Ливия Друзилла
Пер. с нем. О. В. Любимовой.
кол. 900 37) Ливия Друзилла [Prosopographia imperii Romani Saec. I. II. III. Berolini, 1897. Vol. 2. P. 291 № 210].
Имена и происхождение
Ливия Друзилла, обычно называемая Ливией; имя Друзилла почти всегда связано с именем Ливия; лишь в исключительных случаях (Suet. Aug. 69; Nep. Att. 19) ее называют просто Друзиллой (Plin. NH. XV. 137; Suet. Aug. 62; Tib. 4; Cass. Dio XLVIII. 15; CIL. VI. 13179; Miller E. Inscriptions grecques découvertes a Thasos // Revue Archéologique. N. S. T. 37. 1879. P. 282 f. (надпись с Тасоса); Mionnet T.E. Description de medailles antiques, Grecques et Romaines. Supplément. T. 1. Paris, 1819. P. 43 № 239). После бракосочетания с Октавианом она больше не использовала официально когномен Друзилла (CIL. VI. 13179 adn.; VI. 4616. 6; VI. 883 и др.). После ее удочерения в род Юлиев по завещанию Августа ее официальным именем стало Юлия Августа (напр., CIL. II. 2038), однако ее часто называли и Ливия Августа (Suet. Cal. 23; Galb. 5; Otho 1) или просто Августа (Suet. Claud. 3; Tac. passim.; CIL. кол. 901 IX. 3661; XI. 3303), или просто Юлия (Mionnet T.E. Op. cit. T. 5. P. 553 № 204—
Отцом Ливии был Марк Ливий Друз Клавдиан, прямой потомок знаменитого цензора Аппия Клавдия Пульхра, через усыновление вошедший в род Ливиев (Vell. II. 75 и 94; Suet. Tib. 3; Tac. Ann. VI. 51; Cass. Dio XLVIII. 44; CIL. IX. 3660 = ILS. 124; 255-263 Fabricius E. Alterthümer auf der Insel Samos // MDAIA. Bd. 9. 1884. S. 257 (надпись с Самоса); Borghesi B. Oeuvres completes. Bd. 5. Paris, 1869. P. 314—
Жизнь до брака с Августом
Ливия родилась 30 января 58 г. до н. э. (Henzen G. Acta Fratrum Arvalium quae supersunt. Berolini, 1874. № XXIV; XLIII; год рождения можно установить только по году смерти и возрасту, названному в Cass. Dio LVIII. 2; о мнимом расхождении возраста, указанного в Plin. NH. XIV. 60 и Cass. Dio loc. cit. ср. Gardthausen V. Augustus und seine Zeit. Bd. 2.2. Leipzig, 1891. S. 633. Anm. 9). Детство Ливии окутано мраком. Едва она повзрослела, ее выдали замуж, вероятно, в 43 г. до н. э., за племянника её отца, Тиберия Клавдия Нерона (Münzer F. Claudius (254) // RE. Bd. 3.2. 1899. Sp. 2777; CIL. VI. 15567; IX. 3662 = ILS. 125a), и 16 ноября 42 г. до н. э. в Риме, где у Тиберия Клавдия Нерона был дом на Палатине, она родила сына, который получил то же имя, что и отец, и впоследствии стал императором Тиберием (ILS. 108 ; Suet. Tib. 5; 14; Willrich H. Livia. Leipzig; Berlin, 1911. S. 75; Gelzer M. Iulius (154) // RE. Bd. 10. 1. 1918. Sp. 478). Эти события произошли в тревожные времена после убийства Цезаря. Отец и супруг Ливии не остались в стороне от столкновений этой эпохи. Оба сперва встали на сторону убийц Цезаря, а отец Ливии покончил с собой после битвы при Филиппах (Vell. II. 71; Cass. Dio XLVIII. 44). Напротив, супруг Ливии, получивший при Цезаре влияние и почетные должности (Suet. Tib. 4; CIL. XII. p. 83), вскоре примкнул к триумвирам (Suet. loc. cit.), чтобы в борьбе между тремя властителями сражаться на стороне противников Октавиана. Даже после поражения Антония он хотел продолжать борьбу самостоятельно, однако вынужден был отступить перед наступающим Октавианом. Он вызвал к себе жену Ливию с маленьким Тиберием и вместе с семьей отправился к Сексту Помпею на Сицилию (Tac. Ann. V. 1; VI. 51; Cass. Dio XLVIII. 15). В рассказе античных авторов об этих событиях важную роль играют трудности бегства кол. 902 и опасность, которой маленький Тиберий подвергал беглецов своим криком (Vell. II. 75; Suet. Tib. 6). Но и на Сицилии беженцы не нашли покоя, так как Тиберий Клавдий Нерон был оскорблён поведением Секста Помпея (Suet. Tib. 4). Поэтому он решил отправиться в Грецию и разыскать Марка Антония. Сначала беглецы некоторое время отдыхали в Спарте (Suet. Tib. 6). За гостеприимство, предоставленное тогда Ливии, Август позднее выразил особую благодарность этому городу во время одной из своих поездок на Восток (Cass. Dio LIV. 7; см. ниже). Бегство через Грецию тоже не обошлось без опасных происшествий. На пустынной тропе среди ночи беглецов застал врасплох лесной пожар, в котором загорелись одежда и волосы Ливии, так что она лишь с трудом спаслась (Suet. Tib. 6). Но вскоре после их прибытия к Антонию политическое положение резко переменилось, и это имело решающее значение для судьбы Ливии.
Ливия и Август
Октавиан и Антоний заключили соглашение, и в свите Антония в Рим вернулся и Тиберий Клавдий Нерон с супругой и маленьким сыном (Vell. II. 77; Tac. Ann. V. 1; Suet. Tib. 4; Drumann W. Geschichte Roms in seinem Übergange von der republikanischen zur monarchischen Verfassung oder Pompeius, Caesar, Cicero und ihre Zeitgenossen. Königsberg, 1834. S. 431, Α. 17). Здесь Октавиан познакомился с молодой красавицей (об изображениях см. ниже) и воспылал к ней неистовой страстью. Его любовь, кажется, не осталась безответной (Suet. Aug. 62; Cass. Dio XLVIII. 34), так как поспешность разводов Октавиана со Скрибонией и Ливии с ее супругом свидетельствует против мнения Ферреро о том, что решающее значение для обеих сторон имели лишь политические соображения (Ferrero G. Die Frauen der Caesaren / Übers. von E. Kapff. Aufl. 2. Stuttgart, 1914; ср. также Tac. Ann. V. 1). Через несколько месяцев Ливия должна была родить второго ребенка (Suet. Tib. 4), и Октавиан счел нужным проконсультироваться у понтификов, не является ли это препятствием для немедленного брака (Tac. Ann. V. 1; Cass. Dio XLVIII. 44). Для этого исключительного случая понтифики изобрели чрезвычайно остроумный ответ (Cass. Dio loc. cit.), так что свадьба состоялась, вероятно, в начале 38 г. до н. э. Покинутый супруг Ливии на свадьбе согласился выступить в роли отца невесты (Suet. Tib. 4; Cass. Dio XLVIII. 44). Вполне естественно, что странная спешка с разводом и новым браком шокировала общество и породила немало шуток и серьезного негодования (Suet. Aug. 69; Cal. 25; Cass. Dio XLVIII. 44), тем более, что и позднее критики закона Августа о браке не прошли мимо этих событий. Через три месяца после свадьбы на свет появился второй сын Ливии, Нерон Клавдий Друз (Gärtner H. Claudius (139) // RE. Bd. 3.2. 1899. Sp. 2703). День рождения Друза точно не известен, он выпадает на период с конца марта до начала июля 38 г. до н. э. (Gardthausen V. Op. cit. Bd. 2.2. кол. 903 S. 634. Anm. 14; Gärtner H. Op. cit. Sp. 2706). Римские зубоскалы осмеяли и это событие, и скоро появился насмешливый стих: τοῖς εὐτυχοῦσι καὶ τρίμηνα παιδία[1] (Comicorum Atticorum Fragmenta / Ed. T. Kock. Bd. 3. Lipsiae, 1888. S. 449 № 213; Suet. Claud. 1; Cass. Dio XLVIII. 44). Однако вопрос о том, не был ли Друз внебрачным сыном Августа, которого Ливия зачала в прелюбодеянии, обсуждался и всерьез (Suet. Claud. 1). Вероятно, именно поэтому Август зафиксировал истинное положение дел в своей автобиографии (Cass. Dio XLVIII. 44). Он сразу отправил новорожденного мальчика отцу, в доме которого тот оставался вместе с братом Тиберием до 33 г. до н. э., когда Тиберий Клавдий Нерон скончался (Suet. Tib. 6; Cass. Dio loc. cit.). Затем оба мальчика вернулись к матери, в дом Октавиана, которого их отец назначил опекуном (Cass. Dio loc. cit.). Брак Октавиана и Ливии остался бездетным, хотя Август очень хотел иметь наследника мужского пола, чтобы укрепить и продолжить династию. Единственный их общий ребенок родился мертвым раньше срока (Suet. Aug. 63; Plin. NH. VII. 57).
Несмотря на такую поспешность, брак Августа и Ливии не оказался опрометчивым. Благодаря своим умственным способностям и душевным качествам Ливия идеально подходила для того, чтобы находиться рядом с Августом, быть его незаменимой помощницей и советницей и не только безупречно исполнять обязанности хозяйки дома и матери, но и в полной мере занять место императрицы, первой женщины в империи и в сущности основать его (Suet. Aug. 62: Liviam Drusillam… abduxit dilexitque et probavit unice ac perseveranter[2]). Даже бегло взглянув на достоверные изображения Ливии (см. ниже), можно увидеть, что она не только была очень красива, но и обладала силой воли и энергией и не позволяла чувствам легко брать верх над разумом. Это впечатление подтверждается описанием ее характера у античных авторов. Она способна была, не умаляя своего достоинства, великодушно закрывать глаза на эпизодические измены мужа (Suet. Aug. 69; Tac. Ann. V. 1: «снисходительная супруга» (uxor facilis); Cass. Dio LIV. 19; LVI. 43). Нелепо приукрашенный рассказ Диона Кассия (LIV. 19) о состязании в красоте между Ливией и Теренцией, супругой Мецената и любовницей Августа, во время поездки в Галлию в 16 г. до н. э. (Gardthausen V. Op. cit. Bd. 1.2. S. 776 ff.), и еще более бессмысленный слух о том, что Ливия сама поощряла супруга к разврату (Suet. Aug. 71), не следует принимать на веру (вдвойне сомнительна интерпретация картины с Гермесом, Аргусом и Ио, найденной в доме Ливии, в контексте подобного поведения Ливии (Gardthausen V. Op. cit. Bd. 1.2. S. 1026), тем более, что Ливия переехала в дом, где была найдена рассматриваемая картина, лишь после смерти Августа [Willrich H. Op. cit. S. 76]). Сама Ливия не позволяла себе того же, что и ее муж, кол. 904 но тщательно оберегала свою репутацию (Sen. Dial. VI. 4. 3: opinionis suae custos diligentissima[3]; Tac. Ann. V. 1: sanctitate domus priscum ad morem[4]; Val. Max. VI. 1. 1).
Хотя круг обязанностей Ливии был значительно шире, чем у традиционной хозяйки римского дома, она особенно гордилась тем, что достойно руководила большим домом и подавала другим пример своим образом жизни и хозяйственностью (Tac. Ann. V. 1). Август носил лишь ту одежду, которая была изготовлена рабынями в его доме под надзором его супруги (Suet. Aug. 73). Ее скромный образ жизни, нелюбовь к роскошным яствам и одеяниям (Plin. NH. XIV. 60; XIX. 92; Cass. Dio LIV. 16) способствовали борьбе Августа с порчей нравов в столице; её образ жизни поддерживал также законодательсто императора о морали и браке, на которое Ферреро (Ferrero G. Op. cit. S. 48) приписывает ей значительное влияние; при этом она предоставляла приданое девушкам из обедневших семей и обеспечивала образование многих детей из сенаторского сословия (Cass. Dio LVIII. 2). Вероятно, в связи с этим в Египте ее почитали как покровительницу брака (Blumental F. Der ägyptische Kaiserkult // Archiv für Papyrusforschung und verwandte Gebiete. Bd. 5. 1913. S. 341). Однако не только в этой сфере, представлявшей для женщин особый интерес, Август мог рассчитывать на советы и деятельную помощь Ливии. Он часто обсуждал с ней важные дела (Sen. Dial. VI. 4. 3: cui non tantum quae in publicum emittuntur nota, sed omnes animorum vestrorum motus[5]) и придавал значение ее мнению, о чём свидетельствует тот факт, что он составлял план таких бесед, чтобы собрать самые важные пункты и иметь возможность серьезно обсудить их, а также, вероятно, чтобы записать мнение жены по каждому пункту и позднее еще раз спокойно его обдумать (Suet. Aug. 84). Представляется недопустимым на основании этой привычки, проявлявшейся в беседах не только с Ливией, делать вывод, что Август таким образом выражал недоверие к Ливии (Gardthausen V. Op. cit. Bd. 1.2. S. 1024). Из слов Tac. Ann. V. 1: cum artibus mariti bene composita[6] следует, что она относилась с полным пониманием к политическим мероприятиям Августа. Видимо, она пользовалась своим влиянием на супруга, чтобы смягчать наиболее строгие его меры, насколько это допускали справедливые политические интересы, как в случае заговора Корнелия Цинны в 4 г. до н. э. (Cass. Dio LV. 22; LVIII. 2; Sen. Clem. I. 9. 6). Однако было бы неверно сделать из этих сообщений вывод, что влияние императрицы на Августа было всесильным. О том, что Август умел отстаивать свое мнение перед супругой, свидетельствует случай, когда она попросила Августа предоставить гражданство галлу, своему протеже, но тот лишь освободил его от налогов (Suet Aug. 40).
Со временем Август так привык прислушиваться к советам Ливии во всех важных делах, кол. 905 что ей приходилось сопровождать его почти во всех поездках, даже если он годами не возвращался в Рим (Sen. Dial. VI. 4. 3; Tac. Ann. III. 34). Едва ли обоснованно из пассажа Плутарха (Ant. 83) делать вывод, что Ливия сопровождала Октавиана и в Египте после победы над Антонием (Aschbach J. Livia, Gemahlin des Kaiser Augustus. Wien, 1864. S. 11). Из него следует лишь то, что Клеопатра тоже ожидала, что Ливия может оказать на Августа благоприятное для нее влияние. С уверенностью можно утверждать, что Ливия участвовала во второй поездке Августа на Восток в 22 г. до н. э., когда для нее на борт даже взяли молочную козу (Krinagoras c. 26 Rub.; Cichorius C. Rom und Mytilene. Leipzig, 1888. S. 58; Gardthausen V. Op. cit. Bd. 1.2. S. 810). Если бы Ливия не сопровождала императора, он вряд ли счел бы нужным посетить Спарту, которая теперь была вознаграждена за помощь и гостеприимство, оказанные Ливии во время её бегства (Cass. Dio LIV. 7). Однако в Афины император не заехал, и не исключено, что именно тогда афиняне решили оказать божественные почести Ливии и дочери императора Юлии, чтобы вернуть его утраченное расположение, (IG. III. 316; Wolters P. Inschrift aus dem Dionysostheater // MDAIA. Bd. 14. 1889. S. 321; Judeich W. Topographie von Athen. München, 1905. S. 94, 221 Anm. 16). Культ новых богинь был связан с культом Гестии на Акрополе (Willrich H. Op. cit. P. 64). Вероятно, во время этой поездки Ливия пожертвовала Дельфийскому храму золотое яйцо (Plut. De Εἰ apud Delphes. 3). Когда императорская чета посетила Сирию, туда явилась Саломея, сестра Ирода, чтобы вместе с братом приветствовать их, и этого краткого знакомства оказалось достаточно, чтобы завязать дружбу, имевшую для обеих женщин важное значение (см. ниже, с.914).
О том, что Ливия сопровождала Августа и в его поездке в Галлию в 16 г. до н. э., уже упоминалось (см. выше, с.904). За исключением путешествия императорской четы в Тицин за телом Друза и последней поездки императора в Кампанию (см. ниже), слова Тацита (Ann. III. 34): quotiens divum Augustum in Occidentem atque Orientem meavisse comite Livia[7] нельзя связать с конкретными свидетельствами, хотя таких случаев, наверное, было гораздо больше.
Во всяком случае, мы видим, что Ливия ни в коем случае не ограничивалась узким кругом домашних обязанностей римской матроны, но занимала особое положение как супруга первого лица империи, а также играла важную роль в общественной жизни.
Это особое положение Ливии было узаконено вскоре после ее вступления в брак с Октавианом. Уже в 35 г. до н. э. Ливия и Октавия, сестра Октавиана и супруга Антония, получили право самостоятельно управлять имуществом. Им также была предоставлена sacrosanctitas, неприкосновенность плебейских трибунов. Кроме того, уже тогда было разрешено воздвигать статуи обеих женщин (Cass. Dio XLIX. 38; LVIII. 2; Willrich H. Op. cit. S. 54). Право самостоятельно кол. 906 распоряжаться собственностью для Ливии было вовсе не пустой формальностью, так как, вероятно, уже тогда у нее было собственное имущество и постепенно она получала все больше за счет дарений, наследств и т. д., так что ей понадобилась целая армия служащих, вольноотпущенников и рабов. Уже вскоре после брака с Октавианом она владела знаменитой Куриной виллой (ad Gallinas) в Примапорте, лавровая роща которой приобрела особое значение для рода Юлиев (Cass. Dio LVIII. 52; Plin. NH. XV. 137ff.; Suet. Galb. 1; Serv. Aen. VI. 230). Найденная здесь прекрасная статуя Августа из Примапорты, вероятно, была создана по заказу и за счет Ливии; по мнению Студнички (Studniczka P. Zur Augustusstatue der Livia // MDAIR. Bd. 25. 1910. S. 28ff.) это произошло в 18 г. до н. э. Как указывает название, еще при жизни Августа императрица владела в Галлии рудником, где добывали особый сорт меди, aes Livianum (Plin. NH. XXXIV. 3; Hirschfeld O. Die kaiserlichen Verwaltungsbeamten bis auf Diocletian / 2 Aufl. Berlin, 1905. S. 158). Также при жизни супруга она распорядилась за свой счет восстановить разрушенный храм Женской Фортуны на Латинской дороге (CIL. VI. 883; Val. Max. I. 8. 4). Ливия также взяла на себя часть расходов на устройство Пятилетних игр, которые в 10 г. до н. э. учредил Ирод по случаю освящения нового портового города Кесарии. Кроме того, императорская чета отправила дружественному правителю богатые посвятительные дары для нового храма в Иерусалиме (Ios. Flav. AI. XVI. 5. 1; BI. V. 13. 6). На Капитолии Ливия посвятила огромный кристалл весом 150 фунтов (Plin. NH. XXXVII. 27).
Для своих рабов и вольноотпущенников Ливия построила особую гробницу, колумбарий (CIL. VI. p. 878 ff.), и титулы погребенных здесь слуг императрицы, упомянутые в надписях, показывают, что еще при жизни ее мужа управление ее имуществом и ведение ее хозяйства требовали очень специфической иерархической системы должностей (CIL. VI. 3965—
Ливия выходила из дома и появлялась в обществе не только во время поездок императорской четы. В Риме она тоже должна была исполнять представительские обязанности, и ее достойное поведение на публике служило образцом, который Август рекомендовал своей дочери Юлии для подражания (Cass. Dio XLIV. 16; Macrob. Sat. II. 5). Вместе с супругом она была удостоена чести пировать в храме Согласия (Cass. Dio XLIX. 18). Посланники, привозившие в Рим прошения для подачи императору, заручались также заступничеством императрицы. Другие возвращались к ней, чтобы поблагодарить за милость (IG. XII. 2. 60 l. 28—
На Тасосе ее почитали как «богиню-благодетельницу» (θεὰ εὐεργέτις) (Miller E. Op. cit. P. 283, ср. IG. XII. 8 [1909] № 381 A, B, 19—