Греческие мифы в Этрурии (о понимании этрусками греческих изображений)

с.82 «Этрус­ская про­бле­ма» уже дав­но нахо­дит­ся в цен­тре вни­ма­ния оте­че­ст­вен­но­го анти­ко­веде­ния. Не толь­ко про­ис­хож­де­ние наро­да, его соци­аль­но-эко­но­ми­че­ская и поли­ти­че­ская жизнь, но и свое­об­ра­зие духов­ной куль­ту­ры при­вле­ка­ет к себе все боль­шее чис­ло спе­ци­а­ли­стов¹. Одна­ко все эти вопро­сы пока еще не полу­чи­ли доста­точ­но пол­но­го осве­ще­ния, что во мно­гом свя­за­но с невоз­мож­но­стью опе­реть­ся в пол­ной мере на дан­ные этрус­ско­го язы­ка, до сих пор окон­ча­тель­но не дешиф­ро­ван­но­го. Осо­бен­но реши­тель­но мы вынуж­де­ны всту­пить в область гипо­тез при попыт­ках вос­ста­но­вить кар­ти­ну духов­ной куль­ту­ры этрус­ков, посколь­ку она вос­со­зда­ет­ся глав­ным обра­зом бла­го­да­ря тол­ко­ва­ни­ям изо­бра­же­ний на памят­ни­ках искус­ства. В свя­зи с этим осо­бую зна­чи­мость полу­ча­ет вопрос о быто­ва­нии в Этру­рии гре­че­ских мифов, кар­ти­ны кото­рых часто воз­ни­ка­ют на про­из­веде­ни­ях мест­ных масте­ров. с.83 Неред­ко так­же мест­ные изо­бра­же­ния сопро­вож­да­ют­ся име­на­ми ино­зем­ных богов и мифо­ло­ги­че­ских геро­ев. Каза­лось бы, все это пре­до­став­ля­ет иссле­до­ва­те­лям ред­кую воз­мож­ность, ана­ли­зи­руя этрус­ские кар­ти­ны с гре­че­ски­ми мифа­ми, опре­де­лить уро­вень зна­ком­ства ита­ли­ков с эллин­ской куль­ту­рой, как бы обой­дя язы­ко­вую про­бле­му. Такое соблаз­ни­тель­но лег­кое реше­ние зада­чи ока­за­лось, одна­ко, чре­ва­то опас­ны­ми момен­та­ми, спо­соб­ны­ми при­ве­сти к непра­виль­ным отве­там.

В 1964 г. появи­лась сов­мест­ная работа Э. Симон и Р. Хам­пе «Гре­че­ские ска­за­ния в ран­нем этрус­ском искус­стве», где утвер­жда­лось, что жите­ли Этру­рии хоро­шо зна­ли эллин­ские ска­за­ния, зна­ко­мые им бла­го­да­ря широ­ко­му рас­про­стра­не­нию на севе­ре Ита­лии гре­че­ско­го язы­ка и лите­ра­ту­ры. Суще­ст­вен­ные откло­не­ния этрус­ских изо­бра­же­ний от гре­че­ских ори­ги­на­лов (очень частых в арха­и­че­ский и элли­ни­сти­че­ский пери­о­ды) объ­яс­ня­лись созна­тель­ным стрем­ле­ни­ем мест­ных масте­ров сле­до­вать не широ­ко рас­про­стра­нен­ной вер­сии ска­за­ния (дошед­шей до нас), а мало­из­вест­ной (до нас не дошед­шей), но яко­бы более отве­чав­шей миро­ощу­ще­нию древ­них тос­кан­цев².

Дан­ная точ­ка зре­ния под­верг­лась рез­кой кри­ти­ке со сто­ро­ны боль­шин­ства этрус­ко­ло­гов³. Дж. Кам­по­ре­а­ле и Л. Бан­ти в каче­стве про­ти­во­ве­са фор­му­ли­ру­ют соб­ст­вен­ную систе­му тол­ко­ва­ния этрус­ских изо­бра­же­ний — так назы­вае­мую тео­рию «бана­ли­за­ции», соглас­но кото­рой гре­че­ские мифы в мест­ной среде низ­во­ди­лись до уров­ня жан­ро­вой сце­ны. По мне­нию этих авто­ров, в кон­це VII в. — VI в. до н. э. глав­ным источ­ни­ком позна­ний об ино­зем­ных ска­за­ни­ях для этрус­ков оста­ва­лись импор­ти­ру­е­мые в боль­шом коли­че­стве из Гре­ции ремес­лен­ные изде­лия, часто укра­шен­ные мифо­ло­ги­че­ски­ми сце­на­ми. Не пони­мая зна­че­ния послед­них, не зная ни гре­че­ско­го язы­ка, ни тем более лите­ра­ту­ры элли­нов, этрус­ки вос­при­ни­ма­ли эти сце­ны как жан­ро­вые сцен­ки и копи­ро­ва­ли их имен­но в таком плане. При этом допус­ка­лись зна­чи­тель­ные откло­не­ния от изло­жен­но­го гре­ка­ми в ска­за­ни­ях рели­ги­оз­но-мифо­ло­ги­че­ско­го содер­жа­ния⁴.

с.84 Годы, про­шед­шие со вре­ме­ни выхо­да в свет кни­ги Р. Хам­пе и Э. Симон, харак­те­ри­зу­ют­ся рож­де­ни­ем ряда новых точек зре­ния, «вра­щаю­щих­ся», одна­ко, вокруг уже отме­чен­ных мне­ний. Напри­мер, Т. Дорн, в целом выска­зы­ва­ясь в духе тео­рии «бана­ли­за­ции», вво­дит в нее неко­то­рые уточ­не­ния, отча­сти близ­кие поло­же­ни­ям Э. Симон и Р. Хам­пе. Так, про­цесс зна­ком­ства этрус­ков с гре­че­ской куль­ту­рой рас­чле­ня­ет­ся иссле­до­ва­те­лем на три пери­о­да: 1) до V в. до н. э., когда основ­ным источ­ни­ком слу­жат мало­по­нят­ные гре­че­ские изо­бра­же­ния; 2) V в. до н. э., про­шед­ший под зна­ком быст­ро­го усво­е­ния гре­че­ских ска­за­ний бла­го­да­ря кон­так­там с ремес­лен­ни­ка­ми из горо­дов Вели­кой Гре­ции; 3) IV и сле­дую­щие века до н. э., когда про­ис­хо­дит созна­тель­ное углуб­ле­ние этрус­ка­ми зна­ний о мифо­ло­гии элли­нов⁵. Точ­ка зре­ния тако­го спе­ци­а­ли­ста, как К. Шау­ен­бург, во мно­гом сов­па­да­ет с кон­цеп­ци­ей Э. Симон — Р. Хам­пе, при­чем пер­вый как бы обос­но­вы­ва­ет фак­то­ло­ги­че­ски идею послед­них о том, что этрус­ки — в силу свое­об­ра­зия соб­ст­вен­но­го миро­ощу­ще­ния — отби­ра­ют толь­ко неко­то­рые, близ­кие им по духу гре­че­ские ска­за­ния, порою уси­ли­вая в них отдель­ные момен­ты и таким обра­зом зна­чи­тель­но их изме­няя⁶.

Новей­шее иссле­до­ва­ние о гре­че­ских мифах в Этру­рии, выпол­нен­ное уче­ни­цей Э. Симон — И. Кра­ускопф, под­во­дит в неко­то­ром роде итог мно­го­лет­ним спо­рам сто­рон­ни­ков двух ука­зан­ных тео­рий⁷. В самом деле в насто­я­щее вре­мя бли­зит­ся к завер­ше­нию гро­мад­ный труд по про­вер­ке ста­рых атри­бу­ций этрус­ских изо­бра­же­ний, опре­де­ле­нию новых, их дати­ров­ке и клас­си­фи­ка­ции по груп­пам. Эта работа поз­во­ля­ет делать выво­ды о попу­ляр­но­сти в Этру­рии того или ино­го гре­че­ско­го мифа или отдель­но­го героя в раз­лич­ные исто­ри­че­ские пери­о­ды. Перед нами откры­ва­ет­ся сле­дую­щая кар­ти­на. Совер­шен­но несо­мнен­но, что этрус­ки отби­ра­ют гре­че­ские сюже­ты осо­знан­но. Более того, мож­но гово­рить о спе­ци­фич­ном «вку­се» мест­ных ремес­лен­ни­ков к ино­зем­ным темам. Так, их явно при­вле­ка­ет, напри­мер, «Фиван­ский цикл». Дока­зан­ная таким обра­зом с.85 спе­ци­фич­ная изби­ра­тель­ность этрус­ков по отно­ше­нию к гре­че­ским мифам, по мне­нию И. Кра­ускопф, опро­вер­га­ет тео­рию «бана­ли­за­ции», ибо опре­де­лен­ная клас­си­фи­ка­ция этрус­ка­ми гре­че­ских сюже­тов свиде­тель­ст­ву­ет об инте­ре­се мест­ных масте­ров не толь­ко к внеш­ней, эсте­ти­че­ски-худо­же­ст­вен­ной фор­ме копи­ру­е­мых про­из­веде­ний, но и к их тема­ти­че­ски-идей­но­му содер­жа­нию. И. Кра­ускопф, солида­ри­зи­ру­ясь таким обра­зом с Р. Хам­пе и Э. Симон, при­хо­дит к выво­ду, что уже в VII—VI вв. до н. э. этрус­ков инте­ре­су­ет не гре­че­ское изо­бра­же­ние мифа, но глав­ным обра­зом сам гре­че­ский миф. Источ­ни­ка­ми же инфор­ма­ции об ино­зем­ных ска­за­ни­ях мог­ли слу­жить и гре­че­ские эпи­че­ские поэ­мы, и уст­ные пре­да­ния, при­но­си­мые в Ита­лию тор­гов­ца­ми и пере­се­ля­ю­щи­ми­ся сюда ремес­лен­ни­ка­ми. Ина­че гово­ря, шко­лой Э. Симон выдви­га­ет­ся тезис о стрем­ле­нии этрус­ков понять гре­че­ский миф с точ­ки зре­ния гре­ка, что пря­мо про­ти­во­по­лож­но сущ­но­сти тео­рии «бана­ли­за­ции» с ее утвер­жде­ни­ем пас­сив­но­го и неосо­знан­но­го втя­ги­ва­ния этрус­ской куль­ту­рой отдель­ных эле­мен­тов гре­че­ской.

Меж­ду тем «стерж­ни» двух тео­рий пред­став­ля­ют собой явно апри­ор­ные посыл­ки, кото­рые невоз­мож­но про­ве­рить с помо­щью мето­да, исполь­зу­е­мо­го пред­ста­ви­те­ля­ми обе­их кон­цеп­ций, в чем, в част­но­сти, убеж­да­ет деся­ти­лет­нее суще­ст­во­ва­ние двух фак­ти­че­ски вза­и­мо­ис­клю­чаю­щих друг дру­га тео­рий. Суть это­го мето­да сво­дит­ся к сле­дую­ще­му. Дав­но уста­нов­ле­но, что этрус­ские ремес­лен­ни­ки, как пра­ви­ло, исполь­зу­ют ком­по­зи­ци­он­ные схе­мы и ико­но­гра­фи­че­ские типы, раз­ра­ботан­ные гре­че­ски­ми масте­ра­ми. Счи­тая, что в ана­ло­гич­ных (или подоб­ных друг дру­гу) гре­че­ских и этрус­ских кар­ти­нах выра­жен один и тот же сюжет, мож­но (в целом ряде слу­ча­ев успеш­но) атри­бу­ти­ро­вать и клас­си­фи­ци­ро­вать этрус­ские изо­бра­же­ния. Но необ­хо­ди­мо иметь в виду, что эта опе­ра­ция про­из­во­дит­ся с точ­ки зре­ния мифов. Поэто­му обра­ща­ясь к тако­му «мето­ду ана­ло­гий», нель­зя глу­бо­ко рас­крыть вопрос о пони­ма­нии и вос­при­я­тии этрус­ка­ми мифо­ло­гии элли­нов.

Посколь­ку обе тео­рии поко­ят­ся на ана­ли­зе одних и тех же источ­ни­ков, целе­со­об­раз­но оста­но­вить­ся на этих дан­ных еще раз, чтобы в двух пред­ла­гае­мых интер­пре­та­ци­ях уста­но­вить грань меж­ду надеж­но обос­но­ван­ны­ми и гипо­те­тич­ны­ми поло­же­ни­я­ми. Услов­но наши источ­ни­ки (исклю­чая пока этрус­ские мифо­ло­ги­че­ские изо­бра­же­ния) мож­но разде­лить на две груп­пы: дан­ные об этрус­ско-гре­че­ских кон­так­тах, сведе­ния об осо­бен­но­стях этрус­ско­го обще­ства и его куль­ту­ры.

с.86 Этрус­ско-гре­че­ские отно­ше­ния раз­ви­ва­лись нерав­но­мер­но. С середи­ны VI в. до середи­ны V в. до н. э. гре­ки в боль­шом чис­ле посе­ща­ют этрус­ские горо­да, порою даже оседа­ют в них, осно­вы­вая ремес­лен­ные мастер­ские⁸. Кон­так­ты меж­ду пред­ста­ви­те­ля­ми двух народ­но­стей в этот пери­од настоль­ко интен­сив­ны, что в этрус­ский язык вхо­дит целый ряд гре­че­ских тер­ми­нов — обо­зна­че­ний быто­вых пред­ме­тов (гре­че­ских сосудов необыч­ной для этрус­ков фор­мы)⁹. Вто­рая поло­ви­на V в. — IV в. до н. э. харак­те­ри­зу­ет­ся ухуд­ше­ни­ем этрус­ско-гре­че­ских отно­ше­ний. Враж­деб­ные дей­ст­вия меж­ду этрус­ка­ми и горо­да­ми Вели­кой Гре­ции на суше и на море при­во­дят к изгна­нию элли­нов из Этру­рии¹⁰. Несо­мнен­но, и в этот пери­од име­ли с.87 место спо­ра­ди­че­ские кон­так­ты. В част­но­сти, мож­но ука­зать на непро­дол­жи­тель­ную дея­тель­ность гре­че­ских масте­ров в Тарк­ви­ни­ях, рас­пи­сав­ших ряд гроб­ниц¹¹. Одна­ко из быто­вой лек­си­ки совер­шен­но исче­за­ют в этот пери­од гре­че­ские тер­ми­ны. Новый этап отно­ше­ний начи­на­ет­ся на рубе­же IV—III вв. до н. э., когда посте­пен­но под­чи­ня­е­мая Римом Ита­лия (в том чис­ле и Этру­рия) откры­ва­ет перед гре­че­ски­ми ремес­лен­ни­ка­ми обшир­ную область для при­ло­же­ния сво­их сил.

Этрус­ская куль­ту­ра как само­быт­ное обра­зо­ва­ние скла­ды­ва­ет­ся уже в VIII в. до н. э. В этот пери­од на терри­то­рии соб­ст­вен­но Этру­рии интен­сив­но про­те­ка­ет про­цесс сли­я­ния сосед­ских общин и созда­ния на их базе город­ских посе­ле­ний. Осо­бен­но бур­но это про­ис­хо­дит в тех местах, где про­хо­дят важ­ные тор­го­вые пути¹². Бога­тые запа­сы меди и желе­за при­тя­ги­ва­ют в Этру­рию куп­цов из более раз­ви­тых Сре­ди­зем­но­мор­ских государств, вме­сте с тем, уско­ряя фор­ми­ро­ва­ние мест­ных посе­ле­ний на побе­ре­жье, акти­ви­зи­руя внут­рен­ний рынок¹³.

К нача­лу VII в. до н. э. уже мож­но гово­рить о ста­нов­ле­нии таких этрус­ских государств, как напри­мер Цере, Вейи, Тарк­ви­нии, Вуль­чи, Клу­зий. В поли­ти­че­ском отно­ше­нии эти государ­ства пред­став­ля­ли собой режи­мы, кото­рые услов­но мож­но назвать «дес­по­ти­я­ми»