Первая революция:
Император Цезарь, 36—28 гг. до н. э.

с.1 Спу­стя шесть деся­ти­ле­тий после выхо­да в свет в нача­ле Вто­рой Миро­вой вой­ны «Рим­ская рево­лю­ция» Рональ­да Сай­ма оста­ёт­ся непре­взой­дён­ной — как рас­сказ о собы­ти­ях, как порт­рет юно­го узур­па­то­ра на пути к вла­сти, как рекон­струк­ция цело­го клас­са новых людей, полу­чив­ших теперь соб­ст­вен­ное место в рим­ской поли­ти­че­ской систе­ме, и как изо­бра­же­ние — преж­де все­го посред­ст­вом латин­ской лите­ра­ту­ры — насто­я­щей «рево­лю­ции», про­изо­шед­шей меж­ду 40-ми и 20-ми гг. до н. э.: рево­лю­ции созна­ния, в ходе кото­рой ко всем, как к рим­ля­нам, так и к нерим­ля­нам, при­шло пони­ма­ние того, что теперь они живут в государ­стве, власть в кото­ром при­над­ле­жит еди­но­лич­но­му пра­ви­те­лю.

В этой ста­тье мы сно­ва рас­смот­рим решаю­щий этап это­го вели­ко­го пре­об­ра­зо­ва­ния, с того момен­та, когда в 36 г. до н. э. моло­дой, все­го лишь два­дца­ти­се­ми­лет­ний Импе­ра­тор Цезарь вер­нул­ся в Рим после бит­вы при Нав­ло­хе, а Эми­лий Лепид вышел из соста­ва три­ум­ви­ра­та, и до янва­ря 27 г. до н. э., когда уни­каль­ное имя, ранее при­ня­тое этим юно­шей, — «Импе­ра­тор Цезарь, сын Боже­ст­вен­но­го» (Im­pe­ra­tor Cae­sar Di­vi fi­lius) — было сно­ва транс­фор­ми­ро­ва­но в «Импе­ра­тор Цезарь Август, сын Боже­ст­вен­но­го» (Im­pe­ra­tor Cae­sar Di­vi fi­lius Augus­tus).

Вполне оче­вид­но, что лишь после это­го мож­но гово­рить об «авгу­стов­ском режи­ме». Но к это­му вре­ме­ни уже про­яви­лись мно­гие важ­ные тен­ден­ции и про­изо­шло нема­ло глу­бо­ких пере­мен, и мож­но даже ска­зать, что под­лин­ная «Рим­ская рево­лю­ция» про­изо­шла рань­ше, чем пра­ви­тель при­нял имя «Август». с.2 И неко­то­рые из наи­бо­лее выдаю­щих­ся «авгу­стов­ских» авто­ров, напри­мер, Вер­ги­лий, Ливий и Гора­ций про­сла­ви­лись до янва­ря 27 г. до н. э. Пожа­луй, имен­но их, а не Овидия, сле­ду­ет счи­тать глав­ны­ми выра­зи­те­ля­ми авгу­стов­ской идео­ло­гии¹.

Пери­од с 36 по 28 гг. до н. э. важен во мно­гих отно­ше­ни­ях, и ниже я разъ­яс­ню, какие аспек­ты пред­став­ля­ют­ся мне наи­бо­лее зна­чи­мы­ми, а затем подроб­нее оста­нов­люсь на неко­то­рых из них, хоть и не на всех. Преж­де все­го я хотел бы сосре­дото­чить вни­ма­ние на пери­о­де меж­ду бит­вой при Акции и янва­рём 27 г. до н. э., отча­сти пото­му, что Рональд Сайм не отдал долж­но­го этой фазе, а отча­сти пото­му, что сего­дня появи­лись весь­ма при­ме­ча­тель­ные новые свиде­тель­ства, преж­де все­го недав­но опуб­ли­ко­ван­ный аурей 28 г. до н. э.

Итак, спер­ва назо­вём несколь­ко раз­ных, но вза­и­мо­свя­зан­ных харак­те­ри­стик это­го пери­о­да. Преж­де все­го, как сле­ду­ет назы­вать глав­но­го пер­со­на­жа? Как это при­ня­то в англий­ском язы­ке, Рональд Сайм обыч­но име­но­вал его «Окта­виан», а ино­гда «моло­дой Цезарь». Но имя «Окта­виан» ни разу не встре­ча­ет­ся в совре­мен­ных ему источ­ни­ках и едва ли вооб­ще исполь­зо­ва­лось хоть кем-то, кро­ме Цице­ро­на в 44 г. и изред­ка — более позд­них гре­че­ских авто­ров². Это не име­ло бы осо­бо­го зна­че­ния, если бы не то обсто­я­тель­ство, что, как пока­зал сам Рональд Сайм в сво­ей луч­шей, как я до сих пор счи­таю, ста­тье — «Импе­ра­тор Цезарь: иссле­до­ва­ние име­но­ва­ния»³, бес­пре­цедент­ные транс­фор­ма­ции име­ни юно­го Окта­вия име­ли важ­ное зна­че­ние. До 36 г. до н. э. он при­об­рёл уни­каль­ный пре­но­мен — «Импе­ра­тор»; «Цезарь», ког­но­мен Юли­ев Цеза­рей, стал играть роль его номе­на, а обо­жест­вле­ние Юлия Цеза­ря в 42 г. до н. э. дало ему столь же уни­каль­ное и бес­пре­цедент­ное про­ис­хож­де­ние — «сын Боже­ст­вен­но­го».

с.3 Таким обра­зом, его офи­ци­аль­ное имя зву­ча­ло «Импе­ра­тор Цезарь, сын Боже­ст­вен­но­го», и это было тем более важ­нее, что после окон­ча­ния пол­но­мо­чий три­ум­ви­ра­та в кон­це 33 г. до н. э., с чем соглас­ны сего­дня боль­шин­ство иссле­до­ва­те­лей⁴, един­ст­вен­ным отли­чав­шим его офи­ци­аль­ным титу­лом были после­до­ва­тель­ные кон­суль­ства, акту­аль­ные или буду­щие, в 31, 30, 29, 28 и 27 гг. Ещё важ­нее то, что совре­мен­ные ему авто­ры назы­ва­ли его «Цезарь». Это очень замет­но в «Геор­ги­ках» Вер­ги­лия⁵ и вер­но так­же для «Жиз­не­опи­са­ния Атти­ка» Кор­не­лия Непота⁶ и пред­и­сло­вия к трак­та­ту «Об архи­тек­ту­ре» Вит­ру­вия⁷:

Отка­зы­ва­ясь от исполь­зо­ва­ния име­ни «Цезарь», мы упус­ка­ем из виду чрез­вы­чай­но важ­ную отсыл­ку к Юлию Цеза­рю, кото­ро­го Вит­ру­вий вспо­ми­на­ет сра­зу после это­го пас­са­жа, и не отра­жа­ем пре­ем­ст­вен­ность пуб­лич­но­го ими­джа и вос­при­я­тия ново­го пра­ви­те­ля, кото­ро­му было все­го 36 лет, когда он при­нял ког­но­мен «Август». В сти­хотво­ре­ни­ях, напи­сан­ных после это­го, Гора­ций обыч­но про­дол­жа­ет назы­вать его Цеза­рем, но ино­гда име­ну­ет и Авгу­стом, а порой — Цеза­рем Авгу­стом⁸.

Харак­тер поли­ти­че­ской вла­сти дей­ст­ви­тель­но под­верг­ся рево­лю­ци­он­но­му изме­не­нию. Но сле­ду­ет под­черк­нуть, что пуб­лич­ная и явно сфор­му­ли­ро­ван­ная идео­ло­гия этой рево­лю­ции от нача­ла и до кон­ца была с.4 совер­шен­но кон­сер­ва­тив­ной. Сами три­ум­ви­ры были назна­че­ны «для устро­е­ния государ­ства» (rei pub­li­cae con­sti­tuen­dae); соглас­но Аппи­а­ну, сра­зу после бит­вы при Нав­ло­хе они пуб­лич­но выска­зы­ва­ли наме­ре­ние сло­жить власть⁹; и такие же пла­ны озву­чи­ва­лись, по край­ней мере, Анто­ни­ем, перед бит­вой при Акции¹⁰. Такой наблюда­тель, как Кор­не­лий Непот, и, несо­мнен­но, мно­гие дру­гие мог­ли выра­жать мне­ние, что и Цезарь, и Анто­ний стре­мят­ся быть прин­цеп­са­ми не толь­ко в горо­де Риме (urbs Ro­ma), но и во всём мире (or­bis ter­ra­rum)¹¹. Но ни на каком эта­пе не обна­ру­жи­ва­ет­ся свиде­тельств о пуб­лич­ной про­па­ган­де или убеж­де­нии, соглас­но кото­рым для Рима, или для рим­ских граж­дан (ci­ves Ro­ma­ni), или для жите­лей импе­рии было бы жела­тель­но в буду­щем изме­нить поли­ти­че­скую систе­му так, чтобы выс­шую власть в ней полу­чил один чело­век. Вме­сто это­го, начи­ная, по мень­шей мере, с Акция, мы видим совер­шен­но недву­смыс­лен­ное при­зна­ние всех наших источ­ни­ков, как лите­ра­тур­ных, так и доку­мен­таль­ных, что такое изме­не­ние уже состо­я­лось. Све­то­ний, впро­чем, сооб­ща­ет, что Август два­жды всерь­ёз обду­мы­вал воз­мож­ность «отдать государ­ство обрат­но» (de red­den­da re pub­li­ca bis co­gi­ta­vit): в пер­вый раз сра­зу после победы над Анто­ни­ем, во вто­рой раз во вре­мя болез­ни¹². Но он так это­го и не сде­лал.

Пер­вый из этих момен­тов отно­сит­ся к пери­о­ду после бит­вы при Акции, и Дион Кас­сий, кото­рый несо­мнен­но поль­зо­вал­ся Све­то­ни­ем, имен­но так это и понял, когда дати­ро­вал вымыш­лен­ный спор Агрип­пы и Меце­на­та 29 годом до н. э.¹³ Таков пара­докс Рим­ской рево­лю­ции: пуб­лич­ная аргу­мен­та­ция и про­па­ган­да нико­гда не при­зы­ва­ли к уста­нов­ле­нию монар­хи­че­ской вла­сти, но она всё рав­но была уста­нов­ле­на. Если бы когда-либо велась про­па­ган­да в про­ти­во­по­лож­ном смыс­ле, то есть о том, что уста­но­вив­шу­ю­ся монар­хи­че­скую власть необ­хо­ди­мо сло­жить, то, веро­ят­но, с.5 она бы исполь­зо­ва­ла выра­же­ние Све­то­ния: red­de­re rem pub­li­cam. Но она нико­гда не велась. Одна­ко из над­пи­си, кото­рую Лиго­рио видел на Фору­ме, уже мно­го веков извест­но, как зву­ча­ла офи­ци­аль­ная вер­сия в 29 г. до н. э.¹⁴ Государ­ство (res pub­li­ca) было сохра­не­но (con­ser­va­ta):

Одна­ко сего­дня уни­каль­ный аурей, отче­ка­нен­ный в сле­дую­щем, 28 г. до н. э., при­об­ре­тён­ный Бри­тан­ским музе­ем и рас­смот­рен­ный в пре­вос­ход­ной ста­тье Джо­ном Ричем и Джо­на­та­ном Уильям­сом¹⁵, даёт нам сведе­ния об офи­ци­аль­ной про­па­ган­де это­го года и поз­во­ля­ет пол­нее объ­яс­нить, поче­му позд­нее, в сво­их «Дея­ни­ях» (34), Август гово­рил о сво­ём шестом и седь­мом кон­суль­ствах. На авер­се изо­бра­же­на голо­ва Цеза­ря в лав­ро­вом вен­ке и леген­да:

На ревер­се Цезарь изо­бра­жён в куруль­ном крес­ле, со свит­ком в пра­вой руке, рядом с ним на зем­ле сто­ит ларец (scri­nium), а леген­да гла­сит:

Здесь нет необ­хо­ди­мо­сти повто­рять подроб­ный ана­лиз Рича и Уильям­са, кото­рый пока­зы­ва­ет, что Дион Кас­сий, стре­мив­ший­ся при­влечь вни­ма­ние к дра­ма­тич­но­му обсуж­де­нию в сена­те в янва­ре 27 г. и при­ня­тым тогда реше­ни­ям, не сумел пока­зать зна­че­ние важ­ных мер, пред­при­ня­тых уже в 28 г. до н. э. Для целей насто­я­щей ста­тьи важ­на кон­крет­ная фор­му­ли­ров­ка заяв­ле­ния на леген­де ревер­са аурея, кото­рая (как ука­зы­ва­ют Рич и Уильямс) слу­жит точ­ной парал­ле­лью для латин­ской леген­ды на кисто­фор­ных тет­ра­д­рах­мах того же года: LI­BER­TA­TIS с.6 P(opu­li) R(oma­ni) VIN­DEX^[5]16. Идео­ло­гия обе­их монет тес­но вза­и­мо­свя­за­на: кон­сти­ту­ци­он­ный порядок и сво­бо­да уже воз­вра­ще­ны рим­ско­му наро­ду (po­pu­lus Ro­ma­nus), и про­вод­ник, или «защит­ник» этой рестав­ра­ции — Импе­ра­тор Цезарь, сын Боже­ст­вен­но­го.

Если мне поз­во­ле­но будет сде­лать неболь­шое отступ­ле­ние, то леген­да ревер­са даёт воз­мож­ность для рис­ко­ван­но­го пред­по­ло­же­ния. В исто­рио­гра­фии мно­го вни­ма­ния уде­ля­ет­ся фраг­мен­тар­ным строч­кам в Пре­не­стин­ских фастах, отно­с