К истокам «конца» Западной Римской империи

с.29 His con­s. [Ba­si­lis­co II et Ar­ma­to] le­va­tus est Odoa­car rex X kl. Sep­tembris^[1]. Итак, 23 авгу­ста кон­суль­ско­го года, соот­вет­ст­ву­ю­ще­го 476 г. хри­сти­ан­ской эры, был «воз­вы­шен» король Одо­акр. Это собы­тие и эту дату мы нахо­дим отме­чен­ны­ми в так назы­вае­мых Fas­ti Vin­do­bo­nen­ses prio­res, тек­сте, вос­хо­дя­щем к хро­но­гра­фи­че­ской ком­пи­ля­ции, состав­лен­ной в середине VI в., при­мер­но через семь­де­сят лет после само­го собы­тия.

Это скуд­ное, но точ­ное сооб­ще­ние лежит в осно­ве мно­гих сооб­ра­же­ний это­го наше­го выступ­ле­ния в 1500-лет­нюю годов­щи­ну это­го собы­тия и дру­гих, с ним свя­зан­ных.

Выше­упо­мя­ну­тый ано­ним­ный хро­но­граф под тем же кон­суль­ским годом отме­ча­ет так­же насиль­ст­вен­ную кон­чи­ну пат­ри­ция Оре­ста в Пла­цен­ции (28 авгу­ста) и его бра­та Пав­ла в Равен­не in Pi­ni­ta (4 сен­тяб­ря). О судь­бе импе­ра­то­ра Рому­ла, «малень­ко­го Авгу­ста», чьё избра­ние хро­но­граф отме­тил под преды­ду­щей кон­суль­ской руб­ри­кой (eo an­no Augus­tu­lus im­pe­ra­tor le­va­tus est^[2]), под 476 г. нет ника­ко­го упо­ми­на­ния. Для без­вест­но­го реги­ст­ра­то­ра собы­тий Ромул Авгу­стул исче­за­ет как тень; тень, кото­рая кажет­ся без­молв­но заняв­шей своё место в длин­ной монотон­ной вере­ни­це эфе­мер­ных пра­ви­те­лей, тяну­щей­ся после убий­ства Вален­ти­ни­а­на III: Пет­ро­ний, Авит, Май­о­ри­ан, Либий Север, Анте­мий, Олиб­рий, Гли­це­рий, Непот, и вот он, так­же эфе­мер­ный пра­ви­тель, Ромул Авгу­стул. После него, отме­ча­ет хро­но­граф, le­va­tus est Odoa­car, как был ранее le­va­tus сам Авгу­стул, как ещё рань­ше le­va­tus Непот, и так далее, и как поз­же будет le­va­tus Тео­де­рих. В этом ряду «воз­вы­ше­ний» даже изме­не­ние титу­ла (нет боль­ше imp., теперь вме­сто него rex) кажет­ся утра­тив­шим зна­че­ние.

Насколь­ко же отли­ча­ет­ся от этих древ­них Fas­ti даже самый крат­кий совре­мен­ный обзор, даже самая сжа­тая совре­мен­ная хро­но­ло­ги­че­ская таб­ли­ца собы­тий 476 г.! И это не про­сто повод упо­мя­нуть хро­но­гра­фов и анна­ли­стов Ново­го вре­ме­ни: все мы зна­ем, како­го выдаю­ще­го­ся поло­же­ния достиг­ли эти собы­тия лета — осе­ни 476 г., выдви­ну­тые, так ска­зать, в ранг собы­тий, как мы при­вык­ли повто­рять, «создаю­щих эпо­хи» (fa­ci­to­ri di epo­che), «пово­рот­ной точ­ки» (Wen­de­punkte) «миро­вой исто­рии» (Weltge­schich­te). Доста­точ­но упо­мя­нуть одно­го за всех, одно­го с.30 из пер­вых, если не само­го пер­во­го: это Бер­нар­до Джу­сти­ни­ан, вене­ци­ан­ский пат­ри­ций и исто­рик сво­его оте­че­ства, сын Лео­нар­до, искус­ней­ше­го соста­ви­те­ля страм­бот­то и соб­ст­вен­но «джу­сти­ни­ан»; оба — выс­шие маги­ст­ра­ты Свет­лей­шей Вене­ци­ан­ской рес­пуб­ли­ки, актив­ные государ­ст­вен­ные дея­те­ли и учё­ней­шие гума­ни­сты. В 1492 г., уже после смер­ти скон­чав­ше­го­ся в 1489 г. Бер­нар­до, был опуб­ли­ко­ван его труд «De ori­gi­ne ur­bis Ve­ne­to­rum eorum­que ges­tis»^[3]. Имен­но здесь, сре­ди ста­рых идей и новых суж­де­ний, как уже став­шая тра­ди­ци­он­ной идея об «Im­pe­rium apud Ita­liam tam re quam no­mi­ne ve­lut exan­gue des­ti­tu­tum»^[4] в силу кон­стан­ти­н