Загадочные этруски

с.34

Во II тыся­че­ле­тии до н. э. Ита­лия была мало­из­вест­ным угол­ком Сре­ди­зем­но­мо­рья. Ни ее состо­я­ние на заре исто­рии, ни началь­ный уро­вень раз­ви­тия не пред­ве­ща­ли, что она станет цен­тром одной из самых могу­ще­ст­вен­ных и обшир­ных импе­рий в исто­рии чело­ве­че­ства. О древ­ней­шем ее насе­ле­нии мы прак­ти­че­ски не зна­ем ниче­го, кро­ме того, что оно суще­ст­во­ва­ло и поль­зо­ва­лось при­ми­тив­ны­ми камен­ны­ми оруди­я­ми.

Око­ло 1800 года до н. э. в Ита­лии появи­лись новые посе­лен­цы. Они уме­ли обра­ба­ты­вать брон­зу и были зна­ко­мы с про­стей­ши­ми спо­со­ба­ми зем­леде­лия. Жили­ща они воз­во­ди­ли на сва­ях. Эти построй­ки харак­тер­ны для циви­ли­за­ции, кото­рая раз­ви­ва­лась в пло­до­род­ных обла­стях Север­ной Ита­лии.

В кон­це II тыся­че­ле­тия до н. э. в Ита­лию про­ник­ла новая вол­на пере­се­лен­цев. По уров­ню куль­ту­ры они пре­вос­хо­ди­ли корен­ное насе­ле­ние и преж­них при­шель­цев: они уме­ли обра­ба­ты­вать желе­зо, изготав­ли­вать ору­жие, орудия труда и дру­гие пред­ме­ты пер­вой необ­хо­ди­мо­сти, поль­зо­ва­лись гон­чар­ным кру­гом. Най­ден­ные укра­ше­ния и дру­гие изде­лия, обра­ботан­ные более слож­ны­ми спо­со­ба­ми, свиде­тель­ст­ву­ют не толь­ко об опре­де­лен­ной сте­пе­ни раз­ви­тия, но и о посте­пен­ной соци­аль­ной диф­фе­рен­ци­а­ции сре­ди носи­те­лей этой куль­ту­ры.

Вход в «Склеп Касуч­чи­ни» в Клу­зии.

Цен­тром ее была область, рас­по­ло­жен­ная вбли­зи от нынеш­не­го посе­ле­ния Вил­ла­но­вы око­ло Боло­ньи, с.35 поэто­му вся эта циви­ли­за­ция назы­ва­ет­ся куль­ту­рой Вил­ла­но­вы. Следы ее встре­ча­ют­ся и в дру­гих рай­о­нах Ита­лии, и, что осо­бен­но важ­но, их нахо­дят прак­ти­че­ски во всех мест­но­стях, где впо­след­ст­вии воз­ник­ли глав­ные этрус­ские цен­тры.

Несмот­ря на то что насе­ле­ние Ита­лии к это­му вре­ме­ни уже шаг­ну­ло впе­ред, оно достиг­ло немно­го­го в сво­ем раз­ви­тии. В кон­це II и нача­ле I тыся­че­ле­тия до н. э. мест­ные пле­ме­на жили в дерев­нях, кото­рые, как пра­ви­ло, пред­став­ля­ли собой скоп­ле­ние при­ми­тив­ных круг­лых хижин с наклон­ной кры­шей, кры­той с.36 камы­шом или соло­мой. Внеш­ний вид этих жилищ мож­но пред­ста­вить себе по гли­ня­ным урнам, напо­ми­наю­щим их по фор­ме. Пред­ста­ви­те­ли куль­ту­ры Вил­ла­но­вы пери­о­ди­че­ски пере­се­ля­лись на новые места, но со вре­ме­нем все более явст­вен­ной ста­но­вит­ся тен­ден­ция к осед­лой жиз­ни. Источ­ни­ком про­пи­та­ния им слу­жи­ло при­ми­тив­ное зем­леде­лие и ското­вод­ство.

В ту эпо­ху стра­ны Восто­ка — Еги­пет, Месо­пота­мия, Малая Азия пере­вер­ну­ли уже не одну слав­ную стра­ни­цу сво­ей исто­рии. Еще в III тыся­че­ле­тии до н. э. у Нила ста­ли воз­дви­гать­ся гигант­ские пира­миды, счи­тав­ши­е­ся одним из чудес све­та. В 1728—1686 годах до н. э. пра­ви­тель древ­не­го Вави­ло­на царь Хам­му­ра­пи — гро­за четы­рех стран све­та, как он себя назы­вал, создал пер­вый в исто­рии чело­ве­че­ства зна­ме­ни­тый Кодекс зако­нов. В 1296 году до н. э. был заклю­чен пер­вый мир­ный дого­вор, закре­пив­ший победу еги­пет­ско­го фара­о­на Рам­зе­са II над могу­ще­ст­вен­ной импе­ри­ей хет­тов. Насе­ле­ние Ита­лии еще не уме­ло ни писать, ни читать, а в государ­ствах Восто­ка уже было созда­но мно­же­ство пись­мен­ных памят­ни­ков. Меж­ду уров­нем раз­ви­тия, достиг­ну­тым на Восто­ке, и при­ми­тив­ны­ми куль­ту­ра­ми, сло­жив­ши­ми­ся на италь­ян­ской терри­то­рии в нача­ле I тыся­че­ле­тия, суще­ст­во­ва­ла глу­бо­кая про­пасть.

Толь­ко в VIII веке до н. э. кар­ти­на нача­ла менять­ся. На Апен­нин­ском полу­ост­ро­ве появи­лись пер­вые горо­да и посе­ле­ния с дей­ст­ви­тель­но высо­кой куль­ту­рой. Пульс жиз­ни в них стал бить­ся быст­рее, ее фор­мы ста­но­ви­лись все мно­го­об­раз­нее, и вся эта древ­няя пери­фе­рия, кото­рую пред­став­ля­ла собой до того вре­ме­ни Ита­лия, при­шла в дви­же­ние.

Нема­лая заслу­га в этом при­над­ле­жа­ла гре­кам. Срав­ни­тель­но боль­шое чис­ло их пере­се­ли­лось в VIII—VI веках до н. э. в Ита­лию. На южном побе­ре­жье они осно­вы­ва­ли коло­нии, кото­рые вско­ре пре­вра­ти­лись в важ­ные пор­ты и эко­но­ми­че­ские цен­тры. Гре­че­ские коло­ни­сты не выпус­ка­ли из поля зре­ния и Сици­лию.

Дру­гим эпи­цен­тром важ­ных пере­мен ста­ла Тос­ка­на, где тоже появи­лись горо­да. Они воз­ни­ка­ли в тех рай­о­нах, где преж­де сосре­дото­чи­ва­лась куль­ту­ра Вил­ла­но­вы. Носи­те­ля­ми этой город­ской с.37 циви­ли­за­ции были этрус­ки — в это вре­мя они впер­вые появи­лись на исто­ри­че­ской сцене. Они про­дол­жа­ли куль­тур­ные тра­ди­ции сво­их пред­ше­ст­вен­ни­ков, но под­ня­лись сту­пе­нью выше над ними. Свое­об­раз­ным сим­во­лом посту­па­тель­но­го дви­же­ния может слу­жить наход­ка, обна­ру­жен­ная на юге Этру­рии, в Тарк­ви­ни­ях, и дати­ру­е­мая VIII веком до н. э.: гли­ня­ная урна вил­ла­нов­ско­го типа, при­кры­тая брон­зо­вым этрус­ским шле­мом. На пер­вый взгляд кажет­ся, что урна и шлем обра­бота­ны оди­на­ко­во. Этрус­ки дей­ст­ви­тель­но были орга­ни­че­ски свя­за­ны с более ран­ни­ми дости­же­ни­я­ми куль­ту­ры Вил­ла­но­вы, и тем не менее харак­тер их изде­лий, рас­ка­пы­вае­мых архео­ло­га­ми, явно изме­нил­ся.

Пре­вра­ще­ние про­стых посе­ле­ний Вил­ла­но­вы в про­цве­таю­щие горо­да, обра­бот­ка в боль­ших мас­шта­бах метал­лов, раз­ви­тие реме­сел, тор­гов­ли и мор­ско­го судо­ход­ства, уста­нов­ле­ние свя­зей с дру­ги­ми стра­на­ми в Запад­ном и Восточ­ном Сре­ди­зем­но­мо­рье — вот харак­тер­ные чер­ты вели­ко­го пере­ло­ма, кото­рый здесь про­изо­шел. Бла­го­да­ря ему Этру­рия ста­ла Этру­ри­ей и воз­вы­си­лась до уров­ня дру­гих циви­ли­зо­ван­ных стран сво­его вре­ме­ни.

Итак, воз­ник­но­ве­ние куль­ту­ры этрус­ков несо­мнен­но яви­лось зна­ме­на­тель­ной вехой в исто­рии древ­ней Ита­лии. Объ­яс­нить, поче­му так слу­чи­лось, пока не в состо­я­нии исто­ри­ки и архео­ло­ги, изу­чаю­щие древ­ний пери­од италь­ян­ской исто­рии. При нынеш­нем уровне наших зна­ний прак­ти­че­ски невоз­мож­но отве­тить на вопрос, при­шли ли этрус­ки в Ита­лию из дру­гой стра­ны или они при­над­ле­жа­ли к мест­но­му насе­ле­нию. Без отве­та пока оста­ет­ся и вопрос, поче­му имен­но они созда­ли новую циви­ли­за­цию. Ведь в Ита­лии до их появ­ле­ния жили дру­гие пле­ме­на, у кото­рых было все необ­хо­ди­мое, чтобы достичь таких же успе­хов.

Как мы убедим­ся в даль­ней­шем, неко­то­рые этрус­ко­ло­ги в каче­стве отве­та на этот вопрос выдви­га­ют гипо­те­зу, буд­то этрус­ки не при­над­ле­жа­ли к мест­ным ита­лий­ским пле­ме­нам, а при­шли со сто­ро­ны и при­нес­ли с собой свои зна­ния. Эти уче­ные рису­ют кра­соч­ные кар­ти­ны экс­пан­сии этрус­ков: вои­ны с метал­ли­че­ски­ми щита­ми в руках схо­дят с кораб­лей, с.38 после дол­го­го пути при­став­ших к бере­гам Ита­лии. При­шель­цы захва­ты­ва­ют Сред­нюю Ита­лию и поко­ря­ют мест­ное насе­ле­ние. Эта кар­ти­на впе­чат­ля­ет, но выво­ды из этой гипо­те­зы не менее уяз­ви­мы, чем она сама для сто­рон­ни­ков дру­гих тео­рий про­ис­хож­де­ния этрус­ков.

Каж­дый этрус­ский город пред­став­лял собой само­сто­я­тель­ную еди­ни­цу, свое­об­раз­ный город-государ­ство, неза­ви­си­мый от дру­гих горо­дов, хотя и под­дер­жи­вав­ший с ними эко­но­ми­че­ские свя­зи. Стрем­ле­ние этрус­ских горо­дов сохра­нить свою само­сто­я­тель­ность в какой-то сте­пе­ни обу­слов­ли­ва­лось и тем, что Этру­рия не име­ла есте­ствен­но­го гео­гра­фи­че­ско­го цен­тра, спо­соб­но­го объ­еди­нить их эко­но­ми­че­ски и поли­ти­че­ски.

Как мы уже отме­ча­ли, гре­че­ский гео­граф Стра­бон объ­яс­нял могу­ще­ство этрус­ков един­ст­вом этрус­ских горо­дов: «До тех пор, пока у этрус­ков был один пра­ви­тель, они были очень силь­ны­ми…» На самом деле этрус­ские горо­да не дости­га­ли более или менее дли­тель­но­го и проч­но­го эко­но­ми­че­ско­го, поли­ти­че­ско­го или воен­но­го един­ства. В Этру­рии нико­гда не воз­ни­ка­ло еди­но­го государ­ст­вен­но­го обра­зо­ва­ния в какой-либо фор­ме.

Две­на­дцать этрус­ских горо­дов состав­ля­ли сво­бод­ную феде­ра­цию, свя­зу­ю­щим зве­ном кото­рой была рели­гия. Мы не зна­ем, какие точ­но горо­да вхо­ди­ли в феде­ра­цию. Пред­по­ла­га­ет­ся, что в их чис­ле были Арре­ций, Кор­то­на, Перу­зия, Воль­си­нии, Клу­зий. Созда­ние такой феде­ра­ции не было чем-то необыч­ным в древ­нем мире. Подоб­ные обра­зо­ва­ния встре­ча­лись и в дру­гих стра­нах, напри­мер в Гре­ции.

Назван­ные этрус­ские горо­да объ­еди­нял культ боги­ни Воль­тум­ны. В ее честь было постро­е­но общее свя­ти­ли­ще, ско­рее все­го вбли­зи Воль­си­ний, нынеш­ней Боль­се­ны. Здесь раз в год соби­ра­лись пра­ви­те­ли горо­дов и дру­гие жите­ли и устра­и­ва­ли тор­же­ст­вен­ные игры в честь боги­ни. По-види­мо­му, чле­ны этрус­ской феде­ра­ции поль­зо­ва­лись при этом пра­вом кри­ти­ко­вать сво­их пра­ви­те­лей. Куль­ми­на­ци­он­ным пунк­том тор­жеств были выбо­ры царя, кото­рый, одна­ко, лишь фор­маль­но воз­глав­лял этрус­скую феде­ра­цию. Даже когда несколь­ко этрус­ских горо­дов вое­ва­ли про­тив с.39 обще­го вра­га, у каж­дой армии был свой вое­на­чаль­ник.

Пра­ви­ли этрус­ски­ми горо­да­ми ари­сто­кра­ти­че­ские роды. Ста­рей­ши­ны родов — луку­мо­ны — ока­зы­ва­ли вли­я­ние на все сто­ро­ны город­ской жиз­ни. Инте­ре­сы ари­сто­кра­тов защи­ща­ли и те, кто не отно­сил­ся к зна­ти, но зави­сел от ее покро­ви­тель­ства, — в древ­но­сти их назы­ва­ли кли­ен­та­ми. Они полу­ча­ли эко­но­ми­че­скую помощь от сво­их покро­ви­те­лей — патро­нов — и за это ока­зы­ва­ли им вся­че­ские услу­ги.

О том, как осу­ществля­лось управ­ле­ние этрус­ски­ми горо­да­ми, мы зна­ем очень мало. Вна­ча­ле горо­дом пра­вил царь. Впо­след­ст­вии этрус­ские горо­да пре­вра­ти­лись в свое­об­раз­ные ари­сто­кра­ти­че­ские город­ские рес­пуб­ли­ки. Во гла­ве горо­дов ско­рее все­го сто­я­ла кол­ле­гия чинов­ни­ков — zi­lath. Неко­то­рые чле­ны кол­ле­гии выпол­ня­ли, оче­вид­но, опре­де­лен­ные обя­зан­но­сти. Чис­ло чинов­ни­ков, управ­ляв­ших горо­дом, было срав­ни­тель­но вели­ко. Одна­ко более точ­ных или хотя бы более надеж­ных сведе­ний о функ­ци­ях отдель­ных чинов­ни­ков и всей адми­ни­ст­ра­ции в целом до сих пор полу­чить не уда­лось.

В кон­це VII века до н. э. этрус­ские горо­да настоль­ко вырос­ли и уси­ли­лись, что нача­ли вести экс­пан­си­о­нист­скую поли­ти­ку на терри­то­рии Ита­лии. Жите­ли этих горо­дов направ­ля­лись в обла­сти, лежав­шие к севе­ру и югу от Этру­рии, и осно­вы­ва­ли там новые коло­нии и горо­да.

В север­ные обла­сти Ита­лии осо­бен­но мно­го­чис­лен­ные экс­пе­ди­ции этрус­ков про­ник­ли в кон­це VI века до н. э. Коло­ни­сты чаще все­го покида­ли род­ные горо­да из-за недо­стат­ка про­до­воль­ст­вия. Это были в основ­ном выход­цы из Перу­зии, Клу­зия, Воль­си­ний, Вола­терр… Коло­нии, воз­ни­кав­шие на севе­ре, ста­но­ви­лись, подоб­но горо­дам самой Этру­рии, про­цве­таю­щи­ми цен­тра­ми ремес­ла и тор­гов­ли. К ним отно­сил­ся один из самых извест­ных этрус­ских горо­дов Север­ной Ита­лии — Фель­си­на (нынеш­няя Боло­нья), так­же Ман­туя, Спи­на, Атрия и др. Через коло­нии этрус­ки кон­тро­ли­ро­ва­ли пло­до­род­ную Падан­скую рав­ни­ну. Горо­да Север­ной Ита­лии так­же обра­зо­ва­ли лигу, похо­жую на этрус­скую феде­ра­цию, одна­ко о пер­вой лиге мы име­ем еще мень­ше сведе­ний, чем о с.40 вто­рой, так как об этрус­ках Север­ной Ита­лии до нас дошли толь­ко очень скуд­ные свиде­тель­ства, а серь­ез­ные архео­ло­ги­че­ские иссле­до­ва­ния здесь до сих пор не про­во­ди­лись.

Одно­вре­мен­но власть этрус­ков рас­про­стра­ня­лась на юг. Срав­ни­тель­но быст­ро этрус­ки про­ник­ли на южный берег Тиб­ра, захва­ти­ли терри­то­рию Лация в Цен­траль­ной Ита­лии и нача­ли про­ни­кать в сосед­нюю Кам­па­нию. Древ­нее пре­да­ние при­пи­сы­ва­ет этрус­кам заслу­гу осно­ва­ния круп­ных горо­дов Кам­па­нии — Капуи и Нолы. Вли­я­ние этрус­ков в силь­ной сте­пе­ни ощу­ща­лось и на терри­то­ри­ях, сопре­дель­ных с одной сто­ро­ны с Лаци­ем, с дру­гой — с Этру­ри­ей. Эту область насе­ля­ли фалис­ки — ager Fa­lis­cus. Они нахо­ди­лись в эко­но­ми­че­ской, да и в поли­ти­че­ской зави­си­мо­сти от этрус­ков. Но этрус­ки не ока­за­ли вли­я­ния на язык фалис­ков, хотя на их зем­ле были най­де­ны этрус­ские над­пи­си, свиде­тель­ст­ву­ю­щие о том, что этрус­ки жили здесь.

К середине VI века до н. э. этрус­ки вла­де­ли обшир­ной терри­то­ри­ей, про­сти­рав­шей­ся от Падуи до Нолы. Ита­лия ста­ла для них мала. С уси­ле­ни­ем их могу­ще­ства на море этрус­ки нача­ли про­яв­лять при­тя­за­ния на зем­ли, нахо­див­ши­е­ся за пре­де­ла­ми Ита­лии. Одна­ко заво­е­вы­вать их при­хо­ди­лось в жесто­кой борь­бе.

Боль­шим успе­хом этрус­ков был захват Кор­си­ки. Здесь про­изо­шло пер­вое круп­ное столк­но­ве­ние этрус­ков с гре­ка­ми, кото­рые стре­ми­лись упро­чить свое вли­я­ние в запад­ной части Сре­ди­зем­но­го моря, где Кор­си­ка зани­ма­ла важ­ное стра­те­ги­че­ское поло­же­ние. Силь­ная коло­ния Мас­са­лия¹⁵, осно­ван­ная при­бли­зи­тель­но в 600 году до н. э. фокей­ца­ми¹⁶, была, или по край­ней мере долж­на была быть, опор­ным пунк­том гре­ков в тех обла­стях, кото­рые им не при­над­ле­жа­ли. Есте­ствен­но, что гре­ки были заин­те­ре­со­ва­ны в под­чи­не­нии Кор­си­ки. Через нее мож­но было осу­ществлять связь с роди­ной, она слу­жи­ла базой в тор­го­вых сно­ше­ни­ях с Запад­ным Сре­ди­зем­но­мо­рьем. с.42 Напря­жен­ность меж­ду этрус­ка­ми и гре­ка­ми, вызван­ная сна­ча­ла скры­тым, а затем явным стрем­ле­ни­ем обо­их государств к овла­де­нию Кор­си­кой, при­влек­ла при­сталь­ное вни­ма­ние срав­ни­тель­но близ­ко рас­по­ло­жен­но­го Кар­фа­ге­на.

с.41

Голо­ва Тинии (?) из Воль­си­ний. Вто­рая поло­ви­на V в. до н. э. Высота 27 см.

Эта на пер­вых порах неза­мет­ная коло­ния, осно­ван­ная, по пре­да­нию, в 814 году фини­кий­ски­ми куп­ца­ми, кото­рые на сво­их судах про­би­ра­лись из восточ­ной части Сре­ди­зем­но­го моря все даль­ше и даль­ше на запад, срав­ни­тель­но быст­ро пре­вра­ти­лась в тор­го­вую гавань, через кото­рую про­хо­ди­ла боль­шая часть това­ров, пере­во­зи­мых мор­ским путем в Запад­ном Сре­ди­зем­но­мо­рье. Кар­фа­ге­няне не мог­ли рав­но­душ­но отно­сить­ся к тому, что про­ис­хо­ди­ло на про­ти­во­по­лож­ном евро­пей­ском бере­гу. Глав­ным сво­им сопер­ни­ком и кон­ку­рен­том они по пра­ву счи­та­ли гре­ков, кото­рые вла­де­ли важ­ны­ми пор­то­вы­ми горо­да­ми на побе­ре­жье Южной Ита­лии и Сици­лии.

Когда отно­ше­ния меж­ду гре­ка­ми и этрус­ка­ми на Кор­си­ке обост­ри­лись, кар­фа­ге­няне заня­ли сто­ро­ну этрус­ков. В это вре­мя были зало­же­ны осно­вы сою­за меж­ду этрус­ка­ми и кар­фа­ге­ня­на­ми про­тив обще­го вра­га, кото­рый самым сво­им суще­ст­во­ва­ни­ем огра­ни­чи­вал их вли­я­ние. В 540 или 538 году про­изо­шло воен­ное столк­но­ве­ние гре­че­ско­го флота с этрус­ски­ми и кар­фа­ген­ски­ми кораб­ля­ми. Геро­дот¹⁷, опи­сав­ший эту бит­ву, рас­ска­зы­ва­ет:

«По при­бы­тии на Кирн¹⁸ фокей­цы посе­ли­лись там вме­сте с людь­ми, кото­рые при­шли туда пять лет тому назад, и сооруди­ли хра­мы сво­им богам. Так как они зани­ма­лись гра­бе­жом всех соседей, то на них пошли общи­ми сила­ми тирре­ны и кар­фа­ге­няне, при­чем союз­ни­ки име­ли по шести­де­ся­ти кораб­лей. Фокей­цы со сво­ей сто­ро­ны сна­ряди­ли суда чис­лом шесть­де­сят и вышли навстре­чу непри­я­те­лю в так назы­вае­мом Сар­дин­ском море. В мор­ском сра­же­нии фокей­цы одер­жа­ли так назы­вае­мую Кад­мо­ву победу¹⁹; сорок с.43 кораб­лей их были уни­что­же­ны, а уцелев­шие два­дцать сде­ла­лись негод­ны­ми к употреб­ле­нию, так как они поте­ря­ли метал­ли­че­ские носы. После это­го фокей­цы воз­вра­ти­лись в Алла­лию²⁰, взя­ли там сво­их детей, жен­щин и раз­лич­ное иму­ще­ство, сколь­ко мог­ли вме­стить кораб­ли их, поки­ну­ли Кирн и поплы­ли в Регий»²¹.

Таким обра­зом, хотя победу одер­жа­ли гре­ки, пло­ды ее пожа­ли их сопер­ни­ки. Этрус­ки захва­ти­ли ост­ров и, соглас­но свиде­тель­ству Дио­до­ра, «соби­ра­ли с тузем­цев в каче­стве нало­га смо­лу, воск и мед, ибо все это на ост­ро­ве было в изоби­лии».

В VI веке до н. э. могу­ще­ство этрус­ков достиг­ло сво­ей вер­ши­ны. Вли­я­ние этрус­ков на суше и на море мож­но без пре­уве­ли­че­ния срав­нить с вли­я­ни­ем гре­ков и кар­фа­ге­нян. Эта «боль­шая трой­ка» опре­де­ля­ла в ту эпо­ху ход поли­ти­че­ско­го раз­ви­тия в Запад­ном Сре­ди­зем­но­мо­рье. Дру­же­ст­вен­ные отно­ше­ния этрус­ков и кар­фа­ге­нян не были крат­ковре­мен­ны­ми. Их союз про­тив гре­ков дол­го опре­де­лял рав­но­ве­сие сил в этой части древ­не­го мира. «Брак по рас­че­ту» меж­ду этрус­ка­ми и кар­фа­ге­ня­на­ми оправ­дал себя — за исклю­че­ни­ем Мас­са­лии, в запад­ной части Сре­ди­зем­но­мо­рья не было ни одной более или менее зна­чи­тель­ной гре­че­ской коло­нии. А коло­ни­за­ция гре­ка­ми самой Ита­лии была оста­нов­ле­на на гра­ни­це, до кото­рой рас­про­стра­ня­лось вли­я­ние этрус­ков.

Зна­че­ние этрус­ков в пери­од рас­цве­та их могу­ще­ства выхо­ди­ло за узкие в то вре­мя рам­ки древ­ней Ита­лии. Сама же Ита­лия бла­го­да­ря этрус­кам и гре­кам впер­вые в исто­рии ста­ла аре­ной столк­но­ве­ния поли­ти­че­ских и эко­но­ми­че­ских инте­ре­сов в Сре­ди­зем­но­мо­рье.

Итак, кар­фа­ге­няне, этрус­ки и гре­ки — и ни еди­но­го упо­ми­на­ния о Риме, кото­рый достиг сво­его вели­чия лишь несколь­ко веков спу­стя. Веч­ный город, город Рому­ла, кото­ро­му, по гор­де­ли­вым пред­став­ле­ни­ям рим­лян, при самом его зарож­де­нии было пред­опре­де­ле­но вла­деть миром, вооб­ще еще не суще­ст­во­вал в ту пору, когда к севе­ро-запад­но­му побе­ре­жью с.44 Афри­ки при­ста­ва­ли кораб­ли фини­кий­ских море­пла­ва­те­лей, когда в Этру­рии бла­го­ден­ст­во­ва­ли круп­ные горо­да, а в гре­че­ских коло­ни­ях в Южной Ита­лии про­цве­та­ла куль­ту­ра с ярко выра­жен­ны­ми элли­ни­сти­че­ски­ми чер­та­ми.

Как мы уже гово­ри­ли, в рас­цве­те сво­его могу­ще­ства этрус­ки про­ник­ли на левый берег Тиб­ра и захва­ти­ли Лаций. Они обна­ру­жи­ли здесь мало­чис­лен­ное насе­ле­ние, нахо­див­ше­е­ся на срав­ни­тель­но низ­ком уровне раз­ви­тия. Зани­ма­лось оно в основ­ном ското­вод­ст­вом и зем­леде­ли­ем. Там, где впо­след­ст­вии воз­ник Рим, на хол­мах над Тиб­ром нахо­ди­лись неболь­шие посе­ле­ния, а меж­ду ними лежа­ли болота, затруд­няв­шие пере­ход с одно­го хол­ма на дру­гой. При­ми­тив­ные посе­ле­ния пас­ту­хов были раз­об­ще­ны и пред­став­ля­ли собой более или менее обособ­лен­ные хозяй­ства. Меж­ду ними, есте­ствен­но, часто уста­нав­ли­ва­лись кон­так­ты, но они нико­гда не при­во­ди­ли к попыт­ке объ­еди­не­ния. Свя­зы­ва­ло их толь­ко сов­мест­ное отправ­ле­ние куль­тов. Сего­дня мы можем лишь зада­вать вопро­сы, как дол­го про­дол­жа­лось бы подоб­ное суще­ст­во­ва­ние и какие изме­не­ния долж­ны были бы про­изой­ти в жиз­ни этих посе­ле­ний для того, чтобы здесь воз­ник город, если бы не вме­ша­тель­ство извне.

Этрус­ки, вторг­ши­е­ся в Лаций, были, есте­ствен­но, не един­ст­вен­ным пле­ме­нем, обос­но­вав­шим­ся в этих местах. Соглас­но пре­да­нию, сре­ди пер­вых жите­лей Рима кро­ме этрус­ков были так­же лати­ны и саби­ны. Судя по все­му, в пре­да­нии есть исто­ри­че­ски прав­до­по­доб­ное зер­но, хотя это и нелег­ко дока­зать. Но не вызы­ва­ет сомне­ния, что имен­но этрус­ки созда­ли из мел­ких дере­вень насто­я­щий, спла­ни­ро­ван­ный по архи­тек­тур­ным кано­нам город и аппа­рат его управ­ле­ния.

Там, где было суж­де­но воз­не­стись вла­сте­ли­ну мира Риму, сло­жи­лись наи­луч­шие усло­вия для того, чтобы этрус­ки мог­ли про­явить свои выдаю­щи­е­ся спо­соб­но­сти в обла­сти стро­и­тель­ства и реме­сел. Они постро­и­ли заме­ча­тель­ный канал — в буду­щем рим­ляне назо­вут его cloa­ca ma­xi­ma, по кото­ро­му отве­ли воду из болот в Тибр и таким обра­зом осу­ши­ли зем­лю меж­ду посе­ле­ни­я­ми. В наши дни нелег­ко даже пред­ста­вить себе, какую важ­ную роль сыг­ра­ло это с.45 заме­ча­тель­ное соору­же­ние. Извест­но, одна­ко, что Пли­ний Стар­ший вос­хи­щал­ся им.

«Под ним про­те­ка­ют, — рас­ска­зы­ва­ет Пли­ний, — семь пото­ков, сведен­ных в один, и бур­ное тече­ние, стре­ми­тель­но мчась, уно­сит с собой все, а если, кро­ме того, идут лив­ни, то оно сотря­са­ет свое рус­ло и сте­ны стро­е­ния. Ино­гда Тибр гонит воды назад, и раз­лич­ные пото­ки внут­ри стал­ки­ва­ют­ся, но, несмот­ря на это, креп­кое соору­же­ние выдер­жи­ва­ет напор. Навер­ху везут огром­ные тяже­сти, но свод­ча­тая построй­ка не гнет­ся, на нее пада­ют облом­ки зда­ний, кото­рые сами вне­зап­но обру­ши­лись или были уни­что­же­ны пожа­ра­ми, зем­ля колеб­лет­ся от зем­ле­тря­се­ний, но тем не менее она выдер­жи­ва­ет это уже семь сотен лет со вре­ме­ни (этрус­ско­го царя) Тарк­ви­ния При­с­ка, явля­ясь чуть ли не веч­ной. Это вели­ко­леп­ное соору­же­ние нель­зя обой­ти мол­ча­ни­ем тем более, что зна­ме­ни­тей­шие писа­те­ли о нем не упо­мя­ну­ли».

И Пли­ний добав­ля­ет такую инте­рес­ную деталь:

«Когда Тарк­ви­ний Приск это соору­же­ние созда­вал рука­ми людей и не было извест­но, сколь дол­гим и тяже­лым будет этот труд, и когда рим­ляне из-за отвра­ще­ния к нему под­ряд кон­ча­ли жизнь само­убий­ст­вом, этот царь нашел новое и нико­гда ни до это­го, ни после не исполь­зо­вав­ше­е­ся сред­ство с ними бороть­ся: он заста­вил тела тех, кто умер таким обра­зом, при­бить к кре­сту на обо­зре­ние всем, а так­же для того чтобы их разо­рва­ли хищ­ные пти­цы. И поэто­му стыд, при­су­щий наро­ду рим­ско­му и часто помо­гав­ший добить­ся победы в бит­вах, почти про­иг­ран­ных, при­шел на помощь и в этот раз. Одна­ко в этом слу­чае они сты­ди­лись того, что долж­но слу­чить­ся на том све­те, т. е. при жиз­ни сты­ди­лись того, чего долж­ны были сты­дить­ся после смер­ти. Само же свод­ча­тое соору­же­ние, ими постро­ен­ное, было столь про­стор­но, что по нему мог­ла про­ехать арба, гру­жен­ная сеном».

О том, что этрус­ки к работам на рим­ских строй­ках широ­ко при­вле­ка­ли мест­ное насе­ле­ние, свиде­тель­ст­ву­ет так­же Тит Ливий. По его сооб­ще­ни­ям, люди работа­ли на стро­и­тель­стве «под­зем­но­го боль­шо­го кана­ла — сточ­ной ямы для всех помо­ев горо­да».

Бла­го­да­ря этрус­кам на месте преж­не­го болота воз­ник центр ново­го горо­да. Здесь был зало­жен fo­rum с.46 Ro­ma­num — зна­ме­ни­тая боль­шая рим­ская пло­щадь, вна­ча­ле — центр Рима, потом — Ита­лии и, нако­нец, импе­рии, охва­ты­вав­шей бо́льшую часть тогдаш­не­го мира. На Капи­то­лий­ском хол­ме этрус­ские архи­тек­то­ры постро­и­ли храм богам Юпи­те­ру, Юноне и Минер­ве²² и тем самым пере­да­ли новый город под защи­ту боже­ст­вен­ной три­а­ды. Новое посе­ле­ние, еще не очень боль­шое по раз­ме­рам и незна­чи­тель­ное по сво­ей роли, они окру­жи­ли сте­ной, защи­щав­шей жите­лей от внеш­ней угро­зы.

Так на месте древ­них посе­ле­ний воз­ник новый город, в кото­ром посе­ли­лись и новые жите­ли — выход­цы из Этру­рии, в основ­ном ремес­лен­ни­ки и тор­гов­цы. В память о них одна ули­ца в Риме была назва­на викус Тускус — Этрус­ская ули­ца. Это назва­ние сохра­ня­лось доволь­но дол­го. Веро­ят­нее все­го, и само назва­ние ново­го горо­да — «Рома» — по про­ис­хож­де­нию этрус­ское.

Мож­но пред­по­ло­жить, что и управ­ле­ние Римом сна­ча­ла мало чем отли­ча­лось от фор­мы прав­ле­ния в дру­гих этрус­ских горо­дах. Эту точ­ку зре­ния под­твер­жда­ет наряду с про­чи­ми дока­за­тель­ства­ми и тот факт, что, как нам извест­но из при­веден­ных отрыв­ков антич­ных тек­стов, имен­но от этрус­ков рим­ляне пере­ня­ли мно­гие тра­ди­ции, уко­ре­нив­ши­е­ся в их обще­ст­вен­ной жиз­ни, напри­мер крес­ло из сло­но­вой кости, являв­ше­е­ся зна­ком отли­чия рим­ских чинов­ни­ков, тогу, ото­ро­чен­ную пур­