Упадок и падение сената.
Предваряющие события, результаты и побочные следствия политики Юстиниана в Италии

с.44 Цель это­го крат­ко­го очер­ка – пред­ло­жить после­до­ва­тель­ную интер­пре­та­цию собы­тий, при­вед­ших к паде­нию сена­та в Ита­лии. Хотя на пер­вый взгляд послед­ние сто лет суще­ст­во­ва­ния сена­та кажут­ся совер­шен­но непо­хо­жи­ми друг на дру­га, они могут быть про­сле­же­ны по одной и той же схе­ме или, ско­рее, могут быть поня­ты как три раз­ных сту­пе­ни, впи­сы­вае­мые в одну и ту же линию раз­ви­тия. Древ­ней­шее учреж­де­ние Рима пре­тер­пе­ло транс­фор­ма­цию, кото­рая, пусть мед­лен­но и с пере­ры­ва­ми, при­ве­ла к неот­вра­ти­мо­му рас­па­ду само­го инсти­ту­та. Таким обра­зом, про­следив линии упад­ка и ста­ре­ния поли­ти­че­ско­го орга­на и сена­тор­ско­го обще­ст­вен­но­го слоя, мож­но про­яс­нить, како­ва была судь­ба сена­та в Ита­лии и, сле­до­ва­тель­но, все­го ита­лий­ско­го обще­ства. Судь­ба, кото­рая, начи­ная с прав­ле­ния Тео­де­ри­ха, прой­дя через бед­ст­вия гот­ской вой­ны и пред­при­ня­тые Юсти­ни­а­ном без­успеш­ные попыт­ки его спа­се­ния, при­ве­ла к мед­лен­ной смер­ти сена­та во вто­рой поло­вине VI и нача­ле VII вв.

Гот­ская вой­на, несо­мнен­но, пред­став­ля­ет собой пово­рот­ный момент это­го явле­ния, но она лишь уско­ри­ла про­цес­сы, кото­рые уже шли до её нача­ла. Несмот­ря на бла­го­склон­ность совре­мен­ных источ­ни­ков, как ита­лий­ских, так и визан­тий­ских, ост­ро­гот­ский пери­од на самом деле пред­став­лял собой эпо­ху не воз­рож­де­ния, а суще­ст­вен­ной кон­сер­ва­ции. Если пре­кра­ще­ние войн и актив­ная роль неко­то­рых сена­то­ров во внут­рен­ней поли­ти­ке ново­го королев­ства и свиде­тель­ст­ву­ют о дина­миз­ме это­го сосло­вия и дол­го­веч­но­сти его поли­ти­че­ской функ­ции, всё же не было най­де­но средств про­тив хро­ни­че­ско­го «кро­во­те­че­ния» сена­то­ров, чис­ло кото­рых с неко­то­ро­го вре­ме­ни сокра­ща­лось, что при­ве­ло к суже­нию кру­га сена­тор­ских семей до несколь­ких десят­ков. Сле­ду­ет так­же пом­нить, что, несмот­ря на посред­ни­че­ство пре­фек­та пре­то­рия Ита­лии Пет­ра Мар­цел­ли­на Фелик­са Либе­рия, заво­е­ва­ние не было пол­но­стью избав­ле­но от эпи­зо­дов при­тес­не­ний и экс­про­при­а­ции сена­тор­ской соб­ст­вен­но­сти.

После­дую­щая поли­ти­ка Юсти­ни­а­на не мог­ла изме­нить ход собы­тий, ведь сами дей­ст­вия импе­ра­то­ра Восто­ка поло­жи­ли конец сена­ту. Вой­на не поща­ди­ла сена­то­ров; напро­тив, из-за пер­во­на­чаль­ной под­держ­ки, ока­зан­ной мно­ги­ми из них визан­тий­ским вой­скам, они боль­ше дру­гих постра­да­ли от послед­ст­вий воен­ной рекон­ки­сты и про­во­ди­мой Тоти­лой анти­а­ри­сто­кра­ти­че­ской поли­ти­ки. Источ­ни­ки свиде­тель­ст­ву­ют о мно­го­чис­лен­ных сена­то­рах, впав­ших в разо­ре­ние, взя­тых гота­ми в залож­ни­ки, изгнан­ных или погиб­ших вслед­ст­вие неудач, выпав­ших на долю войск Вели­за­рия.

Одна­ко вой­на была не един­ст­вен­ным нега­тив­ным послед­ст­ви­ем дей­ст­вий, пред­при­ня­тых Юсти­ни­а­ном в Ита­лии. Несмот­ря на про­па­ган­ду и наме­ре­ния, выра­зив­ши­е­ся в неко­то­рых зако­но­да­тель­ных мерах, визан­тий­ская поли­ти­ка фак­ти­че­ски декре­ти­ро­ва­ла упа­док инсти­ту­та, бла­го­при­ят­ст­вуя пере­езду неко­то­рых основ­ных сена­тор­ских семей в Кон­стан­ти­но­поль и посте­пен­но уда­ляя с глав­ных руко­во­дя­щих долж­но­стей сена­то­ров, оста­вав­ших­ся в Ита­лии, отда­вая пред­по­чте­ние восточ­ным чинов­ни­кам и воен­ным.

с.45 В кон­це VI – нача­ле VII вв., нако­нец, завер­ши­лась мед­лен­ная аго­ния сена­та, кото­рый, ухо­дя, осво­бож­дал место в поль­зу зарож­даю­ще­го­ся сим­во­ла Веч­но­го Горо­да – папы.

Прав­ле­ние Тео­де­ри­ха Вели­ко­го

Тако­во суж­де­ние совре­мен­ни­ков о Тео­де­ри­хе. И ита­лий­ские источ­ни­ки, такие как Кас­си­о­дор, и визан­тий­ские, такие как Про­ко­пий, настоль­ко бла­го­склон­но опи­сы­ва­ют прав­ле­ние Тео­де­ри­ха, что назы­ва­ют его «истин­ным госуда­рем», что доволь­но необыч­но для вар­вар­ско­го коро­ля, да к тому же ещё и ари­а­ни­на. Необыч­ное еди­но­об­ра­зие суж­де­ний, кото­рое мож­но про­следить в источ­ни­ках, несмот­ря на их раз­лич­ное про­ис­хож­де­ние и отли­чие отра­жае­мых ими инте­ре­сов, явля­ет­ся убеди­тель­ным дока­за­тель­ст­вом суще­ст­вен­ной ста­биль­но­сти, харак­те­ри­зо­вав­шей ост­ро­гот­ское заво­е­ва­ние полу­ост­ро­ва. Трид­цать лет внут­рен­не­го и внеш­не­го мира созда­ли усло­вия, необ­хо­ди­мые для засе­ле­ния сель­ской мест­но­сти и горо­дов. Этот демо­гра­фи­че­ский рост, хотя и сдер­жи­вае­мый вынуж­ден­ны­ми пере­се­ле­ни­я­ми, а ино­гда и под­дер­жи­вае­мый ими, поз­во­лил отча­сти вос­ста­но­вить сель­скую и город­скую жизнь и спо­соб­ст­во­вал сохра­не­нию граж­дан­ских вла­стей. Внут­рен­ний рынок вырос бла­го­да­ря при­то­ку денег, попав­ших в руки вар­ва­ров в резуль­та­те их мно­го­чис­лен­ных набе­гов, а их навы­ки в обла­сти живот­но­вод­ства вызва­ли неко­то­рый рост в этом сек­то­ре³.

Кро­ме того, про­дол­жи­тель­ный пери­од мира и про­яв­ля­е­мый кон­стан­ти­но­поль­ской импе­ри­ей воз­рас­таю­щий инте­рес к запад­но­му Сре­ди­зем­но­мо­рью спо­соб­ст­во­ва­ли уве­ли­че­нию чис­лен­но­сти в глав­ных горо­дах выход­цев с Восто­ка и евре­ев, след­ст­ви­ем чего ста­ло рас­ши­ре­ние денеж­но­го обра­ще­ния и финан­си­ро­ва­ния ремес­лен­ных сло­ёв, даже если такое финан­си­ро­ва­ние часто про­ис­хо­ди­ло в фор­ме ростов­щи­че­ства.

Хотя эко­но­ми­ка и пере­жи­ла пери­од вос­ста­нов­ле­ния, реше­ния для устра­не­ния основ­ных недо­стат­ков систе­мы най­де­но не было. Ита­лий­ский про­из­во­ди­тель­ный меха­низм по-преж­не­му стра­дал от нехват­ки рабо­чей силы, а экс­плуа­та­ци­он­но-ремонт­ные работы, направ­лен­ные на под­дер­жа­ние водо­про­вод­ной сети, были недо­ста­точ­ны для того, чтобы вос­пре­пят­ст­во­вать про­цес­су оди­ча­ния сель­ской мест­но­сти.

Кро­ме того, высо­кое нало­го­вое дав­ле­ние огра­ни­чи­ва­ло эффект эко­но­ми­че­ско­го роста и сдер­жи­ва­ло потреб­ле­ние. Нако­нец, при­бы­тие ост­ро­готов уско­ри­ло про­цесс цен­тра­ли­за­ции земле­вла­де­ния в ущерб мел­ким с.46 соб­ст­вен­ни­кам. Пере­рас­пре­де­ле­ние зем­ли, так назы­вае­мая de­pu­ta­tio ter­tia­rum^{[3] 4}, в осо­бен­но­сти уда­ри­ло по более бед­ным и менее вли­я­тель­ным соб­ст­вен­ни­кам и сена­то­рам, а в дол­го­сроч­ной пер­спек­ти­ве так­же при­ве­ло к сокра­ще­нию про­из­вод­ства.

Если кар­ти­на эко­но­ми­че­ской ситу­а­ции пред­став­ле­на све­то­те­нью, то кар­ти­на отно­ше­ний меж­ду сена­том и коро­лём Тео­де­ри­хом пред­ста­ёт в ещё более кон­траст­ных тонах. Про­ис­хо­дя­щие из сена­тор­ских кру­гов источ­ни­ки опи­сы­ва­ют ост­ро­гот­ско­го коро­ля как защит­ни­ка прав и при­ви­ле­гий сена­та – роль, кото­рую он мог сыг­рать во вре­мя рас­се­ле­ния. Несмот­ря на несо­мнен­ные убыт­ки для сун­ду­ков сена­то­ров и для адми­ни­ст­ра­тив­ной систе­мы, этап посе­ле­ния был орга­ни­зо­ван рим­ля­ни­ном, пре­фек­том пре­то­рия Ита­лии Пет­ром Мар­цел­ли­ном Фелик­сом Либе­ри­ем, и это было сде­ла­но с явной целью сов­ме­стить потреб­но­сти сена­то­ров с тре­бо­ва­ни­я­ми ост­ро­готов. Тем не менее, досто­вер­но извест­но, что неко­то­рые ост­ро­готы осу­ществля­ли неза­кон­ные рек­ви­зи­ции земель, а ост­ро­гот­ские коро­ли пыта­лись нака­зать нару­ши­те­лей, посколь­ку следы подоб­ных пра­во­на­ру­ше­ний, наряду с соот­вет­ст­ву­ю­щи­ми нака­за­ни­я­ми, обна­ру­жи­ва­ют­ся в зако­но­да­тель­стве того вре­ме­ни⁵.

Одна­ко акты зло­употреб­ле­ния вла­стью не поме­ша­ли широ­ко­му и вза­и­мо­вы­год­но­му сотруд­ни­че­ству меж­ду рим­ля­на­ми и вар­ва­ра­ми. Сена­то­ры про­дол­жа­ли зани­мать высо­кие долж­но­сти, хотя зача­стую имев­шие ско­рее боль­шой пре­стиж, чем реаль­ное поли­ти­че­ское зна­че­ние. Неко­то­рые сена­то­ры, такие как Либе­рий или Кас­си­о­дор, вли­я­ли на ост­ро­гот­скую поли­ти­ку и обла­да­ли очень высо­кой репу­та­ци­ей при дво­ре. Одна­ко сена­тор­ская моно­по­лия на адми­ни­ст­ра­тив­ные и кури­аль­ные долж­но­сти свиде­тель­ст­ву­ет о всё более огра­ни­чен­ном кру­ге лиц, спо­соб­ных зани­мать такие долж­но­сти. Чис­ло сена­то­ров, упо­ми­нае­мых в источ­ни­ках в каче­стве обла­да­те­лей одной или несколь­ких долж­но­стей, крайне неве­ли­ко; соглас­но Шаста­ньо­лю, оно не пре­вы­ша­ло трёх десят­ков во вре­ме­на прав­ле­ния Одо­ак­ра⁶. Тот факт, что само сена­тор­ское сосло­вие мед­лен­но исче­за­ло, дол­жен был быть при­знан даже совре­мен­ни­ка­ми, и об этом свиде­тель­ст­ву­ет то обсто­я­тель­ство, что было пред­при­ня­то несколь­ко попы­ток при­нять меры про­тив сокра­ще­ния сосло­вия путём сни­же­ния воз­рас­та, необ­хо­ди­мо­го для того, чтобы стать чле­ном сена­та.

Несмот­ря на сокра­ще­ние чис­лен­но­сти и вли­я­ния, сена­тор­ские семьи, тем не менее, про­дол­жа­ли осу­ществлять проч­ный кон­троль над жиз­нью горо­да Рима. Обсто­я­тель­ства, при кото­рых состо­я­лись пап­ские выбо­ры Сим­ма­ха, сна­ча­ла избран­но­го толь­ко частью кли­ра и сена­та, затем оспо­рен­но­го про­ти­во­сто­я­щей пар­ти­ей путём назна­че­ния анти­па­пы, и, нако­нец, победив­ше­го в спо­ре, ука­зы­ва­ют на цен­траль­ную роль, кото­рую они игра­ли так­же в рели­ги­оз­ных вопро­сах. Столк­но­ве­ния меж­ду цир­ко­вы­ми фрак­ци­я­ми зелё­ных и синих, в 509 году залив­ши­ми кро­вью ули­цы Рима, свиде­тель­ст­ву­ют о нали­чии и раз­ветв­лён­но­сти кли­ент­ских систем, посред­ст­вом кото­рых раз­лич­ные сена­тор­ские семьи реша­ли граж­дан­скую и поли­ти­че­скую жизнь Рима.

В заклю­че­ние отме­тим, что если, соглас­но источ­ни­кам, Тео­де­рих откры­то напа­дал на сенат толь­ко тогда, когда вынес смерт­ный при­го­вор фило­со­фу Севе­ри­ну Боэцию и его тестю Квин­ту Авре­лию Мем­мию Сим­ма­ху, тем самым запят­нав себя «пер­вым с.47 и послед­ним актом неспра­вед­ли­во­сти, кото­рую он совер­шил по отно­ше­нию к сво­им под­дан­ным»⁷, всё же мож­но утвер­ждать, что вся ост­ро­гот­ская внут­рен­няя поли­ти­ка не оста­но­ви­ла упа­док сена­та, но напро­тив, при­ве­ла к про­грес­си­ру­ю­ще­му ослаб­ле­нию и мар­ги­на­ли­за­ции это­го орга­на. Даже если при­го­во­ры 525 и 526 гг. вызва­ли глу­бо­кое него­до­ва­ние в рядах сена­то­ров и ухуд­ше­ние их отно­ше­ний с ост­ро­гот­ской ари­сто­кра­ти­ей, имен­но мед­лен­ное исчез­но­ве­ние долж­но­стей, необ­хо­ди­мых для досту­па в сенат, пред­став­ля­ло собой вели­чай­шее упу­ще­ние вар­вар­ских пра­ви­тельств. С зака­том prae­tu­ra⁸, ques­tu­ra⁹ и suf­fec­tus¹⁰ ста­ло фак­ти­че­ски невоз­мож­ным уча­стие spec­ta­bi­les и cla­ris­si­mi в заседа­ни­ях сена­та, что, таким обра­зом, ста­ло исклю­чи­тель­ной пре­ро­га­ти­вой il­lustres. Не сле­ду­ет забы­вать так­же о дру­гих, менее извест­ных, но не менее зна­чи­мых при­ме­рах нару­ше­ний сена­тор­ских прав и пол­но­мо­чий. Воен­ные вла­сти зача­стую были склон­ны неза­кон­но осу­ществлять граж­дан­ские функ­ции¹¹, и сам король вме­ши­вал­ся в дела отдель­ных сена­то­ров, как в слу­чае с пре­фек­том пре­то­рия Ани­ци­ем Про­бом Фау­стом Ниге­ром Млад­шим, кото­рый был под­верг­нут круп­но­му штра­фу и опи­сан как «no­tus il­le ar­ti­fex»^{[5] 12}.

Поли­ти­ка Юсти­ни­а­на

Вой­на

Несо­мнен­но, гот­ская вой­на нанес­ла сена­тор­ско­му сосло­вию смер­тель­ный удар, посколь­ку при­ве­ла к разо­ре­нию и смер­ти мно­гих сена­то­ров. Четы­ре оса­ды, кото­рым под­верг­ся город Рим¹⁴, раз­ру­ше­ние Мила­на¹⁵, голод¹⁶ и чума коси­ли насе­ле­ние полу­ост­ро­ва. В рай­о­нах, наи­бо­лее постра­дав­ших от наше­ст­вий обе­их армий, Про­ко­пий свиде­тель­ст­ву­ет даже о слу­ча­ях кан­ни­ба­лиз­ма¹⁷. Сена­то­ры ста­ли объ­ек­том ост­ро­гот­ско­го воз­мездия из-за пер­во­на­чаль­ной под­держ­ки, ока­зан­ной мно­ги­ми из них импер­ским вой­скам¹⁸. Мно­гие сена­то­ры были заклю­че­ны в тюрь­мы и взя­ты в залож­ни­ки¹⁹, мно­гие утра­ти­ли своё состо­я­ние и стра­да­ли от голо­да²⁰, и, нако­нец, когда судь­ба вой­ны была уже реше­на, рука­ми ост­ро­готов с.48 были уби­ты три­ста моло­дых ари­сто­кра­тов, взя­тых в залож­ни­ки к севе­ру от реки По²¹. Одна­ко анти­а­ри­сто­кра­ти­че­ская поли­ти­ка Тоти­лы мог­ла бы стать ещё более пагуб­ной для сена­то­ров, посколь­ку име­ла целью пря­мое воздей­ст­вие на эко­но­ми­че­ские инте­ре­сы сосло­вия.

Тяжесть нало­го­во­го бре­ме­ни была тако­ва, что упла­та нало­га на соб­ст­вен­ность была рав­но­силь­на вла­де­нию дан­ной зем­лёй. Сво­ей поли­ти­кой Тоти­ла пре­до­ста­вил кре­стья­нам соб­ст­вен­ность, обес­пе­чив не под­ле­жа­щее оцен­ке уве­ли­че­ние дохо­дов. Дей­ст­вия ост­ро­гот­ско­го коро­ля были, веро­ят­но, вре­мен­ны­ми, экс­трен­ной мерой для рек­ви­зи­ции капи­та­лов, необ­хо­ди­мых для про­дол­же­ния вой­ны, но тем не менее пред­став­ля­ли собой нов­ше­ство в отно­ше­ни­ях меж­ду коро­лём, ари­сто­кра­та­ми и кре­стья­на­ми. Уда­рив по его эко­но­ми­че­ской базе, Тоти­ла пытал­ся под­чи­нить себе сена­тор­ское сосло­вие. Одна­ко меро­при­я­тия Тоти­лы были анну­ли­ро­ва­ны зако­на­ми, издан­ны­ми по воле Кон­стан­ти­но­по­ля после окон­ча­ния вой­ны.

Вой­на уско­ри­ла кон­чи­ну сена­та. Мно­гие сена­то­ры реши­ли бежать из Рима, и мно­гие из них, такие как Кас­си­о­дор, Либе­рий, ca­put se­na­tus Цетег, пат­ри­ций Деций и ex con­sul Аль­бин Васи­лий выбра­ли местом убе­жи­ща Кон­стан­ти­но­поль. Они обра­зо­ва­ли сво­его рода «ита­лий­скую коло­нию» при дво­ре Юсти­ни­а­на и пыта­лись ока­зы­вать дав­ле­ние на импе­ра­то­ра, чтобы он с бо́льшим усер­ди­ем и бо́льши­ми сред­ства­ми под­дер­жи­вал воен­ную кам­па­нию на полу­ост­ро­ве. Неко­то­рые из них так­же игра­ли актив­ную роль в про­веде­нии визан­тий­ской поли­ти­ки. Напри­мер, Цетег в 550–552 гг. сотруд­ни­чал с Юсти­ни­а­ном с целью убедить папу Виги­лия отка­зать­ся от сво­ей твёр­дой оппо­зи­ции ука­зу «О трёх гла­вах»²³. Со сво­ей сто­ро­ны, визан­тий­ская армия в Ита­лии про­яви­ла опре­де­лён­ное вни­ма­ние к судь­бе ари­сто­кра­ти­че­ских семейств и взя­лась, как в слу­чае с акци­ей коман­дую­ще­го Иоан­на в Мин­тур­но, осво­бо­дить сена­то­ров и их жён, взя­тых в залож­ни­ки ост­ро­гота­ми²⁴.

Одна­ко, поми­мо слу­ча­ев сотруд­ни­че­ства, не было недо­стат­ка в про­ти­во­ре­чи­ях меж­ду ита­лий­ца­ми и визан­тий­ски­ми вой­ска­ми. Дли­тель­ность вой­ны, непо­мер­ное нало­го­вое бре­мя, все­вла­стие при­слан­ных из Кон­стан­ти­но­по­ля чинов­ни­ков и наси­лия, чини­мые окку­па­ци­он­ной арми­ей, поро­ди­ли у жите­лей полу­ост­ро­ва широ­ко рас­про­стра­нён­ное чув­ство недо­ве­рия и нетер­пи­мо­сти. Рас­кол «Трёх Глав» пред­став­ля­ет собой наи­бо­лее оче­вид­ное след­ст­вие таких настро­е­ний. Этот рас­кол был самым насто­я­щим поли­ти­че­ским актом, папа фак­ти­че­ски был неотъ­ем­ле­мой частью сена­тор­ско­го сосло­вия, и его оппо­зи­ция име­ла как поли­ти­че­скую, так и рели­ги­оз­ную при­чи­ну.

с.49 В целом, одна­ко, власть сена­то­ров посте­пен­но сокра­ща­лась. Хотя они и пыта­лись повли­ять на поли­ти­ку Юсти­ни­а­на, про­дол­же­ние вой­ны умень­ши­ло их спо­соб­ность дей­ст­во­вать в поль­зу вое­на­чаль­ни­ков. Источ­ни­ки не упо­ми­на­ют ни об одной воен­ной акции, запла­ни­ро­ван­ной или про­ведён­ной пред­ста­ви­те­ля­ми сена­та. Един­ст­вен­ную воен­ную опе­ра­цию под руко­вод­ст­вом ита­лий­ца пла­ни­ро­вал некий Тул­ли­ан, кото­ро­го Про­ко­пий назвал ἀνέρ Ῥωμαῖος^{[8] 25}. По всей веро­ят­но­сти, это озна­ча­ет, что Тул­ли­ан не был сена­тор­ско­го про­ис­хож­де­ния. Сна­ча­ла он про­сил и добил­ся пре­кра­ще­ния наси­лия над насе­ле­ни­ем Кано­зы, а поз­же сумел воору­жить сво­их кре­стьян и успеш­но под­дер­жать визан­тий­ские вой­ска. Одна­ко эти дей­ст­вия были сведе­ны на нет Тоти­лой, заста­вив­шим пат­ри­ци­ев, сво­их залож­ни­ков в Кам­па­нии, послать неко­то­рых слуг во вр