с.103 Практика наделения империем частных лиц существовала в Риме давно1 — особенно известны случаи во время испанских кампаний Второй Пунической войны и вскоре после неё2. Встречаются privati cum imperio в других провинциях и позже, в конце
Первый такой случай в
Любопытно поведение Мария по возвращении в Италию во время осады Рима Цинной в 87 г.: когда последний прислал ему знаки проконсульского достоинства, он отказался принять их (Plut. Mar. 41. 6), eo ipso признавая легитимность отмены закона Сульпиция о своём командовании, тогда как Сулла впоследствии будет игнорировать неугодные ему решения сената и комиций на том основании, что они находятся под контролем марианцев и потому не свободны в своих действиях (см. Plut. Sulla 9. 3). Точно так же он, как известно, отказался вступать в Рим до тех пор, пока народное собрание не аннулировало решение о его изгнании. Можно, конечно, вслед за Плутархом считать это лицемерием9, однако гораздо более вероятно, что Марий с.105 желал соблюсти все формальности, благо результат голосования сомнений не вызывал10. Правда, дождавшись отмены решения о своём изгнании и вступив в Город, арпинат тем самым утратил проконсульские полномочия, что впрочем, вряд ли беспокоило его — впереди победителя кимвров ждал седьмой консулат.
Вторым частным лицом, которое в
Не менее важен и вопрос об идентификации его личности. Обычно считается, что он был сыном консула 104 г.16 Однако Х. Муньис Коэльо полагает, что консул 104 г. и видный марианец времён гражданской войны — с.106 одно и то же лицо17. Если так, то Фимбрия оказывается единственным консуляром, поддержавшим Цинну и Мария в 87 г. Однако Веллей Патеркул (II. 24. 1) называет его adulescens, а Аппиан (Mithr. 60. 246) — νέος, что невозможно не только для консуляра, но даже для претория, если только Фимбрия (что крайне маловероятно) успел стать претором до установленного законом Виллия срока.
После мятежа войска и гибели Флакка Фимбрия, как утверждает Аппиан (Mithr. 52. 210), объявил себя главнокомандующим (αὑτὸν αὐτοκράτορα ἀπέφηνε τοῦ στρατοῦ)18. Прежде всего встал вопрос о том, как представить случившееся сенату, но на сей счёт источники хранят молчание, однако, судя по дальнейшим событиям, смерть Флакка была представлена либо как естественная, либо как результат несчастного случая, но уж точно не как мятежа — возможности наказать Фимбрию не имелось, да и убийство самого Валерия, проведшего непопулярный среди кредиторов закон о долгах (см. Vell. Pat. II. 23. 2), многие влиятельные лица могли воспринимать как факт скорее положительный; любопытно, что античные авторы, единодушно антипатизирующие Фимбрии, ничего не сообщают о том, чтобы хоть один из командиров в знак протеста покинул армию, как то случилось в 88 г. во время похода Суллы на Рим (App. BC. I. 57. 253). Наконец, важно было, чтобы армия вела успешные боевые действия против Митридата, а Фимбрия для этой роли вполне подходил19. Так или иначе, сенат, как пишет Мемнон (34. 2), «скрыл негодование (τὴν ἀγανάκτησιν κρύπτουσα)» (т. е. не стал порицать Фимбрию за случившееся и, очевидно, сделал вид, что ничего предосудительного не произошло). Более того, эпитоматор Ливия пишет, что imperium ad Fimbriam translatum (per. 82), согласно Мемнону (34. 2), речь зашла даже о том, чтобы сделать Фимбрию консулом (ὑπατείαν αὐτῷ ψηφισθῆναι διεπράξατο). Бесспорно, здесь Мемнон допустил неточность20 — ни о каком консулате, который зарезервировали для себя Цинна и Карбон, не могло идти и речи. Однако вряд ли сообщение греческого автора является стопроцентным вымыслом — куда вероятнее, что он допустил неточность, пусть и весьма существенную: речь шла не об избрании Фимбрии консулом, а о наделении его проконсульскими полномочиями21, учитывая, что в Азию с.107 во время войны посылали лиц именно консульского ранга22; точка зрения, согласно которой Фимбрия стал pro quaestore pro praetore23 представляется по указанным причинам маловероятным, и уж тем более сомнительно, что он командовал и вовсе незаконно24 — обвинение такого рода, брошенное ему Суллой (App. Mithr. 59. 241), лицом в высшей степени заинтересованным, всерьёз воспринимать невозможно.
И, наконец, третий и самый необычный случай — Гней Помпей. Как известно, он принял участие в гражданской войне на стороне Суллы на завершающем её этапе, командуя набранной в Пицене им самим армией сначала в Италии, а затем на Сицилии и в Африке, после чего отпраздновал триумф25. «С формальной точки зрения положение Помпея было незаконным26, поскольку он набрал частную армию, однако вскоре Сулла дал ему самостоятельное командование»27. «После победы Суллы он получил не занимая какой-либо должности в конце 82 г. до н. э. — предположительно через senatus consultum с последующим избранием его comitia centuriata / tributa и curiata (lex curiata de imperio) — imperium, каковым он пользовался pro magistrato сначала на Сицилии, а затем в Африке»28.
с.108 Обычно это решение относят ко времени после битвы у Коллинских ворот (1 ноября 82 г.)29, однако есть и сторонники точки зрения, что Помпей был облечён империем ещё до того30. Наконец, высказывалось мнение, что это, как и отплытие на Сицилию, произошло ещё до избрания Суллы, но всё равно в ноябре, т. е. после упомянутого сражения, происшедшего в первый день указанного месяца31.
Как представляется, вторую датировку можно сразу же отвергнуть на том основании, что во время марша на Регий — пункт переправы на Сицилию, — если бы всё происходило до битвы у Коллинских ворот, армии Помпея пришлось бы идти совсем рядом с войсками самнитов и луканов, и трудно представить, что обе стороны проявили бы такое хладнокровие, какое позволило бы им уклониться от столкновения. Да и Сулла вряд ли решился бы направить на явно не первостепенный по своей значимости фронт одну из трёх главных армий, сражавшихся с марианцами (помимо его собственно