Имена усыновлённых в Поздней Римской республике

с.81

Соглас­но обще­при­ня­то­му в Риме обы­чаю, кото­рый, судя по свиде­тель­ствам источ­ни­ков, соблюдал­ся до кон­ца II в. до н. э.¹, при­ём­ный сын, пере­хо­дя из одной семьи в дру­гую, при­ни­мал пол­ное имя (за исклю­че­ни­ем нена­сле­ду­е­мых агно­ме­нов, таких, как «Афри­кан­ский») и фили­а­цию сво­его при­ём­но­го отца, но сохра­нял преж­нее родо­вое имя (gen­ti­li­cium, с окон­ча­ни­ем на -ius) в изме­нён­ной фор­ме (с окон­ча­ни­ем на -ianus) как ког­но­мен или агно­мен. Так, Луций Эми­лий Павел, сын Луция, усы­нов­лён­ный Пуб­ли­ем Кор­не­ли­ем Сци­пи­о­ном, сыном Пуб­лия, дол­жен был стать Пуб­ли­ем Кор­не­ли­ем Сци­пи­о­ном Эми­ли­а­ном, сыном Пуб­лия, вну­ком Пуб­лия. Посколь­ку при­ни­мае­мые таким обра­зом ког­но­ме­ны или агно­ме­ны не насле­до­ва­лись, име­на детей, родив­ших­ся у усы­нов­лён­но­го после его усы­нов­ле­ния (у детей, родив­ших­ся до его усы­нов­ле­ния, име­на не меня­лись), и их потом­ков никак не ука­зы­ва­ли на при­над­леж­ность к пер­во­на­чаль­ной семье². Так, с.82 Ливии Дру­зы II и I вв. про­ис­хо­ди­ли от неко­е­го Эми­лия, веро­ят­но, от сына Луция Эми­лия Пав­ла, кото­рый погиб при Кан­нах, усы­нов­лён­но­го Мар­ком Ливи­ем Сали­на­то­ром (ср. Mün­zer F. Li­vius (14) // RE. HBd. 25. 1926. Sp. 855). Таким обра­зом, истин­ное про­ис­хож­де­ние мно­гих знат­ных семейств оста­ва­лось скры­тым. Пат­ри­ци­ан­ские Клав­дии отли­ча­лись тем, что нико­гда не при­ни­ма­ли в свои ряды чужа­ков — вплоть до усы­нов­ле­ния буду­ще­го импе­ра­то­ра Неро­на (Tac. Ann. XII. 25. 2).

В Позд­ней рес­пуб­ли­ке в рим­ских источ­ни­ках всё чаще встре­ча­ют­ся родо­вые име­на, не окан­чи­ваю­щи­е­ся на -ius, из дру­гих обла­стей Ита­лии. Родо­вые име­на с окон­ча­ни­ем на -aeus, судя по при­ме­ру Кур­ция Педу­це­я­на в I в.³, меня­лись соглас­но тому же прин­ци­пу. Родо­вые име­на с окон­ча­ни­ем на -ienus, види­мо, сохра­ня­лись без изме­не­ний⁴. В I в. таки­ми при­ме­ра­ми слу­жат (как пред­став­ля­ет­ся) Гай Анний Бел­ли­ен, Гай Элий (Пет) Стай­ен и, воз­мож­но, Квинт Саль­вий Саль­види­ен (Руф).

В этот пери­од обще­при­ня­тая про­цеду­ра под­верг­лась важ­ным изме­не­ни­ям. Впро­чем, здесь необ­хо­ди­ма ого­вор­ка. В слу­чае отсут­ст­вия дру­гих свиде­тельств не может быть уве­рен­но­сти в том, что ког­но­мен с окон­ча­ни­ем на -ianus при­об­ре­тён в резуль­та­те усы­нов­ле­ния. Неко­то­рые из них име­ют — или могут иметь — топо­гра­фи­че­ское про­ис­хож­де­ние. «Адри­ан», ког­но­мен семьи Фаби­ев, явно про­ис­хо­дит от Адрии. «Тре­би­ан» может быть обра­зо­ван от име­ни Тре­бий при усы­нов­ле­нии, но с боль­шей веро­ят­но­стью про­ис­хо­дит от Тре­бии (ср. Suet. Tib. 31. 1, Tre­bia­nus). Даже с.83 «Пон­ци­ан» может быть про­из­вод­ным от ост­ро­ва Пон­ция. Более того, подоб­ный ког­но­мен апри­о­ри может ука­зы­вать на лич­ную связь, а не на усы­нов­ле­ние. Про­ще все­го при­ве­сти в при­мер учё­но­го Мар­ка Юния (68) Кон­га, кото­рый полу­чил ког­но­мен «Грак­хан» вслед­ст­вие друж­бы с Гаем Грак­хом. Здесь мож­но вспом­нить обы­чай назы­вать име­нем воен­но­го или поли­ти­че­ско­го лиде­ра его сто­рон­ни­ков — инди­виду­аль­но или соби­ра­тель­но (напри­мер, «кло­ди­ан­цы» (Clo­dia­ni), «пом­пе­ян­цы» (Pom­peia­ni)), а так­же тот факт, что, напри­мер, и Мария, и Луция Опи­мия назы­ва­ли «Югур­тин­ски­ми» (Iugur­ti­nus) вслед­ст­вие их уча­стия в Югур­тин­ской войне (Schol. Bob. 176. 20 Stangl.; Lu­cil. 418). В реко­мен­да­тель­ном пись­ме (Fam. 57 [XIII. 6]. 2) Цице­рон назы­ва­ет дру­зей или дело­вых парт­нё­ров сво­его про­те­же Пуб­лия Куспия «куспи­ан­ца­ми» (Cus­pia­ni). Осо­бен­но при­ме­ча­тель­но имя, кото­рое Цице­рон даёт Гаю Сем­п­ро­нию Руфу, — «Руфи­он Весто­ри­ан» (Att. 368 [XIV. 14]. 2), с намё­ком на свя­зи Руфа с Гаем Весто­ри­ем из Путе­ол, кото­рые не вполне понят­ны, но явно дис­креди­ти­ро­ва­ли пер­во­го. Слу­чай­ная шут­ка мог­ла (тоже тео­ре­ти­че­ски) поро­дить про­зви­ще, кото­рое начи­на­ли употреб­лять посто­ян­но. Нако­нец, более позд­ний обы­чай про­из­во­дить такие ког­но­ме­ны от име­ни мате­рин­ской семьи мог вой­ти в моду в эпо­ху Рес­пуб­ли­ки, хотя хоро­шо извест­ный слу­чай двух сыно­вей Като­на Цен­зо­ра не име­ет дока­зу­е­мых ана­ло­гов в рес­пуб­ли­кан­ский пери­од (ср., впро­чем, слу­чай Луция Сестия Аль­ба­ни­а­на, сына Пуб­лия: Shack­le­ton Bai­ley D. R. Ono­mas­ti­con Pseu­do­tul­lia­num. // Id. Two stu­dies in Ro­man No­mencla­tu­re. N. Y., 1976. P. 6, C. AL­BI­NIUS).

Если усы­нов­лён­ный ранее не имел ког­но­ме­на, обще­при­ня­тый обы­чай про­дол­жал соблюдать­ся. Гай Авиа­ний, усы­нов­лён­ный Мар­ком Эми­ли­ем, стал Мар­ком Эми­ли­ем Авиа­ни­а­ном, хотя изда­те­ли неохот­но при­зна­ют этот факт. Более поло­ви­ны усы­нов­ле­ний, пере­чис­лен­ных в с.84 при­ла­гае­мом пере­чне, види­мо, отно­сит­ся к это­му типу. При­ня­тый ког­но­мен в таких слу­ча­ях мог насле­до­вать­ся. Мы зна­ем три поко­ле­ния Аппу­ле­ев Деци­а­нов, начи­ная с три­бу­на 98 г., веро­ят­но, четы­ре (но может быть, и два) поко­ле­ния Пле­то­ри­ев Цести­а­нов и, веро­ят­но, два поко­ле­ния Кон­сиди­ев Нони­а­нов (в этом слу­чае воз­ник­но­ве­ние ког­но­ме­на вслед­ст­вие усы­нов­ле­ния не вызы­ва­ет ника­ких сомне­ний).

Но для слу­ча­ев, когда усы­нов­лён­ный ранее имел ког­но­мен, в моду вошёл дру­гой обы­чай. Конеч­но, ино­гда преж­няя про­цеду­ра соблюда­лась: ей, несо­мнен­но, после­до­ва­ли Мамерк Эми­лий Лепид Ливи­ан, Гней Кор­не­лий Лен­тул Кло­ди­ан (кон­сул 72 г.) и Марк Ливий Друз Клав­ди­ан, отец Ливии Авгу­сты. Сомни­тель­но, что появив­ший­ся при усы­нов­ле­нии агно­мен насле­до­вал­ся. «Цезо­нин» в четы­рёх поко­ле­ни­ях Каль­пур­ни­ев Пизо­нов, начи­ная с кон­су­ла 148 г., вряд ли воз­ник при усы­нов­ле­нии (=«Цезо­ни­ан»?), как ино­гда пред­по­ла­га­ет­ся⁵. Гней Кор­не­лий Лен­тул Кло­ди­ан имел одно­имён­но­го сына, но, соглас­но недав­но выдви­ну­той тео­рии, он его, веро­ят­но, усы­но­вил. В этом слу­чае его агно­мен мог быть и не уна­сле­до­ван­ным.

Усы­нов­лён­ные, сле­до­вав­шие новой моде, сохра­ня­ли преж­ний ког­но­мен наряду с ког­но­ме­ном или агно­ме­ном на -ianus или вме­сто него. Ран­ним при­ме­ром явля­ет­ся Гней Ауфидий Орест, кон­сул 71 г. Пред­ста­ви­тель кон­суль­ской семьи Авре­ли­ев Оре­стов, усы­нов­лён­ный неким Гне­ем Ауфиди­ем, не имев­шим ни пред­ков-кон­су­лов, ни (веро­ят­но) ког­но­ме­на, имел два моти­ва для того, с.85 чтобы пред­по­честь это име­но­ва­ние вари­ан­ту «Гней Ауфидий Авре­ли­ан»: в послед­нем слу­чае он уже не отли­чал­ся бы от дру­гих Авре­ли­ев, знат­ных (Котт и Скав­ров) и незнат­ных, и не имел бы ког­но­ме­на, исклю­чая моди­фи­ци­ро­ван­ное родо­вое имя (gen­ti­li­cium). В этом же веке несо­мнен­ны­ми или веро­ят­ны­ми ана­ло­ги­я­ми слу­жат Тит Анний Милон, Марк Анти­стий Лабе­он, Авл Габи­ний Сизен­на, Луций Плав­ций Планк, Марк Пупий Пизон Фру­ги и Гай Раби­рий Постум.

Осо­бо­го вни­ма­ния заслу­жи­ва­ет слу­чай Тита Пом­по­ния Атти­ка. В 58 г. он был усы­нов­лён по заве­ща­нию и стал наслед­ни­ком состо­я­ния и име­ни сво­его дяди Квин­та Цеци­лия. Услы­шав эту новость, обра­до­ван­ный Цице­рон напи­сал поздра­ви­тель­ное пись­мо (Att. 65 [III. 20]), кото­рое оза­гла­вил «Квин­ту Цеци­лию Пом­по­ни­а­ну Атти­ку, сыну Квин­та». Несо­мнен­но, этот заго­ло­вок — в какой-то мере шут­ка