Исторический комментарий к поэме «Александра» Ликофрона (стт. 1226—1280)*

с.398 Содер­жа­ни­ем поэ­мы «Алек­сандра», кото­рая была напи­са­на элли­ни­сти­че­ским поэтом Ликофро­ном, веро­ят­но, совре­мен­ни­ком Кал­ли­ма­ха¹, явля­ет­ся про­ро­че­ство Кас­сан­дры, кото­рое та про­из­нес­ла в при­сут­ст­вии един­ст­вен­но­го свиде­те­ля — сто­ро­жа, охра­няв­ше­го ее в зато­че­нии. Это обшир­ное про­из­веде­ние (1474 стро­ки) еще в антич­но­сти ста­ло извест­но бла­го­да­ря сво­ей невнят­но­сти, а сам поэт, с лег­кой руки Ста­ция, был наре­чен «тем­ным» (Silv. V. 3. 156 sq.). Сама по себе поэ­ма явля­ет­ся, если гово­рить совре­мен­ным язы­ком, про­дук­том ума более уче­но­го, неже­ли поэ­ти­че­ско­го.

Дис­кус­сия, раз­вер­нув­ша­я­ся по пово­ду под­лин­но­сти сти­хов 1226—1280 «Алек­сан­дры» Ликофро­на, вовсе не нова, но в выс­шей сте­пе­ни интри­гу­ю­ща. Ника­кие иные стро­ки это­го зага­доч­но­го про­из­веде­ния не вызы­ва­ли столь­ко поле­ми­ки. Нача­ло же спо­ра было поло­же­но в 1800 г., когда англий­ский поли­тик Чарльз Джеймс Фокс (1749—1806 гг.) в пере­пис­ке с пер­вым изда­те­лем Лукре­ция Гил­бер­том Уэйк­фил­дом (1756—1801 гг.) впер­вые выска­зал пред­по­ло­же­ние о позд­ней встав­ке этих строк в текст «Алек­сан­дры». По сути, спор этих двух людей опре­де­лил даль­ней­шее раз­ви­тие дис­кус­сии. В 1813 г. эта пере­пис­ка была опуб­ли­ко­ва­на, что спо­двиг­ло Б. Нибу­ра выдви­нуть гипо­те­зу, что поэ­ма напи­са­на иным «Ликофро­ном», при­зна­вая, тем самым, правоту Фок­са.

Суть для­ще­го­ся уже два сто­ле­тия спо­ра мож­но све­сти к сле­дую­ще­му вопро­су: насколь­ко рано леген­дар­ный рас­сказ об осно­ва­нии Рима мог стать сюже­том для сочи­не­ний эллин­ских писа­те­лей? Отсюда сле­ду­ет череда иных про­блем: как рано появ­ля­ют­ся пер­вые свиде­тель­ства суще­ст­во­ва­ния дан­но­го цик­ла мифов? К како­му вре­ме­ни отно­сят­ся пер­вые кон­так­ты элли­нов и жите­лей Лация? Нако­нец, когда рим­ляне ста­ли столь могу­ще­ст­вен­ны­ми, чтобы им посвя­щать такие воз­вы­шен­ные стро­ки (1229—30), как γῆς καὶ θα­λάσ­σης σκῆπτρα καὶ μο­ναρ­χίαν λα­βόν­τες, т. е. «над зем­лей и над морем ски­петр и еди­но­на­ча­лие / полу­чив­шие»? Не более ли эта фра­за соот­вет­ст­ву­ет тому Риму, каким он стал после бит­вы при Кинос­ке­фа­лах?

Чтобы раз­ре­шить эту про­бле­му, были пред­ло­же­ны три вари­ан­та отве­тов. 1. Уни­та­рии пола­га­ют, что Ликофрон дей­ст­ви­тель­но жил в нача­ле III в. до н. э. и зага­доч­ная фра­за о пол­ной вла­сти Рима над морем и зем­лей каким-то обра­зом отра­жа­ет поли­ти­че­скую (или с.399 лите­ра­тур­ную?) реаль­ность того вре­ме­ни. 2. Фраг­мент 1226—80 был напи­сан и встав­лен мно­го позд­нее. 3. Вся поэ­ма была напи­са­на во вре­мя или после Македон­ских войн; такое пред­по­ло­же­ние полу­чи­ло назва­ние «гипо­те­за о вто­ром Ликофроне»².

Сама фраг­мен­тар­ность наших зна­ний об исто­рии ран­не­го Рима спо­соб­ст­ву­ет этой интри­ге. Мы не рас­по­ла­га­ем почти ника­ки­ми пись­мен­ны­ми источ­ни­ка­ми той поры, кото­рые пол­но­стью сохра­ни­лись до наше­го вре­ме­ни. Вот поче­му для реше­ния самой кро­хот­ной зада­чи необ­хо­ди­мо зано­во пере­ло­па­чи­вать весь мас­сив сохра­нив­ших­ся источ­ни­ков, кото­рые могут таить в себе новые нерас­кры­тые наме­ки. Так, к при­ме­ру, выше­упо­мя­ну­тые стро­ки 1229—30 ста­вят вся­ко­му иссле­до­ва­те­лю вопро­сы о досто­вер­но­сти пер­во­го дого­во­ра меж­ду Кар­фа­ге­ном и Римом в 509 г. до н. э. (Po­lyb. III. 22), о точ­но­сти сведе­ний Поли­бия, отно­ся­щих­ся к стро­и­тель­ству пер­во­го рим­ско­го флота, и мно­гие, мно­гие дру­гие.

К сожа­ле­нию, на стра­ни­цах оте­че­ст­вен­ных изда­ний про­бле­мы, свя­зан­ные со сти­ха­ми 1226—80, не полу­чи­ли подо­баю­ще­го им места. Таким обра­зом, дан­ная пуб­ли­ка­ция явля­ет­ся попыт­кой хоть в какой-то сте­пе­ни устра­нить это недо­пу­сти­мое недо­ра­зу­ме­ние.

Гре­че­ский текст, пред­став­лен­ный в дан­ной ста­тье, в целом опи­ра­ет­ся на тойб­не­ров­ское изда­ние Л. Мас­ки­а­ли­но, но с уче­том и дру­гих изда­ний:

Scheer Ed. Ly­coph­ro­nis Ale­xandra. B., 1881. Vol. 1.

Hol­zin­ger C. von. Ly­coph­ron. Ale­xandra. Leip­zig, 1895.

Mair A. W., Mair G. R. Cal­li­ma­chus, Ly­coph­ron, Ara­tus. L., 1921.

Kin­kel G. Ly­coph­ro­nis Ale­xandra. Lip­siae, 1880.

Moo­ney G. W. Ly­coph­ron. Ale­xandra. L., 1921.

Mas­cia­li­no L. Li­cofrón. Alejandra. Bar­ce­lo­ne, 1956.

Mas­cia­li­no L. Ly­coph­ro­nis Ale­xandra. Leip­zig, 1964.

Fu­sil­lo M., Hurst A., Pa­dua­no G. Li­cof­ro­ne. Ales­sandra. Mi­la­no, 1991.

Gi­gan­te Lan­za­ra V. Li­cof­ro­ne. Ales­sandra. Mi­la­no, 2000.

Lam­bin G. L’Ale­xandra de Ly­coph­ron. Ren­nes, 2005.

с.400

с.401

с.402

с.403

с.404 1226—1231. Общее пред­ска­за­ние гряду­щей сла­вы рим­ско­го наро­да. В преды­ду­щих стро­ках поэ­мы (1214—1225) речь идет о Нав­плие и Идо­ме­нее. Соглас­но Апол­ло­до­ру, Нав­плий, решив ото­мстить за смерть сына Пала­меда, побуж­дал жен элли­нов изме­нить сво­им мужьям. Сре­ди про­чих — Меду, жену Идо­ме­нея, с Лев­ком. Левк впо­след­ст­вии убил Меду и ее доче­рей, став тира­ном на Кри­те (Epit. VI. 8—10). И. Цец, автор схо­лий к «Алек­сан­дре», добав­ля­ет, что Идо­ме­ней, отправ­ля­ясь в Трою, пре­до­ста­вил Лев­ку, кото­ро­го в мла­ден­че­стве под­бро­си­ли царю Кри­та, цар­ство и дом. А по воз­вра­ще­нии Идо­ме­ней лишил отступ­ни­ка зре­ния (Schol. ad. Ly­cophr. 1218). Таким обра­зом, тор­же­ст­вен­ный зачин «рим­ско­го фраг­мен­та» сле­ду­ет сра­зу после опи­са­ния тра­ур­ных собы­тий на Кри­те. Ст. Уэст заме­ти­ла¹¹, что ст. 1214—1225 гораздо луч­ше согла­су­ют­ся со ст. 1281—1282, неже­ли со ст. 1226 слл. (пер. И. Е. Сури­ко­ва):

Эд. Шеер сло­жив­ше­е­ся несоот­вет­ст­вие пытал­ся раз­ре­шить таким спо­со­бом: ст. 1214—1225 он поме­ща­ет сра­зу после ст. 1173, а по завер­ше­нии «рим­ско­го фраг­мен­та» ста­вит знак лаку­ны, и, тем самым, раз­ви­тие сюже­та поэ­мы ста­но­вит­ся более после­до­ва­тель­ным (см.: Scheer. 1212—1213). Впро­чем, под­держ­ки такая пере­та­сов­ка у дру­гих изда­те­лей (кажет­ся, лишь за исклю­че­ни­ем М. Фузил­ло) не полу­чи­ла.

Сле­ду­ет заме­тить, что неко­то­рые наме­ки на гряду­щее вели­чие рим­ско­го наро­да мы встре­ча­ем в гре­че­ской лите­ра­ту­ре еще более ран­ней: Hom. Il. XX. 307—308; In Ve­ner. 196—197; He­siod. Theog. 1011—1016; Ste­sich. PMG. 205. Но под­лин­ность всех этих фраг­мен­тов вызы­ва­ла боль­шое подо­зре­ние как в антич­ной лите­ра­ту­ре (см.: Dion. Hal. AR. I. 53; Stra­bo. XIII. 1. 53), так и в совре­мен­ной¹². Таким обра­зом, если мы согла­сим­ся со скеп­ти­ка­ми, то полу­ча­ет­ся, что пред­ска­за­ние воен­ной мощи Рима в «Алек­сан­дре», оче­вид­но, явля­ет­ся хро­но­ло­ги­че­ски пер­вым в антич­ной лите­ра­ту­ре.

с.405 1226. πάπ­πων τῶν ἐμῶν: сло­во πάπ­πος отно­сит­ся к оби­ход­но­му язы­ку и име­ет зна­че­ние неж­ной при­вя­зан­но­сти в отли­чие от πατ­ρο­πάτωρ¹³. Оно встре­ча­ет­ся у Ликофро­на так­же в стт. 152, 319, 364, 1341. Юлий Пол­лукс в «Оно­ма­сти­коне» сооб­ща­ет, что πάπ­πος являл­ся коми­че­ским пер­со­на­жем древ­ней комедии (IV. 143: τὰ δὲ κω­μικὰ πρό­σωπα τὰ μὲν τῆς πα­λαιᾶς κω­μῳδίας). Тем самым тор­же­ст­вен­ность выра­же­ния κλέος μέ­γισ­τον про­ти­во­по­став­ля­ет­ся про­сто­на­род­ным сло­веч­ком.

1227. ἄμνα­μοι: Юлий Пол­люк вме­сте с чрез­вы­чай­но поэ­тич­ны­ми (σφόδ­ρα ποιητι­κά) сло­ва­ми ἶνις («дочь», «сын») и κέ­λωρ («сын»), осо­бен­но поэ­тич­ным (καὶ ἔτι μᾶλ­λον) назы­ва­ет ἄμνα­μοι (III. 19). У Ликофро­на встре­ча­ет­ся так­же: 144, 872, 1338.

1228. αἴχμαις τὸ πρω­τόλειον ἄραν­τες στέ­φος: К. Холь­цин­гер пола­га­ет (S. 337), что здесь автор обыг­ры­ва­ет про­ис­хож­де­ние сло­ва Qui­ri­tes от сабинск. qui­ris («копье»). См.: Ovid. Fas­ti. II. 477. При срав­не­нии со ст. 1233 (см. ниже) такая игра слов выглядит вполне прав­до­по­доб­ной. Нель­зя ли поэто­му здесь усмот­реть сход­ство с «Эне­идой» (ter­tia­que ar­ma pat­ri sus­pen­det cap­ta Qui­ri­no — VI. 859)? Но, с дру­гой сто­ро­ны, ком­мен­ти­ру­е­мый стих очень схож со стт. 298—99, где Ликофрон гово­рит о воен­ной доб­ле­сти гре­ков, сра­жен­ных Гек­то­ром: πολ­λοὺς δ᾿ ἀρισ­τεῖς πρω­τόλειά θ᾿ Ἑλ­λά­δος / αἰχμῇ φέ­ρον­τας («Мно­гих самых знат­ных мужей и