Марцелл и династическая политика Августа
в 29—23 гг. до н. э.*

с.158 23 г.¹ часто рас­смат­ри­ва­ют как пере­лом­ный в дина­сти­че­ской поли­ти­ке Авгу­ста. В антич­ных источ­ни­ках нет един­ства в вопро­се о том, поче­му на про­тя­же­нии 20-х гг. Август гото­вил себе в пре­ем­ни­ки Мар­цел­ла, а когда раз­ра­зил­ся кри­зис и вопрос о наслед­ни­ке при­об­рёл акту­аль­ность, Мар­целл пол­но­стью исчез со сце­ны. Совре­мен­ные иссле­до­ва­те­ли выска­зы­ва­ли об этих собы­ти­ях самые раз­лич­ные мне­ния, начи­ная с гипо­тез о заго­во­ре Агрип­пы, Ливии и Клав­ди­ев Неро­нов, кото­рые заста­ви­ли импе­ра­то­ра избрать не того пре­ем­ни­ка, како­го он хотел², вплоть до пред­по­ло­же­ния, что Мар­целл вооб­ще не рас­смат­ри­вал­ся Авгу­стом как пре­ем­ник³: «Вопрос о потен­ци­аль­ном наслед­ни­ке импе­ра­то­ра, как в част­ных делах, так и в государ­ст­вен­ных, на про­тя­же­нии пер­вых лет прав­ле­ния Авгу­ста оста­вал­ся нере­шён­ным»⁴, а зна­че­ние Мар­цел­ла ока­за­лось пре­уве­ли­че­но вслед­ст­вие его ско­рой смер­ти, в част­но­сти, в хва­леб­ной речи Авгу­ста на его похо­ро­нах⁵.

Выше­ука­зан­ная точ­ка зре­ния про­ти­во­ре­чит более тра­ди­ци­он­но­му мне­нию о дина­сти­че­ской поли­ти­ке Авгу­ста, соглас­но кото­ро­му прин­цепс избрал Мар­цел­ла наслед­ни­ком, что вызы­ва­ло в его окру­же­нии опре­де­лён­ное недо­воль­ство⁶, и вооб­ще при выбо­ре пре­ем­ни­ка опре­де­ля­ю­щим кри­те­ри­ем для импе­ра­то­ра слу­жи­ла кровь: пред­по­ла­гае­мый с.159 наслед­ник дол­жен был при­над­ле­жать к роду Юли­ев если не по муж­ской, то хотя бы по жен­ской линии⁷.

Суще­ст­ву­ет и третья, более «уме­рен­ная» точ­ка зре­ния, сто­рон­ни­ка­ми кото­рой явля­ют­ся, напри­мер, Ж.-М. Род­даз и Г. Инстин­ский⁸. Соглас­но ей, если Август и рас­смат­ри­вал Мар­цел­ла как наслед­ни­ка, то лишь в отда­лён­ном буду­щем, посколь­ку тот не имел доста­точ­но­го опы­та, а выбор прин­цеп­са в 23 г. во мно­гом был обу­слов­лен «борь­бой амби­ций» меж­ду Мар­цел­лом и Агрип­пой, их вза­им­ной непри­яз­нью или опас­но­стью, кото­рую пред­став­лял для юно­го пле­мян­ни­ка прин­цеп­са Агрип­па, спо­соб­ный захва­тить власть неза­ви­си­мо от пред­смерт­ных рас­по­ря­же­ний Авгу­ста.

В ста­тье о дина­сти­че­ской поли­ти­ке Авгу­ста Дж. Кор­бетт⁹ оспа­ри­ва­ет мне­ние о том, что Август непре­мен­но стре­мил­ся пере­дать власть лишь сво­им кров­ным роди­чам, но рас­смат­ри­ва­ет более позд­ний пери­од вре­ме­ни, после смер­ти Мар­ка Агрип­пы. Одна­ко и при­ме­ни­тель­но к ситу­а­ции 27—23 гг. мож­но усо­мнить­ся в том, что кров­ное род­ство име­ло для Авгу­ста столь опре­де­ля­ю­щее зна­че­ние. Мне­ние о том, что кон­фликт меж­ду Мар­цел­лом и Агрип­пой или меж­ду Мар­цел­лом и бли­жай­шим окру­же­ни­ем Авгу­ста серь­ёз­но повли­ял на выбор прин­цеп­са в 23 г., так­же вызы­ва­ет опре­де­лён­ные сомне­ния. В то же вре­мя пред­став­ля­ет­ся, что лишать Мар­цел­ла ста­ту­са избран­но­го наслед­ни­ка несколь­ко преж­девре­мен­но. Если вни­ма­тель­но про­ана­ли­зи­ро­вать собы­тия 20-х гг., то мож­но при­ми­рить меж­ду собой про­ти­во­ре­чи­вые сведе­ния антич­ных источ­ни­ков.

Преж­де все­го оста­но­вим­ся на поня­тии «дина­сти­че­ская поли­ти­ка» в отно­ше­нии меро­при­я­тий Авгу­ста. В эпо­ху Рес­пуб­ли­ки рим­ские ноби­ли стре­ми­лись пре­взой­ти сво­и­ми дости­же­ни­я­ми отцов и дать наи­луч­шие усло­вия для стар­та сво­им детям, чтобы те, в свою оче­редь, пре­взо­шли их самих¹⁰. Пред­став­ля­ет­ся, что Август ува­жал нра­вы и обы­чаи сво­их совре­мен­ни­ков, одна­ко в силу его осо­бо­го поло­же­ния подоб­ная «дина­сти­че­ская поли­ти­ка» в его испол­не­нии пре­вра­ща­лась не толь­ко в обес­пе­че­ние наи­луч­ших усло­вий для сво­их род­ст­вен­ни­ков и дру­зей, но и в выбор буду­ще­го пра­ви­те­ля рим­ско­го государ­ства. Посколь­ку власть с.160 Авгу­ста опи­ра­лась не толь­ко на фор­маль­ные его пол­но­мо­чия, но и на auc­to­ri­tas, сле­ду­ет несколь­ко подроб­нее оста­но­вить­ся на каж­дой из состав­ля­ю­щих.

Крат­ко рас­смот­рим фор­маль­ные власт­ные пол­но­мо­чия, скон­цен­три­ро­ван­ные в руках млад­ше­го Цеза­ря после победы над Мар­ком Анто­ни­ем. С 30 по 23 гг. Август непре­рыв­но изби­рал­ся на долж­ность орди­нар­но­го кон­су­ла (Dio Cass. LI. ind.; LIII. ind.). В нача­ле 27 г. Август объ­явил в курии, что воз­вра­ща­ет власть сена­ту и наро­ду. Сена­то­ры поста­но­ви­ли ему в управ­ле­ние на десять лет про­вин­цию, в кото­рую были вклю­че­ны Испа­ния, Гал­лия, Сирия, Кипр, Кили­кия и Еги­пет (Dio Cass. LIII. 12)¹¹. В кон­це 27 г. он поки­нул Рим и напра­вил­ся сна­ча­ла в Гал­лию, затем в Испа­нию, в кон­це 25 г. — вер­нул­ся в Рим. Таким обра­зом, к нача­лу 23 г. Август имел в сво­их руках власть кон­су­ла и импе­рий в несколь­ких круп­ных про­вин­ци­ях, где сто­я­ли вой­ска¹².

Одна­ко фор­маль­ные пол­но­мо­чия состав­ля­ли лишь одну из опор вла­сти Авгу­ста. Вто­рой была его auc­to­ri­tas, о чем сам импе­ра­тор пишет в «Дея­ни­ях» (RGDA. 34). Прин­цеп­су на про­тя­же­нии 20-х гг. были пре­до­став­ле­ны мно­го­чис­лен­ные поче­сти — напри­мер, граж­дан­ский венок, золо­той щит с пере­ч­нем доб­ро­де­те­лей импе­ра­то­ра, имя «Август», вклю­че­ние его име­ни в гимн сали­ев и др.¹³ Посколь­ку пред­по­ла­гае­мый наслед­ник прин­цеп­са дол­жен был уна­сле­до­вать его поло­же­ние, при опре­де­ле­нии дина­сти­че­ских пла­нов импе­ра­то­ра в отно­ше­нии Мар­цел­ла необ­хо­ди­мо учи­ты­вать и auc­to­ri­tas послед­не­го. Для это­го рас­смот­рим подроб­нее поло­же­ние Мар­цел­ла в 20-е годы.

В 29 г. во вре­мя Актий­ско­го три­ум­фа он ехал вер­хом спра­ва от колес­ни­цы Авгу­ста, тогда как Тибе­рию было отведе­но место сле­ва (Suet. Tib. 6). Во вре­ме­на Рес­пуб­ли­ки сыно­вья и дру­гие моло­дые род­ст­вен­ни­ки участ­во­ва­ли в три­ум­фе отца¹⁴; сво­их детей муж­ско­го пола у Авгу­ста не с.161 было, поэто­му его сопро­вож­да­ли пле­мян­ник и пасы­нок, зани­мав­шие, так ска­зать, место сыно­вей¹⁵. С этим эпи­зо­дом мож­но сопо­ста­вить дру­гой: при­мер­но два­дца­тью года­ми ранее сам Август ещё юно­шей при­нял уча­стие в афри­кан­ском три­ум­фе Цеза­ря (Nic. Dam. FGH. 127. 17)¹⁶. В том же году импе­ра­тор устро­ил денеж­ные разда­чи рим­ским маль­чи­кам в честь сво­его пле­мян­ни­ка (Dio Cass. LI. 21. 3)¹⁷. Насколь­ко извест­но, это был пер­вый слу­чай, когда такие разда­чи про­из­во­ди­лись от име­ни под­рост­ка. В 26—25 гг. Мар­целл в долж­но­сти воен­но­го три­бу­на участ­во­вал в Кан­та­брий­ской войне Авгу­ста¹⁸ и сов­мест­но с Тибе­ри­ем руко­во­дил про­веде­ни­ем зре­лищ, кото­рые импе­ра­тор устро­ил в честь осно­ва­ния коло­нии Эме­ри­ты (Dio Cass. LIII. 26. 1). Мож­но сно­ва вспом­нить, что и само­го Окта­ви­а­на Цезарь соби­рал­ся взять с собой на испан­скую вой­ну, и при­быть вовре­мя юно­ше поме­ша­ла толь­ко болезнь. Так­же Цезарь наме­ре­вал­ся взять вну­ча­то­го пле­мян­ни­ка с собой в Пар­фию, для чего ото­слал его в Апол­ло­нию, к сто­яв­шим там лег