Становление официальной идеологии принципата императора Августа

Токарев А. Н. Становление официальной идеологии принципата императора Августа. Харьков: Харьковский национальный университет им. В. Н. Каразина, 2011.
В электронной публикации постраничная нумерация примечаний заменена на сквозную.

Введение

с.4 Превращение Рима из маленькой общины на Тибре в средиземноморскую державу повлекло за собой изменение присущих ему изначально форм полисной демократии и замену их режимом единоличной власти. Переход от республиканского строя к монархии на протяжении всего периода с конца II в. до н. э. по 20-е гг. I в. до н. э. был отмечен кризисными явлениями, затронувшими все сферы жизни древних римлян. Не обошли они стороной и идеологические представления, характерные для римского общества того времени. В частности, значительную трансформацию претерпела официальная идеология, прошедшая путь от традиционных полисных представлений, «римского мифа» и самопрезентации представителей римского нобилитета до государственной идеологии раннего Принципата.

Изучение официальной идеологии эпохи правления императора Августа имеет большое значение для выяснения причин возникновения и сущности нового государственного строя римлян. Следует принять во внимание, что принципат Августа нельзя рассматривать только как государственно-правовой институт. Здесь тесно сплелись римские жизненные ценности и политические традиции с новыми условиями средиземноморской империи в самых различных ее проявлениях, как социально-экономических, так и духовных. Кроме того, нужно учесть фактически незаконный захват власти Октавианом и то, что с установлением принципата Августа официальная пропаганда впервые приобрела размах государственного предприятия.

В то же время не следует переоценивать и модернизировать значение и роль идеологии в эпоху становления римской монархии. В отличие от современной идеологии она не исходила из общей системной концепции широкого мировоззрения или комплексной партийной либо правительственной программы. Августова идеология строилась на многообразных отдельных формах, элементах и идеях, основываясь на политических, правовых и религиозных началах. Говоря об официальной идеологии этого времени, следует прежде всего иметь в виду преднамеренное влияние на сознание, легитимацию, внедрение и укрепление власти Августа и его политической системы, опиравшихся на традиционные политические и общественные понятия и формулировки¹.

с.5 В связи с этим большого внимания к себе требуют латинские термины и понятия, использовавшиеся современниками Октавиана в политической борьбе. Ведь от их толкования зависит, насколько будет объективной трактовка намерений и целей, которые ставили перед собой разные политические силы в те или иные моменты римской истории. Не случайно многие исследователи, обращаясь к изучению идеологии Поздней республики или раннего Принципата, совершенно справедливо заранее оговаривают те значения, которые они вкладывают в подобные термины и понятия.

В нашем случае, возможно, следовало бы пояснить уже во введении авторскую трактовку таких ключевых понятий для официальной идеологии принципата Августа, как res publica (restituta), libertas, pax. Однако мы сознательно не стали этого делать. И связано это в первую очередь с целью и задачами нашей работы. Целью настоящего исследования является попытка проследить и осмыслить истоки официальной идеологии в период правления Августа в рамках позднереспубликанской политической терминологии, эволюцию и семантику основных идеологических лозунгов, а также ту роль, которую играли отдельные направления («республиканизм», «традиционализм», «монархизм») в становлении этой идеологии. Другими словами, для нас важна динамика семантических изменений, то, какие смысловые нагрузки вкладывались в ключевые лозунги res publica (restituta), libertas, pax в разные периоды римской истории на протяжении второй половины I в. до н. э. и как они воспринимались различными слоями населения. Поэтому, последовательно обращаясь к отдельным этапам в политической карьере императора Августа, мы каждый раз будем делать акцент на тех значениях, которые были присущи этим понятиям именно в это время и какие изменения произошли по сравнению с более ранним временем. Например, какую смысловую нагрузку вкладывали различные политические силы в лозунг libertas в середине I в. до н. э., в 40-е гг. до н. э., в 30-е гг. до н. э. и в 20-е гг. до н. э.

В то же время, избрав своей темой генезис официальной идеологии раннего Принципата, мы не можем обойтись без использования широко распространенных в историографии терминов «республиканизм» и «традиционализм». В их отношении нужно сделать несколько пояснений, так как эти современные термины не всегда корректно используются учеными для описания идеологических представлений римского общества или отдельных политиков, что вносит путаницу и приводит к довольно серьезным искажениям римской действительности.

Значение «традиционализма» не вызывает больших споров среди современных исследователей. Под этим термином понимают традиционные римские «полисные» представления: mos maiorum (нравы предков), с.6 «римский миф» и т. п.². Однако здесь стоит отметить важный момент. «Традиционализм» был основой для мировоззрения каждого римлянина, независимо от его сословной принадлежности или политических убеждений.

Под «республиканизмом» многие ученые понимают идеологические взгляды сторонников «сенатской республики»³. По мнению Х. Виршубски, optimates интерпретировали «республиканизм» и libertas как символы сенатского правления⁴. Для эпохи империи «республиканизм» — это совокупность идей и представлений о Республике, которая постепенно идеализировалась и мифологизировалась. Их выразителями была оппозиционно настроенная к императору часть сената, хотя этим «оружием» довольно часто пользовалась и официальная идеология⁵.

Между тем многие исследователи смешивают эти понятия. Так, Р. Сайм считает, что mos maiorum — в его трактовке наследственный обычай (ancestral custom) — «практически означал чувства сенаторов преклонного возраста», под которыми он, несомненно, понимал optimates⁶. Дж. Картер называет противников М. Антония в 44 г. до н. э. «традиционалистами»⁷. В свою очередь Ю. Г. Чернышов полагает, что «традиционализм можно считать одним из важнейших элементов той “государственной идеологии”, которая сложилась при Августе. Именно это обеспечивало легитимность нового режима в условиях, когда республиканские традиции еще сохраняли определенное влияние на умы римских граждан»⁸. Я. Ю. Межерицкий и вовсе подразумевает под «республиканизмом» римский «традиционализм», основанный на ценностях гражданской общины⁹. Для Дж. Р. Фирза «традиционализм» и «республиканизм» совершенно идентичные понятия: «Описывая своего предка в одежде консула, М. Брут, кроме того, определил свою идею Свободы, соединяя это с конституционными и законными формами традиционного республиканского правительства. Для традиционалиста республиканской эпохи Свобода была юридическим понятием, определяя связь прав, которые основывались на законах и институциях государства»¹⁰. Такого же мнения придерживается и Ю. Д. Борисов¹¹. С. Ю. Трохачёв, описывая политические взгляды Валерия Максима, заявляет: «Следуя за своими любимыми императорами, Августом и Тиберием, с.7 Валерий выставляет себя поборником традиционных ценностей римского народа, а следовательно, традиционной идеологии. Он, безусловно, приверженец сенаторского сословия и приводит значительное число примеров достойного поведения отцов-сенаторов. Это вполне согласуется с его республиканскими убеждениями, когда сенат был действительно высшим органом в государстве»¹².

В результате получается, что традиционные представления и нравственные идеалы всего римского общества приписываются только сторонникам «сенатской республики». Другими словами, если какой-либо римский государственный деятель использует традиционные представления в своей политике, то он либо сторонник «сенатской республики», либо «нечестный политик», который идет на заведомый обман, выдавая желаемое за действительное. Таким образом, при трактовке идеологических установок римских политиков Поздней республики и раннего Принципата следует четко различать «традиционные» и «республиканские» тенденции, так как их смешение может привести к неправильному пониманию намерений и конечных целей, которые ставили перед собой некоторые политические деятели.

Исходя из всего вышесказанного, следует оговорить и хронологические рамки исследования. Они охватывают период политической деятельности Октавиана с 44 г. до н. э. до 17 г. до н. э., который приходится на время после убийства Г. Юлия Цезаря, эпоху Второго триумвирата и первое десятилетие принципата Августа.

Нижний хронологический предел обусловлен началом политической деятельности Октавиана, который, вернувшись в Рим в мае 44 г. до н. э., объявил себя наследником убитого диктатора.

Однако рассмотрение проблемы сущности римских политических группировок и вопроса о пропагандистских методах и политических лозунгах «оптиматов» и «популяров», оказавших определяющее влияние на формирование официальной идеологии в период правления Августа, предполагает использование материала и изучение реалий эпохи Поздней римской республики, особенно первой половины I в. до н. э.

Верхний хронологический предел выбран по двум причинам. Во-первых, в 20-е гг. до н. э. круг ключевых идеологических лозунгов и политическая терминология в целом уже сложились. Во-вторых, 17 г. до н. э. стал эпохальным событием в жизни всех римлян. В этот год были проведены секулярные игры, что знаменовало собой наступление новой эры и приход «золотого века». Объявление о наступлении saeculum aureum и подчеркивание той роли, которую принцепс сыграл в возрождении римской общины на протяжении 10 лет своих «чрезвычайных полномочий», с.8 сопровождались целым комплексом мероприятий, вызвавших значительное изменение акцентов в официальной идеологии, политической и религиозной пропаганде Августа.

Вполне очевидно, что выбор определенной темы во многом зависит от степени изученности тех или иных вопросов в современной историографии. Обращаясь к ее анализу, необходимо отметить, что исследованию идеологии раннего Принципата, равно как и трактовке сущности политического режима Августа, посвящено колоссальное число научных работ. Разумеется, в рамках небольшого обзора нет ни возможности, ни места для того, чтобы даже просто перечислить эти труды. Поэтому мы считаем вполне уместным ограничиться демонстрацией тенденций в изучении идеологии императора Августа и анализом наиболее важных исследований. Спецификой темы также является существование большого количества частных вопросов. Обзор мнений по некоторым из них мы даем в соответствующих разделах.

Идеологией раннего Принципата ученые заинтересовались довольно поздно, в результате чего специальным работам в этой области предшествовала значительная литература, посвященная принципату Августа либо истории Римской империи в целом. В ее рамках сформировалось несколько подходов к изучению характера власти первого императора и его отношения к «республиканской» традиции. Эти подходы оказали большое влияние на формирование у современных историков представлений об официальной идеологии раннего Принципата и очертили границы и проблемы, в рамках которых специальные исследования проводятся до сегодняшнего дня.

Первой в полном смысле научной работой, посвященной правлению Августа, является «История императоров и других правителей…» церковного историка Л.-С. де Тиллемона, первый том которой был опубликован в 1690 году. Де Тиллемон подытожил распространенные в средневековье взгляды на эпоху Августа как на время рождения Иисуса Христа, чему предшествовало установление мира Октавианом. В то же время он наметил пути для более глубокого изучения принципата Августа, обратив внимание на формирование полномочий первого римского императора, принятие им многочисленных титулов, а также на роль мира в становлении монархии¹³.

Историография XVIII — первой половины XIX вв., опиравшаяся вначале на идейные постулаты Просвещения, а затем романтизма, ставила во главу угла моральные качества выдающихся личностей, рассматривая исторические события сквозь призму их поступков, душевных добродетелей и пороков. В результате историки и публицисты той эпохи, по сути, заложили основы так называемой «теории фасада», когда, увидев несоответствие между заявлениями о «восстановлении» Республики и с.9 реальным положением дел, создали сугубо отрицательный моральный образ Августа. Так, по мнению М.-Ф. Вольтера и Ж.-Л. де Монтескье, Август был настоящим тираном, который вел римлян к рабству¹⁴. Э. Гиббон в свою очередь отмечал, что не следует верить в искренность заявлений Октавиана о возвращении старинных прав сенату и народному собранию потому, что на самом деле «после слабого сопротивления коварный тиран подчинил своей власти сенат, а затем принял власть над провинциями и главное командование над армией». Продление полномочий Августа в 18, 13 гг. до н. э. и далее историк называет комедией¹⁵. Ф. Шампаньи указывал, что внешне все было вполне легально: официально Октавиан не был ни царем, ни диктатором, но на самом деле сосредоточил всю власть в своих руках¹⁶. Негативный образ Августа также рисовал Ш. Бёле, который к тому же настаивал на том, что император находился под влиянием своего ближайшего окружения¹⁷. В свою очередь В. Дюрюи первым назвал принципат Августа абсолютной монархией, рядившейся в республиканские одежды¹⁸. Эту точку зрения разделял и Ч. Мериваль¹⁹.

В работах историков второй половины XIX в. и первых десятилетий XX в., испытавших сильное воздействие позитивистских установок, изучение принципата Августа вышло на более высокий уровень. Среди исследователей этого времени, безусловно, выделяется Т. Моммзен, чьи научные гипотезы и теории на многие десятилетия предопределили развитие знаний о принципате Августа. Фактически Т. Моммзен «открыл» Принципат как политическую систему, дав развернутую характеристику его юридических основ в своем знаменитом труде «Римское государственное право». Обзор полномочий императора и римского сената выявил несоответствия и нестыковки в теоретических построениях предшествующих ему историков. Это привело немецкого ученого к выводу о том, что политический строй Принципата был не монархией или республикой, а диархией, то есть положением, при котором власть сената и принцепса была юридически разграничена²⁰. Таким образом, Т. Моммзен стал первым ученым, который подверг сомнению нерушимый до этого тезис об установлении в Риме абсолютной монархии и, соответственно, о «лицемерии» Октавиана, заявлявшего о «восстановлении» Республики.

с.10 Концепция Т. Моммзена вызвала оживленную дискуссию среди антиковедов. По сути, следующие несколько десятилетий в историографии прошли под флагом «борьбы» против «теории диархии».

М. И. Ростовцев, а вслед за ним Ф. Ф. Зелинский, Дж. Бейкер и др., отказавшись от предположения Т. Моммзена, в то же время согласились с тем, что нельзя говорить о принципате Августа как о монархии. Компромисс, заключенный Октавианом с римской аристократией и римским обществом в целом, переплетение старых и новых тенденций, с их точки зрения, не дают возможности однозначно определить намерения деятельности Августа²¹.

С другой стороны, несколько крупных ученых, также не принявших выводов Т. Моммзена, стали рассматривать принципат Августа как Республику. Впервые с таким предположением выступил Эд. Мейер. На седьмом собрании немецких историков в Хайдельберге в апреле 1903 г. его доклад «Kaiser Augustus» вызвал широкий резонанс²². По мнению Эд. Мейера, Август на самом деле хотел восстановить Республику. В 27 г. до н. э. он действительно передал власть сенату, а отказ от консульства в 23 г. до н. э. и избрание консулом на освободившееся место Л. Сестия, большого почитателя М. Брута, является ярким подтверждением его намерений. Полномочия Августа, imperium proconsulare и tribunicia potestas, лежали «еще в пределах границ Республики». Следовательно, Августа нужно рассматривать не как единоличного правителя, а как гражданина, первого среди равных, как princeps времен Республики, какими были некогда Камилл и Сципион²³. Позднее историк развил эти взгляды в своей фундаментальной работе «Монархия Цезаря и принципат Помпея», отметив, что Октавиан наследовал не Цезарю, который стремился к эллинистической монархии, а Гн. Помпею, защищавшему «республиканские» устои²⁴.

В вышедшей в 1905 г. обширной рецензии на несколько книг, посвященных жизни и деятельности первых императоров, точку зрения немецкого историка принял Г. Ф. Пелхэм. Дополняя Эд. Мейера, он считает «республиканскими» попытки Августа восстановить не только сенат, но и народное собрание, и магистратуры. В то же время, видя упадок Республики в целом, Октавиан стремился опереться на здоровые силы Италии и сделать их основой нового процветания. Правда, вслед за этим Г. Ф. Пелхэм оговаривается, что Август, весьма вероятно, и сам не верил в успех своего предприятия²⁵.

с.11 Мнение Эд. Мейера вскоре поддержал и Г. Ферреро. В первые годы XX в. вышли пять томов его труда «Величие и падение Рима», из которых три последние посвящены деятельности Октавиана²⁶. Г. Ферреро также подчеркивал различие между честолюбивым Цезарем и прагматичным Августом. Последний, на взгляд историка, больше похож на Цицерона или Брута, чем на своего приемного отца. Август искренне стремился восстановить Республику, но безразличие к государственным делам изнеженной и вырождающейся римской аристократии заставляло его все время брать на себя новые полномочия. Однако твердая вера в «республиканские» идеалы позволила Октавиану избежать искушений монархией и в 27 г. до н. э. Республика была возрождена²⁷.

О борьбе между приверженцем «республиканских» идеалов Октавианом и «ориенталистом» Антонием писал М. С. Слотер²⁸.

Нужно заметить, что общим слабым местом в рассуждениях сторонников «республиканизма» Августа первых десятилетий XX в. является то, что они во многих случаях вынуждены опираться на косвенные данные или даже основываться на предположениях. В результате их выводы весьма спорны и часто возникает ощущение того, что теория для них важнее фактов.

Между тем большинство историков, среди которых такие известные исследователи, как А. фон Домашевски, В. Гардтгаузен, Г. Буасье, В. Друманн, Э. С. Шакбург, Т. А. Абеле, Х. Стюард Джоунз, В. И. Герье, Р. Ю. Виппер, Р. Хейнце, Х. Дессау, Э. Корнеманн, В. Эренберг, Ф. Б. Марш и др., указав на юридические и исторические недочеты теории Т. Моммзена, остались на прежних позициях, рассматривая принципат Августа как монархию²⁹.

В их трудах «теория фасада» получила дальнейшее развитие. Ее основная идея — это несоответствие «формы» и «содержания» нового государственного строя. Заявления Августа о «восстановлении»

Становление официальной идеологии принципата императора Августа

Введе­ние

Введение