«Речь Мецената» (Dio Cass. LII, 14—40): проблемы интерпретации*

с.54 Про­ект иде­аль­ной монар­хии, кото­рый от име­ни Меце­на­та изла­га­ет в 52-й кни­ге сво­ей «Исто­рии» Дион Кас­сий, вот уже око­ло ста лет при­вле­ка­ет при­сталь­ное вни­ма­ние исто­ри­ков и фило­ло­гов. Как счи­та­ет боль­шин­ство иссле­до­ва­те­лей, «речь Меце­на­та» — это поли­ти­че­ская про­грам­ма, в кото­рой нашли вопло­ще­ние инте­ре­сы и устрем­ле­ния не толь­ко само­го Дио­на, но и опре­де­лен­ных соци­аль­ных сло­ев. Одна­ко сре­ди уче­ных нет един­ства по вопро­су о том, чего имен­но доби­вал­ся Дион, выдви­гая эту про­грам­му, и чьи инте­ре­сы он выра­жал.

Впер­вые спе­ци­аль­ное иссле­до­ва­ние «речи Меце­на­та» было пред­при­ня­то П. Мей­е­ром, кото­рый дока­зы­вал, что в пер­во­на­чаль­ном виде она была созда­на в прав­ле­ние Кара­кал­лы и пред­став­ля­ла собой тра­ди­ци­он­ные рас­суж­де­ния о необ­хо­ди­мо­сти цар­ской вла­сти, но при Алек­сан­дре Севе­ре была зна­чи­тель­но пере­ра­бота­на и рас­ши­ре­на. В нее был вклю­чен поли­ти­че­ский пам­флет (19—40), в кото­ром Дион выдви­нул про­ект иде­аль­ной монар­хии, пред­вос­хи­щаю­щей во мно­гих отно­ше­ни­ях абсо­лют­ную монар­хию Дио­кле­ти­а­на. Этот пам­флет был направ­лен про­тив про­се­на­тор­ской поли­ти­ки Алек­сандра Севе­ра, его рас­плыв­ча­тых роман­ти­че­ских реформ, имев­ших целью вос­ста­нов­ле­ние прин­ци­па­та Авгу­ста и воз­вра­ще­ние к «диар­хии» (П. Мей­ер рекон­струи­ро­вал поли­ти­ку Алек­сандра Севе­ра по дан­ным его био­гра­фии в His­to­ria Augus­ta, отвер­гае­мым совре­мен­ны­ми уче­ны­ми)¹. Взгляды П. Мей­е­ра в зна­чи­тель­ной мере разде­лял У. Энс­лин. По его мне­нию, суть про­ек­та Дио­на заклю­ча­лась в тре­бо­ва­нии рас­ши­ре­ния пол­но­мо­чий импе­ра­то­ра и всад­ни­че­ской адми­ни­ст­ра­ции, а роль сена­та в управ­ле­нии иде­аль­ной монар­хии, кон­стру­и­ру­е­мой Дио­ном, долж­на была остать­ся чисто деко­ра­тив­ной. Это, счи­тал У. Энс­лин, свиде­тель­ст­во­ва­ло не об анти­се­на­тор­ской пози­ции Дио­на, а о том, каков был тогда мак­си­мум при­тя­за­ний разум­но­го сена­то­ра в отно­ше­нии роли, кото­рую мог­ло играть его сосло­вие². Сход­ную трак­тов­ку речи дал и Дж. Крук, отме­тив­ший тяго­те­ние Дио­на к авто­кра­тии, отве­чав­шее тен­ден­ци­ям его эпо­хи. Взгляды Дио­на, под­чер­ки­вал он, разде­ля­лись людь­ми, уста­но­вив­ши­ми новый поли­ти­че­ский режим монар­хии Севе­ров³.

с.55 Прин­ци­пи­аль­но иную трак­тов­ку «речи Меце­на­та» пред­ла­гал М. Хэм­монд, утвер­ждав­ший, что Дион не выдви­га­ет там ника­ких про­ек­тов, а дает крат­кий обзор кон­сти­ту­ции прин­ци­па­та за два сто­ле­тия и выяв­ля­ет даль­ней­шие пер­спек­ти­вы его раз­ви­тия⁴. Эта кон­цеп­ция не полу­чи­ла при­зна­ния.

По мне­нию И. Блей­ке­на и Ф. Мил­ла­ра, про­ект Дио­на был сенат­ской реак­ци­ей на анти­се­на­тор­скую поли­ти­ку пер­вых Севе­ров. Дион доби­вал­ся, чтобы отно­ше­ния импе­ра­то­ра и сена­та стро­и­лись так же, как и при Анто­ни­нах; чтобы импе­ра­то­ры укре­пи­ли и рас­ши­ри­ли пол­но­мо­чия сена­тор­ской адми­ни­ст­ра­ции, а при реше­нии важ­ных государ­ст­вен­ных вопро­сов учи­ты­ва­ли мне­ния совет­ни­ков-сена­то­ров. Уста­нов­ле­ние тако­го поряд­ка долж­но было гаран­ти­ро­вать при­ви­ле­гии и лич­ную без­опас­ность пред­ста­ви­те­лей сена­тор­ско­го сосло­вия, упро­чить авто­ри­тет сена­та. В обмен на это Дион и его еди­но­мыш­лен­ни­ки-сена­то­ры гото­вы были отка­зать­ся от при­тя­за­ний на поли­ти­че­скую власть, кото­рая и так уже дав­но была поте­ря­на⁵.

К близ­ким выво­дам при­хо­дит и Е. М. Шта­ер­ман, кото­рая, в отли­чие от запад­ных иссле­до­ва­те­лей, уде­ля­ет основ­ное вни­ма­ние не поли­ти­че­ской, а соци­аль­ной про­грам­ме Дио­на. Она счи­та­ет, что Дион стре­мил­ся лишить горо­да их при­ви­ле­гий и сво­бод, све­сти на нет роль муни­ци­паль­ной орга­ни­за­ции и муни­ци­паль­ной зна­ти. Как пред­ста­ви­тель земель­ных маг­на­тов он пола­гал, что импе­ра­тор дол­жен опи­рать­ся не на кол­лек­ти­вы город­ских рабо­вла­дель­цев, а на круп­ней­ших земель­ных соб­ст­вен­ни­ков, порвав­ших вся­кие свя­зи со сво­и­ми горо­да­ми. На этих усло­ви­ях земель­ная ари­сто­кра­тия восточ­ных про­вин­ций импе­рии, чьи инте­ре­сы выра­жал Дион, гото­ва была при­знать власть монар­ха абсо­лют­ной⁶.

Таким обра­зом, совре­мен­ные иссле­до­ва­те­ли схо­дят­ся на том, что Дион стре­мил­ся в сво­ем про­ек­те защи­тить инте­ре­сы сена­тор­ско­го сосло­вия, обес­пе­чить сена­ту и сена­то­рам почет­ное и при­ви­ле­ги­ро­ван­ное поло­же­ние в государ­ст­вен­ном аппа­ра­те Рим­ской дер­жа­вы и одно­вре­мен­но готов был пре­до­ста­вить пра­ви­те­лю сво­ей иде­аль­ной монар­хии абсо­лют­ную власть.

Обос­но­вы­вая послед­ний тезис, обыч­но ссы­ла­ют­ся на то, что Дион реко­мен­до­вал пра­ви­те­лю рас­смат­ри­вать государ­ст­вен­ные дела в сена­те, чтобы каза­лось, что этот орган явля­ет­ся вла­ды­кой все­го (31. 1). Дион тем самым под­ра­зу­ме­ва­ет, что под­лин­ная власть долж­на при­над­ле­жать импе­ра­то­ру. Не ясно, одна­ко, насколь­ко искренне рато­вал Дион за силь­ную импе­ра­тор­скую власть, ведь то, к чему он при­зы­ва­ет, пред­ла­гая какое-либо ново­введе­ние, не все­гда соот­вет­ст­ву­ет тому, чего он доби­ва­ет­ся на самом деле⁷.

Чтобы выявить истин­ные устрем­ле­ния Дио­на и сена­тор­ской ари­сто­кра­тии, чьи инте­ре­сы он выра­жал, необ­хо­ди­мо пред­ста­вить себе, к чему мог­ла бы при­ве­сти реа­ли­за­ция каж­до­го отдель­но­го его пред­ло­же­ния и все­го его пла­на в целом в кон­крет­ных усло­ви­ях эпо­хи. Для это­го нужен ком­плекс­ный с.56 под­ход, т. е. сле­ду­ет рас­смот­реть поло­же­ние в «иде­аль­ной монар­хии» сена­та и сена­тор­ско­го сосло­вия, всад­ни­ков, деку­ри­о­нов и само­го импе­ра­то­ра, а так­же харак­тер их вза­и­моот­но­ше­ний, про­во­дя при этом срав­не­ние с реаль­ным поло­же­ни­ем вещей при Севе­рах⁸.

Иссле­до­ва­те­ли, раз­би­рав­шие вопрос о поло­же­нии сена­та и сена­то­ров в иде­аль­ной монар­хии, счи­та­ют, что Дион, доби­ва­ясь, чтобы сена­ту воз­вра­ти­ли пол­но­мо­чия, утра­чен­ные им при позд­них Анто­ни­нах и Севе­рах, взял за обра­зец поряд­ки, харак­тер­ные для пери­о­да рас­цве­та дина­стии Анто­ни­нов, лишь немно­гое доба­вил от себя⁹. Дей­ст­ви­тель­но ряд пред­ло­же­ний Дио­на свиде­тель­ст­ву­ет о его стрем­ле­нии вер­нуть сенат в то состо­я­ние, в кото­ром он пре­бы­вал в «золо­той век» импе­рии. По его мне­нию, сена­ту сле­ду­ет при­ни­мать посоль­ства от непри­я­те­лей, а так­же от союз­ных царей и наро­дов (т. е. от горо­дов и про­вин­ций Рим­ской импе­рии), оформ­лять импе­ра­тор­ские реше­ния обще­го харак­те­ра как свои поста­нов­ле­ния (31. 1—2), обсуж­дать все наи­бо­лее важ­ные государ­ст­вен­ные дела таким обра­зом, чтобы каж­дый сена­тор мог при­нять уча­стие в пре­ни­ях (32. 1—2)¹⁰.

Одна­ко Дион выдви­га­ет нема­ло и таких пред­ло­же­ний, кото­рые свиде­тель­ст­ву­ют о том, что сенат иде­аль­ной монар­хии в его пред­став­ле­нии дол­жен был суще­ст­вен­но отли­чать­ся от реаль­но­го сена­та эпо­хи Анто­ни­нов. Эти пред­ло­же­ния в неко­то­рых отно­ше­ни­ях ума­ля­ли пре­ро­га­ти­вы сена­та эпо­хи Анто­ни­нов и Севе­ров, в дру­гих же, наобо­рот, их зна­чи­тель­но рас­ши­ря­ли. Так, напри­мер, в иде­аль­ной монар­хии сенат не выби­ра­ет ни маги­ст­ра­тов, ни намест­ни­ков сенат­ских про­вин­ций. Всех маги­ст­ра­тов и намест­ни­ков про­вин­ций назна­ча­ет лич­но импе­ра­тор (20. 3; 22. 2).

С дру­гой сто­ро­ны, все­ми про­вин­ци­я­ми в иде­аль­ной монар­хии управ­ля­ют исклю­чи­тель­но сена­то­ры, при­чем про­вин­ций там зна­чи­тель­но боль­ше, чем в реаль­ной импе­рии эпо­хи Севе­ров, а сред­ний срок прав­ле­ния намест­ни­ка в иде­аль­ной монар­хии в два раза доль­ше, чем в реаль­ной (22. 1—2, 6; 23. 2)¹¹. По мне­нию Дио­на, сле­ду­ет уве­ли­чить чис­ло чле­нов сена­та за счет самых знат­ных вли­я­тель­ных и бога­тых уро­жен­цев Ита­лии и про­вин­ций (19. 2—4). Необ­хо­ди­мо пере­дать кон­троль и над­зор за поведе­ни­ем, про­ис­хож­де­ни­ем и состо­я­ни­ем сена­то­ров и чле­нов их семей млад­ше­му цен­зо­ру, назна­чае­мо­му импе­ра­то­ром пожиз­нен­но из чис­ла наи­бо­лее авто­ри­тет­ных и заслу­жен­ных сена­то­ров для того, чтобы иметь помощ­ни­ка в испол­не­нии сво­их цен­зор­ских пол­но­мо­чий (21. 3—5). Серь­ез­ные пре­ступ­ле­ния, совер­шен­ные сена­то­ра­ми или чле­на­ми их семей, долж­ны раз­би­рать­ся в суде само­го сена­та совер­шен­но неза­ви­си­мо от импе­ра­то­ра (31. 3), при­чем рас­про­стра­не­ние слу­хов, поро­ча­щих импе­ра­то­ра, не сле­ду­ет рас­смат­ри­вать как пре­ступ­ле­ние, не сле­ду­ет и черес­чур суро­во нака­зы­вать заго­вор­щи­ков из чис­ла сена­то­ров, если толь­ко они не вос­ста­нут про­тив импе­ра­то­ра с ору­жи­ем в руках (31. 3—10). Дети сена­то­ров долж­ны полу­чать государ­ст­вен­ное обра­зо­ва­ние, с тем чтобы быть под­готов­лен­ны­ми к буду­щей служ­бе (26. 1—2).

Нетруд­но заме­тить, что пред­ла­гав­ше­е­ся в «речи» отстра­не­ние сена­та с.57 от выбо­ров маги­ст­ра­тов и про­кон­су­лов мог­ло бы нане­сти урон ско­рее пре­сти­жу, чем его реаль­ной вла­сти и вли­я­нию. Уже задол­го до Севе­ров маги­ст­ра­ты поте­ря­ли реаль­ную власть, а сенат выби­рал либо тех, кого непо­сред­ст­вен­но «реко­мен­до­вал» импе­ра­тор, либо тех, чьи кан­дида­ту­ры не вызы­ва­ли у него воз­ра­же­ний¹². Не слу­чай­но юри­сты — совре­мен­ни­ки Дио­на гово­рят как о само собой разу­ме­ю­щем­ся, что маги­ст­ра­ты полу­ча­ют власть от прин­цеп­са¹³. Сенат­ские про­вин­ции тоже задол­го до Севе­ров уже ока­за­лись под таким же кон­тро­лем импе­ра­тор­ской вла­сти, как и все про­чие. Един­ст­вен­ная раз­ни­ца была в выбо­рах намест­ни­ков и в одно­го­дич­ном сро­ке их пол­но­мо­чий. Одна­ко импе­ра­то­ры все­гда мог­ли добить­ся избра­ния угод­но­го им кан­дида­та или отстра­не­ния неугод­но­го и про­длить срок пол­но­мо­чий про­кон­су­ла¹⁴.

Совсем ина­че выглядят пред­ло­же­ния Дио­на про­се­нат­ской направ­лен­но­сти. Реаль­ное вли­я­ние сена­та было обу­слов­ле­но преж­де все­го тем, что его чле­ны зани­ма­ли посты намест­ни­ков всех (за исклю­че­ни­ем Егип­та) круп­ных про­вин­ций и коман­дую­щих рас­по­ло­жен­ны­ми там леги­о­на­ми. При Севе­рах эта сена­тор­ская моно­по­лия впер­вые ока­за­лась под угро­зой. Сеп­ти­мий Север пере­дал под управ­ле­ние всад­ни­ков две новые про­вин­ции и три леги­о­на. Одно­вре­мен­но утвер­жда­ет­ся прак­ти­ка назна­че­ния всад­ни­ков намест­ни­ка­ми важ­ней­ших про­вин­ций под видом вре­мен­но испол­ня­ю­щих обя­зан­но­сти пре­зи­да¹⁵.

Как бы в ответ на это Дион пред­ла­га­ет не толь­ко укре­пить, но и рас­ши­рить сена­тор­скую моно­по­лию на управ­ле­ние про­вин­ци­я­ми и леги­о­на­ми, рас­про­стра­нив про­вин­ци­аль­ное управ­ле­ние на терри­то­рию Ита­лии (22. 1, 6) и совер­шен­но отстра­нив от него всад­ни­ков¹⁶. Той же цели долж­ны слу­жить меры, направ­лен­ные на укреп­ле­ние про­фес­сио­наль­ной под­готов­ки сена­то­ров: обя­за­тель­ное государ­ст­вен­ное обра­зо­ва­ние, дли­тель­ная пред­ва­ри­тель­ная служ­ба в про­вин­ции в каче­стве помощ­ни­ков намест­ни­ка (22. 2—5) и доста­точ­но дол­гий срок служ­бы в каче­стве намест­ни­ка.

Осталь­ные пред­ло­же­ния, посвя­щен­ные пол­но­мо­чи­ям сена­та, так­же про­ти­во­ре­чат адми­ни­ст­ра­тив­ным и поли­ти­че­ским тен­ден­ци­ям севе­ров­ской эпо­хи. Суд сена­та над сво­и­ми чле­на­ми все­гда был под кон­тро­лем импе­ра­то­ров, а при Севе­рах еще более чем обыч­но¹⁷. Каз­ни сена­то­ров, обви­нен­ных в заго­во­ре про­тив импе­ра­то­ра или в оскорб­ле­нии вели­че­ства, име­ли место при ран­них Севе­рах и толь­ко при Алек­сан­дре Севе­ре они как буд­то схо­дят на нет¹⁸. Чис­лен­ность чле­нов сена­та оста­ва­лась неиз­мен­ной от Авгу­ста до Севе­ров, при­чем послед­ние, про­во­дя курс на сокра­ще­ние постов, пред­на­зна­чен­ных для сена­то­ров, вовсе не были заин­те­ре­со­ва­ны в росте коли­че­ства потен­ци­аль­ных пре­тен­ден­тов на сена­тор­ские долж­но