­тий Сул­лы наи­бо­лее нагляд­ным и вызы­ваю­щим по отно­ше­нию к плеб­су было рез­кое огра­ни­че­ние три­бун­ских пол­но­мо­чий и фак­ти­че­ское лише­ние три­бу­нов их поли­ти­че­ско­го зна­че­ния. Поэто­му и вопрос об отмене имен­но этих мер встал почти сра­зу же после отстав­ки дик­та­то­ра. Сул­ла явно еще был жив, когда, по свиде­тель­ству Лици­ни­а­на (XXXVI. 33. Cri­ni­ti)¹, три­бу­ны обра­ти­лись к кон­су­лам 78 г.² М. Эми­лию Лепиду и Кв. Лута­цию Кату­лу с при­зы­вом вос­ста­но­вить три­бун­ские пол­но­мо­чия. Одна­ко кон­су­лы отка­за­лись, и Лепид на созван­ной сход­ке заявил, что это вос­ста­нов­ле­ние не явля­ет­ся полез­ным. Это как буд­то про­ти­во­ре­чит извест­ной из дру­гих источ­ни­ков пози­ции Лепида, одна­ко речь может идти о более ран­нем вре­ме­ни³. Хотя Лепид в пер­вый момент реши­тель­но высту­пил про­тив три­бун­ской ини­ци­а­ти­вы, она, может быть, под­толк­ну­ла его к пере­хо­ду на про­ти­во­по­лож­ные пози­ции.

К кон­цу прав­ле­ния Сул­лы внут­ри сул­лан­ской «пар­тии» воз­ник­ла фрон­ди­ру­ю­щая груп­пи­ров­ка. Пер­вые при­зна­ки непод­чи­не­ния дик­та­то­ру появи­лись уже вско­ре после победы. Кв. Лукре­ций Офел­ла попы­тал­ся вопре­ки его воле выста­вить свою кан­дида­ту­ру в кон­су­лы. В ответ Сул­ла при­ка­зал его убить (Liv. Per. 89; App. BC. I. 101; Plut. Sul­la. 33). И Аппи­ан, и Плу­тарх отме­ча­ют, что сна­ча­ла Сул­ла пытал­ся отго­во­рить Офел­лу и лишь после его реши­тель­но­го отка­за и попыт­ки опе­реть­ся на народ при­нял реши­тель­ные меры. Это гово­рит о том, что он не хотел «выно­сить сор из избы» и наме­ре­вал­ся решить дело в сво­ем кру­гу, и лишь вызы­ваю­щее непо­ви­но­ве­ние Офел­лы заста­ви­ло его дей­ст­во­вать откры­то и жесто­ко. Конеч­но, опре­де­лен­ную роль в заня­тии дик­та­то­ром такой жест­кой пози­ции сыг­ра­ло его неже­ла­ние нару­шать толь­ко недав­но вос­ста­нов­лен­ный порядок заня­тия маги­ст­ра­тур, да и обра­ще­ние Офел­лы к наро­ду не мог­ло не испу­гать его⁴, тем более что Офел­ла, по свиде­тель­ству Цице­ро­на (Brut. 178), был доволь­но уме­лым ора­то­ром на сход­ках, так что он вполне мог вызвать нешу­точ­ные вол­не­ния в Риме, да к тому же ранее являл­ся вид­ным мари­ан­цем (Vell. II. 27. 4), что тоже мог­ло вызвать подо­зре­ние Сул­лы. Но, каза­лось бы, обос­но­ва­ние убий­ства нару­ше­ни­ем зако­на и жела­ни­ем не допу­стить новых вол­не­ний было бы гораздо менее цинич­ным и хоть как-то при­кры­тым мас­кой закон­но­сти. Одна­ко Сул­ла пред­по­чел хлад­но­кров­но объ­яс­нить свой посту­пок непод­чи­не­ни­ем ему сво­его сорат­ни­ка. Аппи­ан пишет, что подоб­ны­ми поступ­ка­ми и их объ­яс­не­ни­я­ми он запу­гал рим­лян. Дума­ет­ся, одна­ко, что реаль­ным адре­са­том Сул­лы в дан­ном слу­чае был не столь­ко рим­ский народ, уже доста­точ­но запу­ган­ный, сколь­ко его соб­ст­вен­ные сто­рон­ни­ки. По Аппи­а­ну, Офел­ла в сво­их при­тя­за­ни­ях опи­рал­ся на свои заслу­ги, а имен­но победу над Мари­ем-млад­шим, что при­ве­ло к окон­ча­нию граж­дан­ской вой­ны в Ита­лии. Но заслу­ги перед Сул­лой име­ли и дру­гие его с.226 сорат­ни­ки, и они тоже вполне мог­ли, опи­ра­ясь на свои дея­ния, пре­тен­до­вать на осо­бое поло­же­ние, чего дик­та­тор допу­стить не мог. Цинич­ным и бес­суд­ным убий­ст­вом Сул­ла ясно пока­зы­вал свою реши­мость не допу­стить ника­ко­го непо­ви­но­ве­ния себе, невзи­рая ни на какие заслу­ги в недав­нем про­шлом. На какое-то вре­мя это, по-види­мо­му, ему уда­лось. Но через неко­то­рое вре­мя раз­но­гла­сия в сул­лан­ском лаге­ре все же появи­лись. И мож­но гово­рить даже о появ­ле­нии опре­де­лен­ной оппо­зи­ци­он­ной груп­пи­ров­ки, хотя даже никак не оформ­лен­ной.

Наи­бо­лее ярким ее пред­ста­ви­те­лем являл­ся Пом­пей, не толь­ко полу­чив­ший три­умф вопре­ки воле дик­та­то­ра, но и осме­лив­ший­ся откры­то назвать себя вос­хо­дя­щим солн­цем в про­ти­во­по­лож­ность захо­дя­ще­му солн­цу — Сул­ле (Plut. Pomp. 14). Неда­ром в Риме рас­про­стра­ня­лись слу­хи об отпа­де­нии Пом­пея с его победо­нос­ным вой­ском от Сул­лы, и осно­ва­ни­ем для это­го была без­услов­ная вер­ность вои­нов Пом­пею, кото­ро­го, как им каза­лось, Сул­ла неза­слу­жен­но хотел лишить коман­до­ва­ния (Pomp. 13). Сам Пом­пей в тот момент про­явил пол­ную лояль­ность и с трудом убедил сол­дат отка­зать­ся от непо­ви­но­ве­ния вер­хов­ной вла­сти. Но сам этот слу­чай был гроз­ным при­зна­ком, и Сул­ла пред­по­чел воздать вся­че­ские поче­сти Пом­пею, чтобы взять ситу­а­цию в свои руки. По сло­вам Плу­тар­ха (Pomp. 15), Сул­ла был очень недо­во­лен рас­ту­щей попу­ляр­но­стью Пом­пея, но поде­лать с этим ниче­го не мог. Под­лин­ное отно­ше­ние он выра­зил лишь в том, что обо­шел его в сво­ем заве­ща­нии (Plut. Sul­la. 38). Уже в это вре­мя с Пом­пе­ем, воз­мож­но, был свя­зан буду­щий кон­сул и цен­зор Гн. Кор­не­лий Лен­тул Кло­ди­ан, кото­рый (доб­ро­воль­но или нет) поки­нул Рим во вре­мя гос­под­ства мари­ан­цев и вер­нул­ся толь­ко с при­бы­ти­ем в Ита­лию Сул­лы (Cic. Brut. 308, 311)⁵. В неми­лость у дик­та­то­ра попал Красс (Plut. Crass. 6). Осно­ва­ни­ем для это­го, если верить Плу­тар­ху, было само­воль­ное вне­се­ние послед­ним кого-то в про­скрип­ци­он­ные спис­ки ради соб­ст­вен­но­го обо­га­ще­ния. Имен­но само­во­лие Крас­са и вызва­ло неудо­воль­ст­вие Сул­лы, кото­рый отка­зал­ся от всех его услуг. Здесь инте­ре­сен еще один момент: и Пом­пей, и Красс были сре­ди наи­бо­лее актив­ных сорат­ни­ков буду­ще­го дик­та­то­ра и, как и Офел­ла, в огром­ной сте­пе­ни спо­соб­ст­во­ва­ли его победе⁶. Сул­ла явно стре­мил­ся дистан­ци­ро­вать­ся, по край­ней мере, от части тех, кто при­вел его к вла­сти. К этой груп­пе при­над­ле­жал и Лепид.

Лепид при­над­ле­жал к самым «слив­кам» рим­ской ари­сто­кра­тии. Пре­да­ние воз­во­ди­ло род Эми­ли­ев или к доче­ри Энея Эми­лии, или к его вну­ку (сыну Юла-Аска­ния) Эми­лу⁷. Уже в 484 г. до н. э., т. е. все­го при­бли­зи­тель­но через чет­верть века после уста­нов­ле­ния рес­пуб­ли­ки, Л. Эми­лий Мамерк ста­но­вит­ся кон­су­лом. Из Лепидов, кото­рые явля­лись одной из вет­вей рода Эми­ли­ев, пер­вым достиг кон­су­ла­та М. Эми­лий Лепид в 285 г. Дру­гой Марк Лепид два­жды был кон­су­лом, про­сла­вил­ся с.227 сво­и­ми победа­ми, в 178 г. был избран цен­зо­ром, а затем вер­хов­ным пон­ти­фи­ком и прин­цеп­сом сена­та; с его име­нем свя­за­на построй­ка Эми­ли­е­вой доро­ги и бази­ли­ки в самом Риме⁸. Герой насто­я­щей ста­тьи актив­но участ­во­вал в граж­дан­ской войне на сто­роне Сул­лы, взяв на ее послед­нем эта­пе упор­но сопро­тив­ляв­шу­ю­ся Нор­бу, чем закон­чил эту вой­ну на ита­лий­ской поч­ве (App. BC. I. 94)⁹. Он, несо­мнен­но, обо­га­тил­ся во вре­мя про­скрип­ций, в чем сам поз­же при­зна­вал­ся, оправ­ды­ва­ясь тем, что не был бы в без­опас­но­сти, если бы посту­пал чест­но (rec­te — Sall. Hist. Frag. I. 55. 18¹⁰). Это не поме­ша­ло его даль­ней­шей карье­ре¹¹. В 80 г. Лепид был про­пре­то­ром Сици­лии (Cic. II Verr. III. 212); сле­до­ва­тель­но, в преды­ду­щем году он зани­мал пост пре­то­ра¹². Управ­лял он про­вин­ци­ей столь для себя выгод­но, что после воз­вра­ще­ния в Рим постро­ил себе самый рос­кош­ный в горо­де дом, кото­рый стал пер­вым рим­ским жили­щем, укра­шен­ным нуми­дий­ским мра­мо­ром (Plin. NH. XXXVI. 49; 109). Часть денег Лепид потра­тил на вос­ста­нов­ле­ние постро­ен­ной его пред­ком Эми­ли­е­вой бази­ли­ки (Plin. NH. XXXV. 13), на что наме­ка­ет и дена­рий того вре­ме­ни¹³. Одна­ко после воз­вра­ще­ния из Сици­лии его даль­ней­шая карье­ра ока­за­лась под угро­зой. Бра­тья Кв. Цеци­лий Метелл Целер и Кв. Цеци­лий Метелл Непот, толь­ко всту­пав­шие на поли­ти­че­ское попри­ще, за гра­бе­жи в про­вин­ции при­влек­ли Лепида к суду (Ps.-As­con. P. 206). Но любовь наро­да к Лепиду была тако­ва, что обви­ни­те­ли сами отка­за­лись от сво­его обви­не­ния под тем пред­ло­гом, что Лепида под­дер­жи­ва­ет их род­ст­вен­ник Пом­пей, а сам обви­ня­е­мый слиш­ком попу­ля­рен¹⁴.

Метел­лы при­над­ле­жа­ли к самым вер­ным спо­движ­ни­кам Сул­лы. Кв. Метелл Пий во вре­мя граж­дан­ской вой­ны был одним из наи­бо­лее актив­ных сул­лан­ских пол­ко­вод­цев. В 80 г., т. е. во вре­мя про­пре­ту­ры Лепида в Сици­лии, он вме­сте с самим Сул­лой был кон­су­лом, с.228 а в сле­дую­щем году Сул­ла напра­вил его в Испа­нию вое­вать с Сер­то­ри­ем. О том, что за спи­ной Метел­лов, несо­мнен­но, сто­ял сам Сул­ла¹⁵, гово­рит его отно­ше­ние к Лепиду. По сло­вам Плу­тар­ха (Pomp. 15; Sul­la. 34), дик­та­тор назвал Лепида самым худ­шим из всех людей (τὸν πάν­των κά­κισ­τον). С чем свя­за­но такое рез­кое изме­не­ние отно­ше­ния Сул­лы к сво­е­му вер­но­му спо­движ­ни­ку, ска­зать точ­но труд­но. Мож­но лишь пред­по­ла­гать, что Лепид попы­тал­ся слиш­ком нагляд­но выра­зить свои поли­ти­че­ские амби­ции. Само вос­ста­нов­ле­ние Эми­ли­е­вой бази­ли­ки яви­лось доволь­но вызы­ваю­щим жестом, дол­жен­ст­ву­ю­щим напом­нить рим­ля­нам о древ­но­сти и знат­но­сти рода Эми­ли­ев, ничем не усту­пав­ших Кор­не­ли­ям, а чекан­ка в честь это­го собы­тия моне­ты еще более под­чер­ки­ва­ла поли­ти­че­скую зна­чи­мость акта: бази­ли­ку постро­ил пред­ок Лепида, достиг­ший вели­чай­ше­го поче­та, в то вре­мя как пред­ок Сул­лы был изгнан из сена­та, а нача­ло жиз­ни само­го Сул­лы было скуд­ным и без­вест­ным, так что впер­вые он про­сла­вил­ся лишь как кве­стор Мария (Plut. Sul­la. 1; 3). Такое про­ти­во­по­став­ле­ние не мог­ло не раз­дра­жать все­силь­но­го дик­та­то­ра. Зато Лепида актив­но под­дер­жал Пом­пей, кото­рый, как отме­тил Плу­тарх, и добил­ся для него бла­го­склон­но­сти (εὔνοια) наро­да¹⁶. Эта бла­го­склон­ность сыг­ра­ла на руку Лепиду при его обви­не­нии Метел­ла­ми.

Мож­но гово­рить, что в 79 г. в ранее еди­ном сул­лан­ском лаге­ре обра­зо­ва­лись две сопер­ни­чаю­щие груп­пи­ров­ки. К одной из них при­над­ле­жа­ли Катул и Метел­лы, и их актив­но под­дер­жи­вал сам Сул­ла. Но уже гораздо боль­шее зна­че­ние нача­ла при­об­ре­тать груп­па, воз­глав­ля­е­мая Пом­пе­ем, хотя тот и стал к это­му вре­ме­ни род­ст­вен­ни­ком Метел­лов. На сто­ро­ну Пом­пея пере­шел кон­сул это­го года П. Сер­ви­лий Ватия, добив­ший­ся для Пом­пея три­ум­фа. Его сто­рон­ни­ком стал и Лепид. Красс, как кажет­ся, в этом сопер­ни­че­стве не участ­во­вал, но его уда­ле­ние Сул­лой от всех дел пре­вра­ща­ло его в несо­мнен­но­го оппо­зи­ци­о­не­ра.

При под­держ­ке Пом­пея Лепид выдви­нул свою кан­дида­ту­ру в кон­су­лы на 78 г. Сул­ла реши­тель­но вос­про­ти­вил­ся это­му выбо­ру, зато вся­че­ски под­дер­жи­вал Кату­ла¹⁷. Сам Сул­ла в это вре­мя, как кажет­ся, офи­ци­аль­но уже был част­ным чело­ве­ком, сло­жив с себя власть (Plut. Sul­la. 34; App. BC. I. 103; Oros. V. 22. 1), одна­ко вли­я­ние его, несо­мнен­но, было еще очень вели­ко, а страх перед ним дале­ко еще не ушел из душ рим­лян. Несмот­ря на это, Лепид не толь­ко был избран, но и полу­чил боль­ше голо­сов, чем Катул (Plut. Sul­la. 34; Pomp. 15). Как уже гово­ри­лось, недав­но про­тив воли Сул­лы свою кан­дида­ту­ру в кон­су­лы выдви­нул Офел­ла; взя­тие им Пре­не­сте, как и Нор­бы Лепидом, закон­чи­ло вой­ну в Ита­лии. Исто­рия с Лепидом, каза­лось бы, зер­каль­но повто­ря­ла ситу­а­цию с.229 с выдви­же­ни­ем Офел­лой сво­ей кан­дида­ту­ры. Прав­да, Лепид не нару­шил зако­на, кото­рый пред­пи­сы­вал суще­ст­во­ва­ние, по край­ней мере, двух­лет­не­го пере­ры­ва меж­ду дву­мя маги­ст­ра­ту­ра­ми (Cic. Phil. XI. 5. 17)¹⁸: меж­ду его пре­ту­рой и пред­по­ла­гае­мым кон­суль­ст­вом и долж­ны были прой­ти два года, из кото­рых один он был про­пре­то­ром Сици­лии, а вто­рой — част­ным чело­ве­ком. Но, зная харак­тер Сул­лы, едва ли мож­но сомне­вать­ся, что в дру­гое вре­мя этот закон не стал бы для него пре­пят­ст­ви­ем для нака­за­ния неугод­но­го кан­дида­та, даже если он фор­маль­но уже дик­та­то­ром не был. Одна­ко актив­ная под­держ­ка Лепида супер­по­пу­ляр­ным не толь­ко в наро­де, но и в армии Пом­пе­ем заста­ви­ла его сми­рить­ся¹⁹. Он лишь огра­ни­чил­ся язви­тель­но­стью по отно­ше­нию к Пом­пею, кото­рый, по его сло­вам, пред­по­чел худ­ше­го луч­ше­му, пред­ска­за­ни­ем тому буду­щей враж­деб­но­сти со сто­ро­ны нынеш­не­го про­те­же, да исклю­че­ни­ем Пом­пея из чис­ла наслед­ни­ков (Plut. Sul­la. 34; 38; Pomp. 15). Избра­ние Лепида пока­за­ло, что ужас от сул­лан­ско­го терро­ра в Риме начал про­хо­дить²⁰.

Став­шие в 78 г. кон­су­ла­ми Лепид и Катул нена­виде­ли друг дру­га (ἐχθίσ­τω τε ἀλλή­λοιν), и раздо­ры меж­ду ними нача­лись сра­зу же (εὐθύς) после вступ­ле­ния в долж­ность (App. BC. I. 105). Аппи­ан наме­ка­ет на прин­ци­пи­аль­ные раз­но­гла­сия меж­ду ними, гово­ря, что Катул был из сул­лан­цев, а Лепид из про­ти­во­по­лож­ной пар­тии (ἀπὸ τῶν ἀναν­τίων). Оро­зий (V. 22) назы­ва­ет Лепида защит­ни­ком мари­ан­ской пар­тии (ad­ser­tor Ma­ria­nae par­tis). Веро­ят­но, уже сра­зу после вступ­ле­ния в долж­ность Лепид, хотя и был ранее не менее актив­ным сто­рон­ни­ком Сул­лы, чем Катул, выска­зал­ся за изме­не­ния в уста­нов­лен­ном Сул­лой поряд­ке. По-види­мо­му, это вдох­но­ви­ло три­бу­нов, кото­рые, как было ска­за­но, яви­лись к кон­су­лам с при­зы­вом о вос­ста­нов­ле­нии их вла­сти. Но в тот момент Лепид не решил­ся на такой шаг и даже пер­вым выска­зал­ся про­тив это­го. Вме­сто это­го он высту­пил с речью, в кото­рой пообе­щал про­ве­сти хлеб­ный закон, пред­у­смат­ри­ваю­щий рас­пре­де­ле­ние хле­ба по пять моди­ев, амни­стию изгнан­ни­кам и воз­вра­ще­ние быв­шим вла­дель­цам земель, на кото­рые Сул­ла посе­лил сво­их вете­ра­нов²¹. Разу­ме­ет­ся, про­грам­ма, пред­у­смат­ри­вав­шая отме­ну мно­гих дей­ст­вий Сул­лы (res ges­tas a Sul­la res­cin­de­re), не мог­ла быть выдви­ну­та во вре­мя дик­та­ту­ры. Но очень веро­ят­но, что какие-то ее эле­мен­ты были извест­ны и, может быть, даже под­спуд­но исполь­зо­ва­лись в пред­вы­бор­ной аги­та­ции. Неда­ром, как гово­ри­лось выше, под­держ­ка наро­да спас­ла буду­ще­го кон­су­ла при попыт­ке обви­не­ния. И это мог­ло быть осно­ва­ни­ем для рез­ко­го непри­я­тия Лепида дик­та­то­ром. с.230 Во вся­ком слу­чае, такая чет­кая про­грам­ма едва ли была пло­дом экс­пром­та.

Итак, в про­грам­ме Лепида выде­ля­ют­ся три основ­ных поло­же­ния, и пер­вое — воз­об­нов­ле­ние хлеб­ных раздач. Такие разда­чи нача­ли прак­ти­ко­вать­ся в Риме с кон­ца вто­рой Пуни­че­ской вой­ны²², но поли­ти­че­ское зна­че­ние они при­об­ре­та­ют со вре­ме­ни Гая Грак­ха, про­вед­ше­го спе­ци­аль­ный закон (Plut. Gracch. 5; App. BC. I. 21; Liv. Per. 60). Аппи­ан в свя­зи с этим отме­чал, что про­веде­ни­ем это­го зако­на Гай добил­ся рас­по­ло­же­ния наро­да и сво­его избра­ния на сле­дую­щий год, а поз­же Оро­зий (V. 12) утвер­ждал, что таки­ми разда­ча­ми рим­ский народ часто ввер­гал­ся в жесто­чай­шие сму­ты. Сул­ла эти разда­чи реши­тель­но отме­нил²³. Мож­но спо­рить о моти­вах это­го дей­ст­вия Сул­лы и видеть в нем лишь эко­но­ми­че­скую мер