Триумвират и принципат*

с.241 Более чем через трид­цать лет после пуб­ли­ка­ции «Рим­ская рево­лю­ция» оста­ет­ся непре­взой­ден­ной, не как исчер­пы­ваю­щее опи­са­ние воз­ник­но­ве­ния монар­ха на руи­нах рес­пуб­ли­ки, а как нечто гораздо боль­шее, как демон­стра­ция ново­го мето­да пред­став­ле­ния исто­ри­че­ских изме­не­ний. Конеч­но, глав­ным объ­ек­том для под­ра­жа­ния стал такой аспект это­го мето­да, как про­со­по­гра­фия, и этот аспект дей­ст­ви­тель­но явля­ет­ся для него клю­че­вым. Но гораздо важ­нее исполь­зо­ва­ние совре­мен­ной лите­ра­ту­ры для отра­же­ния собы­тий и для ана­ли­за и опре­де­ле­ния поня­тий и тер­ми­нов, через кото­рые вос­при­ни­ма­ли собы­тия те люди, кото­рые их пере­жи­ва­ли.

Общая харак­те­ри­сти­ка, а воз­мож­но, даже опре­де­ле­ние вели­ких исто­ри­че­ских работ состо­ит в том, что они вызы­ва­ют под­ра­жа­ние и побуж­да­ют не толь­ко при­ме­нить свои мето­ды в дру­гих обла­стях, но и про­дол­жить даль­ше свои выво­ды. Дан­ная гла­ва с бла­го­дар­но­стью пред­ла­га­ет­ся вни­ма­нию чита­те­лей как попыт­ка с иным акцен­том изо­бра­зить неко­то­рые аспек­ты утвер­жде­ния Окта­ви­а­на в каче­стве монар­ха: для это­го, во-пер­вых, будет про­де­мон­стри­ро­ван тот мас­штаб, в кото­ром с.242 учреж­де­ния rei pub­li­cae про­дол­жа­ли функ­ци­о­ни­ро­вать в пери­од три­ум­ви­ра­та, и, во-вто­рых, будет зано­во опре­де­ле­на пере­ме­на, достиг­шая сво­ей куль­ми­на­ции в 27 г. до н. э., путем поста­нов­ки вопро­са, в каких тер­ми­нах эта пере­ме­на и «новый порядок» (no­vus sta­tus), явив­ший­ся ее след­ст­ви­ем, рас­смат­ри­ва­лись совре­мен­ни­ка­ми.

Монар­хия — это бес­ко­неч­но слож­ное явле­ние, в каж­дом слу­чае уни­каль­ное для того кон­крет­но­го обще­ства, в кото­ром оно про­из­рас­та­ет. Слож­ность лишь уве­ли­чи­ва­ет­ся, когда монар­хия воз­ни­ка­ет из мно­го­ве­ко­вой ари­сто­кра­ти­че­ской рес­пуб­ли­ки, систе­му обы­ча­ев, прав и тра­ди­ций кото­рой совре­мен­ные иссле­до­ва­те­ли удо­ста­и­ва­ют име­нем кон­сти­ту­ции; и еще более она уве­ли­чи­ва­ет­ся, когда монар­хия немед­лен­но вле­чет за собой пря­мые вза­и­мо­свя­зи монар­ха с мно­же­ст­вом реги­о­нов и сооб­ществ с раз­лич­ны­ми куль­ту­ра­ми и раз­лич­ным поли­ти­че­ским харак­те­ром. Это — совер­шен­но новый фак­тор, кото­рый пред­ве­стил Пом­пей во вре­мя его коман­до­ва­ния на Восто­ке и крат­ко — Цезарь во вре­мя его дик­та­ту­ры в Риме. Кро­ме того, он поз­во­ля­ет нам упро­стить зада­чу и скон­цен­три­ро­вать иссле­до­ва­ние глав­ным обра­зом на един­ст­вен­ном кри­те­рии монар­хии: на изда­нии монар­хом реше­ний, кото­рые сами по себе вос­при­ни­ма­ют­ся его под­дан­ны­ми как акты, име­ю­щие юриди­че­скую силу. Крайне важ­но под­черк­нуть раз­ли­чие меж­ду таки­ми реше­ни­я­ми и теми реше­ни­я­ми, кото­рые либо завер­ша­ют некий кол­лек­тив­ный зако­но­да­тель­ный про­цесс, либо про­сто обе­ща­ют, что такой про­цесс состо­ит­ся. Сре­ди подоб­ных реше­ний, име­ю­щих юриди­че­скую силу, осо­бую важ­ность име­ют лич­ные судеб­ные при­го­во­ры монар­ха. Эти сооб­ра­же­ния будут крайне суще­ст­вен­ны при опре­де­ле­нии зна­че­ния пери­о­да три­ум­ви­ра­та для воз­ник­но­ве­ния монар­хии и харак­те­ра пере­ме­ны, завер­шив­шей­ся в 27 г. до н. э.

Никто не мог бы оспо­рить, ни тогда, ни сей­час, что для пери­о­да три­ум­ви­ра­та было в выс­шей сте­пе­ни харак­тер­но наси­лие, без­за­ко­ние и про­из­воль­ное употреб­ле­ние вла­сти. Это мне­ние тогда было откры­то выска­за­но юри­стом Кас­цел­ли­ем, кото­рый отка­зал­ся дать юриди­че­скую фор­му­лу отно­си­тель­но соб­ст­вен­но­сти, пре­до­став­лен­ной три­ум­ви­ра­ми, «счи­тая, что все их пожа­ло­ва­ния нахо­дят­ся вне сфе­ры зако­на»¹. Даже сам Окта­виан при­знал это, отме­нив (что бы это ни озна­ча­ло) все, что было сде­ла­но про­ти­во­за­кон­но и неспра­вед­ли­во до его шесто­го кон­суль­ства в 28 г. до н. э.² Тем не менее, если слиш­ком некри­ти­че­ски пола­гать­ся на зна­ме­ни­тую, но и типич­но эмо­цио­наль­ную, рито­ри­че­скую и неточ­ную фра­зу Таци­та, пред­ва­ря­ю­щую его упо­ми­на­ние об этой «отмене» — «затем нача­лась непре­рыв­ная, в тече­ние два­дца­ти лет, усо­би­ца, когда не ста­ло ни нрав­ст­вен­но­сти, ни пра­во­судия» (exim con­ti­nua per vi­gin­ti an­nos dis­cor­dia, non mos, non ius)^[1]3, то будут упу­ще­ны из виду важ­ные харак­те­ри­сти­ки ситу­а­ции при три­ум­ви­ра­те.

с.243 Преж­де все­го надо под­черк­нуть, как мало надеж­ной инфор­ма­ции мож­но извлечь из име­ю­щих­ся крат­ких рас­ска­зов об уста­нов­ле­нии три­ум­ви­ра­та, кото­рые в этом отно­ше­нии напо­ми­на­ют рас­ска­зы об «уре­гу­ли­ро­ва­нии» 27 г.⁴. Более того, име­ю­щи­е­ся свиде­тель­ства отно­сят­ся частью к Бонон­ско­му согла­ше­нию, а частью — к само­му зако­ну Тития. Несмот­ря на нали­чие очень цен­но­го иссле­до­ва­ния⁵, здесь необ­хо­ди­мо еще раз рас­смот­реть основ­ные пунк­ты.

По вопро­су о фак­ти­че­ских пол­но­мо­чи­ях три­ум­ви­ра­та ни один из ран­них источ­ни­ков — ни Ливий, пред­став­лен­ный в эпи­то­мах, ни сам Август в «Дея­ни­ях», ни Вел­лей Патер­кул, — не могут ничем помочь⁶. Не может помочь и нача­ло рас­ска­за Све­то­ния в «Боже­ст­вен­ном Авгу­сте» (12—13), ни его после­дую­щие упо­ми­на­ния (27, 96), ни опи­са­ние согла­ше­ния и про­скрип­ций в «Цице­роне» (46) и «Анто­нии» (19—20) Плу­тар­ха и у Фло­ра (2, 15). Поэто­му важ­но под­черк­нуть, что те нарра­тив­ные источ­ни­ки, на кото­рых осно­ва­но наше пред­став­ле­ние о созда­нии три­ум­ви­ра­та и пол­но­мо­чи­ях его чле­нов, — это глав­ным обра­зом Аппи­ан и Дион Кас­сий. Из Аппи­а­на (BC 4, 2/4—7, о Бонон­ском согла­ше­нии) извест­но, что их пол­но­мо­чия долж­ны были быть рав­ны пол­но­мо­чи­ям кон­су­лов и дей­ст­во­вать пять лет. Они долж­ны были «назна­чить» город­ских маги­ст­ра­тов на каж­дый из сле­дую­щих пяти лет. Они долж­ны были разде­лить намест­ни­че­ства в про­вин­ци­ях и «дер­жать» раз­ные реги­о­ны само­сто­я­тель­но. Ниче­го не ска­за­но о том, как на прак­ти­ке долж­но было осу­ществлять­ся управ­ле­ние про­вин­ци­я­ми, кро­ме того (в 3/9), что Лепид дол­жен был стать кон­су­лом в сле­дую­щем году, чтобы оста­вать­ся в Риме и управ­лять Испа­ни­ей через дру­гих. Когда Аппи­ан (в 4, 7/27) пере­хо­дит к опи­са­нию при­ня­тия само­го три­бун­ско­го зако­на Тития, он лишь повто­ря­ет ту деталь, что их власть долж­на быть кон­суль­ской и пяти­лет­ней.

Дион Кас­сий, опи­сы­вая Боно­нию (46, 55, 3—4), упо­ми­на­ет пяти­лет­ний срок, пра­во пре­до­став­лять долж­но­сти (ar­chai) и по