Основные направления политической оппозиции правительству Византии в 50 — начале 70-х гг. V в.

с.24 В послед­нее вре­мя в марк­сист­ской, в том чис­ле и совет­ской, исто­рио­гра­фии при изу­че­нии харак­те­ра пере­хо­да от рабо­вла­дель­че­ской фор­ма­ции к фео­даль­ной пра­во­мер­но ука­зы­ва­ет­ся необ­хо­ди­мость учи­ты­вать вли­я­ние на соци­аль­ные про­цес­сы не толь­ко меж­клас­со­вых столк­но­ве­ний, но и борь­бы внут­ри гос­под­ст­ву­ю­ще­го клас­са¹. Такой под­ход к про­бле­ме тем более пра­во­ме­рен, что столк­но­ве­ния в среде позд­не­ра­бо­вла­дель­че­ских соци­аль­ных групп и выступ­ле­ния народ­ных масс име­ли серь­ез­ное вза­и­мо­вли­я­ние², отра­жав­ше­е­ся на тем­пах гене­зи­са фео­даль­ных отно­ше­ний. Учи­ты­вая это, мы про­дол­жа­ем нача­тый ранее³ ана­лиз харак­те­ра поли­ти­че­ской оппо­зи­ции пра­ви­тель­ству Визан­тии, скон­цен­три­ро­вав вни­ма­ние на основ­ных ее направ­ле­ни­ях 50 — нача­ла 70-х гг. V в. При этом пред­у­смат­ри­ва­ет­ся опре­де­ле­ние кон­крет­ных оппо­зи­ци­он­ных групп в среде гос­под­ст­ву­ю­ще­го клас­са через ана­лиз их кон­фрон­та­ции с пра­ви­тель­ст­вом, рас­смот­ре­ние вза­и­моот­но­ше­ний — ука­зан­ных групп и народ­ных масс, выяв­ле­ние дина­ми­ки основ­ных форм анти­пра­ви­тель­ст­вен­ной оппо­зи­ци­он­ной борь­бы.

Исто­рио­гра­фи­че­ское состо­я­ние про­бле­мы соци­аль­но-поли­ти­че­ской борь­бы в Визан­тии V в. уже рас­смат­ри­ва­лось нами в одной из ста­тей⁴. Здесь лишь сле­ду­ет повто­рить, что в бур­жу­аз­ной исто­рио­гра­фии прак­ти­че­ски отсут­ст­ву­ют работы, чет­ко пока­зы­ваю­щие соци­аль­ную подо­пле­ку тех или дру­гих поли­ти­че­ских оппо­зи­ци­он­ных выступ­ле­ний в импе­рии ука­зан­но­го пери­о­да⁵; мало того — сохра­ни­лась тен­ден­ция объ­яс­нять нали­чие тех или иных идео­ло­ги­че­ских нюан­сов в оппо­зи­ции V в. лишь рели­ги­оз­ны­ми и «чисто» поли­ти­че­ски­ми моти­ва­ми⁶. Марк­сист­ской исто­ри­че­ской нау­кой изу­че­ны толь­ко отдель­ные сто­ро­ны оппо­зи­ции в Визан­тии V в.: соци­аль­но-эко­но­ми­че­ское поло­же­ние отдель­ных групп гос­под­ст­ву­ю­ще­го клас­са, их раз­ви­тие, общие при­чи­ны кон­фрон­та­ции с пра­ви­тель­ст­вом, харак­тер отно­ше­ний неко­то­рых оппо­зи­ци­он­ных групп с народ­ны­ми мас­са­ми и идей­ное воору­же­ние части недо­воль­ной зна­ти⁷.

с.25 Во вто­рой поло­вине V в. поли­ти­че­ская оппо­зи­ция, как будет пока­за­но, про­хо­ди­ла опре­де­лен­ный этап сво­его раз­ви­тия. В пред­ше­ст­ву­ю­щий пери­од, в пер­вой поло­вине V в., при­шло в упа­док направ­ле­ние оппо­зи­ции, бази­ро­вав­ше­е­ся на актив­но­сти кури­аль­ной зна­ти⁸, цеп­ляв­шей­ся за раз­ла­гаю­щу­ю­ся антич­ную струк­ту­ру муни­ци­паль­ной сфе­ры⁹. Зато замет­но укре­пи­лись два дру­гих направ­ле­ния. Пер­вое из них фор­ми­ро­ва­лось из части еги­пет­ской и леван­тий­ской тор­го­во-ростов­щи­че­ской и земле­вла­дель­че­ской зна­ти¹⁰, заин­те­ре­со­ван­ной в эко­но­ми­че­ских свя­зях с Кон­стан­ти­но­по­лем¹¹ и цен­тра­ли­за­ции. Вто­рое фор­ми­ро­ва­лось пре­иму­ще­ст­вен­но из круп­ных земле­вла­дель­цев, инстал­ли­ру­ю­щих­ся в про­вин­ци­ях¹², сла­бо свя­зан­ных с раз­ла­гав­шим­ся позд­не­ан­тич­ным горо­дом¹³, а так­же город­ской мест­ной вер­хуш­ки, исполь­зу­ю­щей пере­ход­ные фор­мы эко­но­ми­ки и управ­ле­ния¹⁴. Это направ­ле­ние, пре­ва­ли­ру­ю­щее, серь­ез­но кон­фрон­ти­ро­ва­ло с укреп­ляв­ши­ми­ся сто­лич­ны­ми кти­то­ра­ми¹⁵, вла­дель­ца­ми бал­кан­ских и мало­азий­ских доме­нов, где еще интен­сив­но исполь­зо­вал­ся труд рабов¹⁶. Соот­вет­ст­вен­но дан­ное направ­ле­ние кон­фрон­ти­ро­ва­ло и с воен­но-слу­жи­лой зна­тью, сто­яв­шей у руля прав­ле­ния и под­дер­жи­вав­шей ука­зан­ных кти­то­ров.

Оппо­зи­ция про­вин­ци­аль­ных круп­ных соб­ст­вен­ни­ков в первую оче­редь вызы­ва­лась адми­ни­ст­ра­тив­ным и нало­го­вым дав­ле­ни­ем со сто­ро­ны Кон­стан­ти­но­по­ля¹⁷. Что каса­ет­ся форм недо­воль­ства, то воз­рас­та­ние в круп­ных и малых горо­дах роли цер­ков­ных зве­ньев¹⁸ и тор­го­во-ремес­лен­ных кор­по­ра­ций¹⁹, раз­ло­же­ние полис­ных поли­ти­че­ских форм²⁰ и раз­ви­тие аккла­ма­ций²¹ при­во­ди­ло оппо­зи­цию в рус­ло борь­бы за «чистоту веры» и «цир­ко­вых пар­тий»²². Осо­бен­но рез­кую оппо­зи­цию сто­лич­ной зна­ти (фор­маль­но сто­лич­но­му кли­ру) выка­зы­ва­ли круп­ные земле­вла­дель­цы Егип­та²³, исполь­зо­вав­шие авто­ри­тет в народ­ных мас­сах мест­ной церк­ви²⁴. Сто­лич­ная знать и муни­ци­паль­ная вер­хуш­ка, боясь уси­ле­ния в Кон­стан­ти­но­по­ле вли­я­ния алек­сан­дрий­ских тор­го­во-ростов­щи­че­ских кру­гов, иска­ли под­держ­ки у сирий­ской тор­го­вой вер­хуш­ки²⁵. Земле­вла­дель­че­ская знать дру­гих про­вин­ций одна­ко не про­яв­ля­ла в 30—40-х гг. V в. рез­ко­го недо­воль­ства: пра­ви­тель­ство лими­ти­ро­ва­ло силу ее кон­ку­рен­тов — тор­го­во-пред­при­ни­ма­тель­ских мест­ных групп зна­ти²⁶ — и исполь­зо­ва­ло цен­тра­ли­за­цию для отра­же­ния гун­нов²⁷, оди­на­ко­во угро­жав­ших и горо­дам, и сель­ской мест­но­сти²⁸. Поэто­му успех на «раз­бой­ни­чьем собо­ре» 449 г. «егип­тян» во гла­ве с епи­ско­пом Дио­ско­ром, исполь­зо­вав­шим под­держ­ку части пере­д­не­ази­ат­ской цер­ков­ной вер­хуш­ки²⁹ и мона­ше­ства глу­хих рай­о­нов Егип­та (Man­si, v. V, p. 827 sq.), был вре­мен­ным и непол­ным. Сто­лич­ная знать отве­ти­ла контр­уда­ром: вско­ре после собо­ра от кор­ми­ла прав­ле­ния была уда­ле­на груп­пи­ров­ка Хри­са­фия (Marc. Co­mes, p. 83. 27; Chron. Pa­sch., p. 530. 6—7; Theoph., p, 160), сто­рон­ни­ка алек­сан­дрий­ских с.26 соб­ст­вен­ни­ков³⁰. К тому же апел­ля­ция Дио­ско­ра к соци­аль­ным: низам рас­ка­лы­ва­ла воз­глав­лен­ную им оппо­зи­цию: часть зна­ти, опа­са­ясь ради­ка­ли­за­ции дви­же­ния, шла на ком­про­мисс с пра­ви­тель­ст­вом³¹.

Акти­ви­за­ция народ­ных масс, отно­си­тель­ная сла­бость сослов­ных учреж­де­ний и опас­ность на гра­ни­цах обу­сло­ви­ли уси­ле­ние в кон­це 40 — нача­ле 50-х гг. V в. воен­ных групп зна­ти³². При помо­щи сто­лич­ной зна­ти и воен­но­го кла­на Аспа­ридов импе­ра­то­ром стал Мар­ки­ан (Ma­lal., p. 367; Theod. Lect., I, 1; Theoph., p. 159. 16; Marc. Co­mes, p. 83). В целях смяг­че­ния недо­воль­ства часть сто­лич­ной зна­ти и горо­жан полу­чи­ла нало­го­вые послаб­ле­ния (Cod. Just., X, 5. 2; XI, 70. 5; XII, 2; 40. 10). На Хал­кидон­ский собо­ре (451 г.) сто­лич­ная знать, исполь­зуя про­ти­во­ре­чия в оппо­зи­ции, раз­гро­ми­ла ее актив­ную часть³³ и при­ня­ла меры про­тив экс­тре­мист­ских групп недо­воль­ных — мона­ше­ства³⁴. На этом собо­ре цер­ков­ная вер­хуш­ка ряда мало­азий­ских, пале­стин­ских и сирий­ских горо­дов ото­шла от сво­их еги­пет­ских союз­ни­ков. Подоб­ный рас­кол оппо­зи­ции, дума­ет­ся, в конеч­ном сче­те бази­ро­вал­ся на эко­но­ми­че­ски еди­ных инте­ре­сах части про­вин­ци­аль­ной и сто­лич­ной зна­ти.

Итак, про­вин­ци­аль­ная вер­хуш­ка, уси­лив­ша­я­ся за счет погло­ще­ния муни­ци­паль­ных земель, но сла­бо свя­зан­ная с позд­не­ан­тич­ной город­ской сфе­рой, потер­пе­ла в Хал­кидоне пора­же­ние. Осо­бен­но болез­нен­но это вос­при­ня­ли алек­сан­дрий­ские кти­то­ры, чьи при­тя­за­ния на боль­шую само­сто­я­тель­ность в управ­ле­нии Егип­том и вли­я­ние на поли­ти­ку сто­ли­цы про­ва­ли­лись.

В 452 г. в Алек­сан­дрии нача­лось мощ­ное соци­аль­ное дви­же­ние. На кафед­ру тамош­не­го епи­ско­па был избран собо­ром и под­дер­жан пра­ви­тель­ст­вом Про­те­рей (Ева­грий, с. 71; Li­be­rat., Brev., 14; Iohan. Ni­ciu., p. 294). Это было наступ­ле­ни­ем на поли­ти­че­ские пози­ции еги­пет­ских кти­то­ров. В. Энс­лин счи­тал, что за Дио­ско­ра, за его воз­вра­ще­ние на алек­сан­дрий­ский епи­скоп­ский пре­стол сто­я­ли низ­шие слои наро­да и мона­хи³⁵. Но, как уже ука­зы­ва­лось, само мона­ше­ство не было еди­ным. Воз­му­ще­ние нача­лось, оче­вид­но, в среде плеб­са («тол­па чер­ни» напра­ви­лась к пре­фек­ту­ре, была встре­че­на сол­да­та­ми и кам­ня­ми обра­ти­ла их в бег­ство — Ева­грий, с. 71; Ni­ceph, XV, 8). Запер­ше­е­ся в Сера­пей­оне вой­ско было сожже­но. Пра­ви­тель­ство высла­ло 2 тыс. сол­дат, но их выступ­ле­ние состо­я­лось, види­мо, лишь вес­ной 453 г. Флор, встав­ший во гла­ве кара­тель­ных отрядов, по при­ка­за­нию Мар­ки­а­на закрыл под­воз зер­на в Алек­сан­дрию — в горо­де начал­ся голод (Theoph., p. 165. 3—6). Откры­тый воен­ный террор еще силь­нее воз­му­тил алек­сан­дрий­цев, но, по Ева­грию, народ (ton de­mon), собрав­шись на иппо­дро­ме, в кон­це кон­цов про­сил Фло­ра вос­ста­но­вить под­воз хле­ба, а так­же вер­нуть ему бани, теат­ры и «иное» (Ева­грий, с. 72; Ni­ceph., XV, 8). Флор выпол­нил это, и вос­ста­ние вско­ре с.27 пре­кра­ти­лось. Употреб­ле­ние Ева­гри­ем (воз­мож­но, бла­го­да­ря При­с­ку, у кото­ро­го он заим­ст­во­вал рас­сказ о мяте­же) тер­ми­на de­mos после och­los дает осно­ва­ние пред­по­ла­гать, что в дви­же­нии при­ня­ла уча­стие пле­бей­ская вер­хуш­ка. Готов­ность Фло­ра пой­ти на уступ­ки гово­рит о том же³⁶. Таким обра­зом, в вос­ста­нии участ­во­ва­ли не толь­ко мона­хи и город­ской люм­пен-про­ле­та­ри­ат, но и руко­вод­ство тор­го­во-ремес­лен­ных кор­по­ра­ций Алек­сан­дрии.

Доволь­но слож­ным было анти­пра­ви­тель­ст­вен­ное дви­же­ние в Пале­стине. Его уско­ри­ла аги­та­ция «неко­то­рых из мона­хов», быв­ших на Хал­кидон­ском собо­ре, но не при­няв­ших его реше­ний. Их целью было воз­будить мест­ное мона­ше­ство (Ева­грий, с. 72). Парал­лель­но это­му Юве­на­лий иеру­са­лим­ский «под­стре­кал­ся бес­по­кой­ны­ми людь­ми» (там же, с. 72) на рас­ши­ре­ние сфе­ры сво­его вли­я­ния. В послед­нем мог­ла быть заин­те­ре­со­ва­на иеру­са­лим­ская гре­че­ская знать. Для при­об­ре­те­ния про­тек­ции при дво­ре Юве­на­лий отплыл в Кон­стан­ти­но­поль. Сле­до­ва­тель­но, в сто­ли­це были лица, спо­соб­ные помочь ему, т. е. заин­те­ре­со­ван­ные в осу­щест­вле­нии подоб­ных пла­нов пале­стин­ской город­ской вер­хуш­ки. Вспом­ним, что в свое вре­мя импе­ра­три­ца Евдо­кия нема­ло спо­соб­ст­во­ва­ла нала­жи­ва­нию отно­ше­ний меж­ду сирий­ской тор­го­вой зна­тью и частью сто­лич­ных кти­то­ров. В отсут­ст­вие Юве­на­лия уже упо­мя­ну­тые мона­хи руко­по­ло­жи­ли епи­ско­пом еги­пет­ско­го мона­ха Фео­до­сия, одно­го из самых буй­ных на собо­ре (Ева­грий, с. 72; Ni­ceph., XV, 9). Дви­же­ние полу­чи­ло под­держ­ку. Фео­до­сий при­влек на свою сто­ро­ну опаль­ную Евдо­кию и всю под­опеч­ную ей мона­ше­скую бра­тию (Ni­ceph., XV, 9; Leo., Ep. 117. 3; Kyr., V. Euth., 73, 82). «Мно­гие пале­стин­ские горо­да» обра­ти­лись к Фео­до­сию с прось­бой хирото­ни­ро­вать им епи­ско­пов (Ева­грий, с. 73). При­вле­че­ние Евдо­кии, свя­зан­ной с сирий­ской город­ской вер­хуш­кой, авто­ри­тет Фео­до­сия у город­ской вер­хуш­ки Пале­сти­ны, — свиде­тель­ства актив­но­го вклю­че­ния в оппо­зи­цию части мест­ной зна­ти, по-види­мо­му, гото­вой к ослаб­ле­нию свя­зей с Кон­стан­ти­но­по­лем. Выдви­же­ние Фео­до­сия на этом фоне не про­сто аль­тер­на­ти­ва Юве­на­лию, а отказ пале­стин­ских групп гос­под­ст­ву­ю­ще­го клас­са от сою­за с при­ви­ле­ги­ро­ван­ной мест­ной вер­хуш­кой.

Дви­же­ние сопро­вож­да­лось терро­ром про­тив ина­ко­мыс­ля­щих. Был убит Севе­ри­ан, епи­скоп Ски­фо­по­ли­са. Фео­до­сий «воз­будил вели­кое пре­сле­до­ва­ние по свя­то­му горо­ду про­тив тех, кто не пред­по­чел всту­пить в сооб­ще­ство с ним» (Man­si, v. VII, p. 486 A, 490 A, 514 D; Ni­ceph., XV, 9). В резуль­та­те город пола­гал, что попал в плен к вар­ва­рам (Ni­ceph., XV, 9).

В Пале­сти­ну были посла­ны вой­ска во гла­ве с коми­том Доро­фе­ем (Man­si, v. VII, p. 496 B); папу Льва понуж­да­ли повли­ять на Евдо­кию (Leo., Ep. 117. 3; 123). В 453 г. дви­же­ние было подав­ле­но; Фео­до­сий укрыл­ся на Синае у мона­хов (Man­si, v. VII, p. 485 C, 515 B—C). Харак­тер­но, что Мар­ки­ан быст­ро пошел на уступ­ки, поз­во­лив мона­хам пода­вать жало­бы на с.28 сво­их сол­дат (ibid., p. 496 B). И импе­ра­тор, и импе­ра­три­ца Пульхе­рия пыта­лись смяг­чить враж­деб­но настро­ен­ную часть зна­ти пись­ма­ми к насе­ле­нию Иеру­са­ли­ма, к епи­ско­пам, к мона­хам³⁷. Вновь назна­чен­ный епи­ско­пом Юве­на­лий сме­щал кре­а­тур Фео­до­сия, за исклю­че­ни­ем Пет­ра Иве­ра (и то по рас­по­ря­же­нию Мар­ки­а­на). Види­мо, и здесь не обо­шлось без ком­про­мис­сов. Послед­нее ска­за­лось и в поведе­нии Евдо­кии, кото­рая после про­дол­жи­тель­но­го нажи­ма все-таки при­зна­ла Юве­на­лия; ее при­ме­ру после­до­ва­ли ее сто­рон­ни­ки (Kyr., V. Euth., 44—45, 51). В лите­ра­ту­ре суще­ст­ву­ет мне­ние, что дви­же­ние под руко­вод­ст­вом Фео­до­сия и вол­не­ния 451—453 гг. в Алек­сан­дрии явля­лись сепа­ра­тист­ски­ми, что содер­жа­ни­ем их была анти­пра­ви­тель­ст­вен­ная борь­ба³⁸. Если с послед­ним мож­но согла­сить­ся, то вопрос о сепа­ра­тиз­ме пред­став­ля­ет­ся более слож­ным. Опре­де­лен­ное стрем­ле­ние к сепа­ра­тиз­му в этих дви­же­ни­ях несо­мнен­но при­сут­ст­во­ва­ло. Его выра­жа­ла в первую оче­редь часть соб­ст­вен­но пале­стин­ской город­ской зна­ти, счи­тав­шей воз­мож­ным повы­сить свой поли­ти­че­ский пре­стиж вне тягост­ной опе­ки Кон­стан­ти­но­по­ля. Одна­ко эти тен­ден­ции встре­ча­ли про­ти­во­дей­ст­вие той части мест­ной зна­ти, кото­рая полу­ча­ла боль­ше выгод от цен­тра­ли­за­ции, и осо­бен­но — мест­ной гре­че­ской вер­хуш­ки. (Суще­ст­во­ва­ние более проч­ной, чем на Запа­де, город­ской эко­но­ми­ки, поко­я­щей­ся на про­из­вод­ст­вен­ных свя­зях позд­не­ан­тич­но­го типа, дела­ло зна­чи­тель­ную часть горо­жан сто­рон­ни­ка­ми кон­сер­ва­ции таких поряд­ков и объ­ек­тив­но пре­вра­ща­ло их в союз­ни­ков цен­траль­ной вла­сти). Ком­про­мис­сы с оппо­зи­ци­он­ной зна­тью во вре­мя пале­стин­ско­го дви­же­ния пока­за­ли, что часть про­вин­ци­аль­ной вер­хуш­ки боль­ше опа­са­лась локаль­ных народ­ных дви­же­ний, неже­ли пра­ви­тель­ст­вен­но­го про­из­во­ла.

В этом отно­ше­нии пока­за­тель­ны даль­ней­шие дви­же­ния в Алек­сан­дрии, при­ни­мав­шие фор­му оппо­зи­ции моно­фи­зит­ства пра­во­сла­вию.

Уже в 454 г. при­вер­жен­цы умер­ше­го Дио­ско­ра воз­об­но­ви­ли напад­ки на Про­те­рия. Пра­ви­тель­ство не посы­ла­ло войск (види­мо, про­тест не вышел за извест­ные рам­ки), но напра­ви­ло в Еги­пет силен­ци­а­рия Иоан­на с уве­ща­тель­ным пись­мом к алек­сан­дрий­цам (Man­si, v. VII, p. 481; Leo., Ep. 141). Мис­сия Иоан­на не достиг­ла успе­ха (Za­char., S. 18—19), но серь­ез­ных экс­цес­сов в Алек­сан­дрии не после­до­ва­ло. Воз­мож­но, при­чи­ной тому была вре­мен­ная «соци­аль­ная уста­лость» после акций Фло­ра. Отно­си­тель­ное «спо­кой­ст­вие» в Егип­те порож­да­лось так­же согла­ша­тель­ст­вом с вла­стя­ми вер­хуш­ки алек­сан­дрий­ской зна­ти.

Поли­ти­ка ком­про­мис­сов с частью оппо­зи­ции, веро­ят­но, выра­зи­лась и в том, что после смер­ти Пульхе­рии в июле 453 г. преж­не­го пыла в пре­сле­до­ва­нии ере­ти­ков у пра­ви­тель­ства не наблюда­лось. К тому же при дво­ре замет­но уси­ли­лась воен­ная с.29 груп­пи­ров­ка Аспа­ридов, отно­ше­ния кото­рых с орто­док­саль­ной цер­ков­ной вер­хуш­кой были напря­жен­ны­ми³⁹.

Выступ­ле­ния 457 г. в Алек­сан­дрии яви­лись про­дол­же­ни­ем дви­же­ний, начав­ших­ся в про­вин­ци­ях после Хал­кидон­ско­го собо­ра, но име­ли свои осо­бен­но­сти.

1. Если в вол­не­ни­ях 451—453 гг. наи­боль­шую актив­ность про­яви­ли город­ские низы и мона­ше­ство (толь­ко ко вре­ме­ни кара­тель­ной экс­пе­ди­ции Фло­ра в борь­бу, оче­вид­но, вме­ша­лась вер­хуш­ка плеб­са), то сей­час источ­ни­ки пер­вое место отво­дят to en Ale­xandreia de­mo­ti­kon (Ева­грий, с. 77; Ni­ceph., XV, 16), види­мо, чле­нам город­ских кор­по­ра­ций. Ева­грий преж­де все­го отме­ча­ет уча­стие в дви­же­нии алек­сан­дрий­ско­го «демо­са» и лишь затем — лиц «из извест­ных при­вер­жен­цев Дио­ско­ра, кото­рые не при­зна­ва­ли собо­ра в Хал­кидоне» (ср.: Ni­ceph., XV, 16). Мона­хов, соглас­но пись­му ряда еги­пет­ских епи­ско­пов ко Льву I, с мятеж­ным Тимо­фе­ем Элу­ром, постав­лен­ным на место уби­то­го Про­те­рия, было немно­го (Ева­грий, с. 79; Ni­ceph., XV, 17; ср.: Cedr., p. 608. 9). Соглас­но это­му же посла­н