Политическая позиция Гая Атея Капитона, плебейского трибуна 55 г. до н. э.

с.556 В ста­тье рас­смат­ри­ва­ет­ся гипо­те­за о сотруд­ни­че­стве пле­бей­ско­го три­бу­на 55 г. до н. э. Гая Атея Капи­то­на с Цеза­рем, выдви­ну­тая неза­ви­си­мо друг от дру­га Е. В. Смы­ко­вым и П. Буон­джор­но. Рас­смот­ре­на поли­ти­че­ская пози­ция Атея в год его три­бу­на­та и на сле­дую­щих эта­пах его карье­ры, в том чис­ле про­бле­ма­тич­ные свиде­тель­ства, отно­ся­щи­е­ся к 54 и 52 г. до н. э., цен­зор­ское заме­ча­ние, полу­чен­ное Ате­ем в 50 г. до н. э., хода­тай­ство Цице­ро­на в защи­ту инте­ре­сов Атея в 46 г. до н. э. и уча­стие послед­не­го в бутрот­ской земель­ной комис­сии в 44 г. до н. э. Сде­лан вывод об обос­но­ван­но­сти тра­ди­ци­он­ной точ­ки зре­ния, соглас­но кото­рой в 55 г. до н. э. Атей был сто­рон­ни­ком Като­на, а на сто­ро­ну Цеза­ря пере­шел не ранее 50 г. до н. э. Пока­за­но, что Атей не ока­зы­вал Цеза­рю важ­ных услуг, а его вклю­че­ние в земель­ную комис­сию не сле­ду­ет рас­це­ни­вать как знак рас­по­ло­же­ния к нему Цеза­ря.

Клю­че­вые сло­ва: Гай Атей Капи­тон, Цезарь, Красс, пер­вый три­ум­ви­рат, опти­ма­ты, Тре­бо­ни­ев закон, ауспи­ции, рас­пре­де­ле­ние зем­ли, вете­ра­ны, Бутрот

---

Po­li­ti­cal al­le­gian­ce of Gai­us Atei­us Ca­pi­to, ple­beian tri­bu­ne of 55 BC
Ol­ga V. Liu­bi­mo­va

The ar­tic­le res­ponds to the hy­po­the­sis about the col­la­bo­ra­tion of Gai­us Atei­us Ca­pi­to, the ple­beian tri­bu­ne of 55 BC, with Cae­sar, sug­ges­ted in­de­pen­dently by E. V. Smy­kov and P. Buon­gior­no. The po­li­ti­cal po­si­tion of Atei­us in 55 BC and at la­ter sta­ges of his ca­reer is с.557 con­si­de­red, inclu­ding rather prob­le­ma­tic evi­den­ce re­la­ting to the events of 54 and 52 BC, a cen­so­rial no­te im­po­sed on Atei­us in 50 BC, Ci­ce­ro’s pe­ti­tion in de­fen­se of Atei­us in 46 BC and the lat­ter’s par­ti­ci­pa­tion in the Buth­ro­tum land com­mis­sion in 44 BC. It is conclu­ded that the tra­di­tio­nal point of view, ac­cor­ding to which Ca­pi­to was a sup­por­ter of Ca­to in 55 BC and joi­ned Cae­sar no ear­lier than 50 BC, is mo­re jus­ti­fied. It is shown that Atei­us did not per­form any sig­ni­fi­cant ser­vi­ces to Cae­sar, and Atei­us’ par­ti­ci­pa­tion in the land com­mis­sion should not be re­gar­ded as a sign of Cae­sar’s friendly at­ti­tu­de towards him.

Keywords: Gai­us Atei­us Ca­pi­to, Cae­sar, Cras­sus, ‘first tri­um­vi­ra­te’, op­ti­ma­tes, lex Tre­bo­nia, aus­pi­ces, distri­bu­tion of land, ve­te­rans, Buth­ro­tum

---

Гай Атей Капи­тон, пле­бей­ский три­бун 55 г.,¹ изве­стен сво­им кон­флик­том с кон­су­ла­ми это­го года — Пом­пе­ем и Крас­сом: Капи­тон актив­но про­ти­во­дей­ст­во­вал при­ня­тию Тре­бо­ни­е­ва зако­на о про­вин­ци­ях кон­су­лов, а затем вся­че­ски пре­пят­ст­во­вал отъ­езду Крас­са в Сирию (Dio Cass. XXXIX. 32. 3; 34. 1; 35—36; Plut. Crass. 16. 6—7; App. BC. II. 18. 66). Тра­ди­ци­он­но в исто­рио­гра­фии Атей рас­смат­ри­ва­ет­ся как про­тив­ник «три­ум­ви­ров» и союз­ник Като­на и Фаво­ния, кото­рые тоже ока­зы­ва­ли сопро­тив­ле­ние кон­су­лам (Dio Cass. XXXIX. 34. 1; 35—36)². Одна­ко в 2010 и 2011 гг. были опуб­ли­ко­ва­ны две ста­тьи, авто­ры кото­рых неза­ви­си­мо друг от дру­га при­шли к выво­ду, что в 55 г. Атей Капи­тон отста­и­вал инте­ре­сы Цеза­ря, при­чем в каче­стве аргу­мен­тов при­во­ди­лись неко­то­рые обсто­я­тель­ства после­дую­щей карье­ры Атея³. Не при­хо­дит­ся сомне­вать­ся, что после окон­ча­ния граж­дан­ской вой­ны Атей нахо­дил­ся в лаге­ре Цеза­ря: в 44 г. дик­та­тор сде­лал его чле­ном комис­сии по рас­пре­де­ле­нию зем­ли в Бутро­те (Cic. Att. XVI. 16c, 16f). Но в какой момент он при­мкнул к Цеза­рю и чьи инте­ре­сы защи­щал в свой три­бу­нат? Попы­та­ем­ся еще раз рас­смот­реть эту про­бле­му.

Скуд­ные сведе­ния о семье Атея недав­но про­ана­ли­зи­ро­вал П. Буон­джор­но⁴: соглас­но его убеди­тель­ной рекон­струк­ции, Атеи Капи­то­ны про­ис­хо­ди­ли из горо­да Каст­рум Новум в южной Этру­рии; отец Атея слу­жил цен­ту­ри­о­ном в армии Сул­лы в Пер­вой Мит­ри­да­то­вой войне (Plut. Sull. 14. 3; Tac. Ann. III. 75. 1), а брат Атея Луций, как и он сам, был сена­то­ром, в 51 г. нахо­дил­ся в ран­ге кве­сто­рия (Cic. Fam. VIII. 8. 5; 6), а позд­нее достиг пре­ту­ры (Tac. Ann. III. 75. 1). О жиз­ни и карье­ре Атея до его три­бу­на­та в 55 г. нет ника­ких сведе­ний, поэто­му начи­нать рас­смот­ре­ние при­хо­дит­ся с это­го года.

Дион Кас­сий сооб­ща­ет, что Пом­пею и Крас­су, кон­су­лам 55 г., уда­лось добить­ся сотруд­ни­че­ства всех пле­бей­ских три­бу­нов это­го года, кро­ме двух: Гая Атея Капи­то­на и Пуб­лия Акви­лия Гал­ла (Dio Cass. XXXIX. 32. 3). Когда пле­бей­ский три­бун Тре­бо­ний внес зако­но­про­ект о пре­до­став­ле­нии кон­су­лам в каче­стве про­вин­ций Сирии с.558 и двух Испа­ний, ему вос­про­ти­ви­лись Катон и Фаво­ний, вос­поль­зо­вав­шись под­держ­кой этих двух три­бу­нов, а так­же дру­гих поли­ти­ков⁵ (34. 1). В день голо­со­ва­ния сто­рон­ни­ки кон­су­лов запер­ли Акви­лия в зда­нии сена­та, а Атея вме­сте с Като­ном и Фаво­ни­ем не впу­сти­ли на форум. Атей и Катон, взо­брав­шись на пле­чи сто­яв­ших рядом людей, попы­та­лись объ­явить, что наблюда­ли зна­ме­ния, тре­бу­ю­щие роспус­ка собра­ния, но слу­жи­те­ли пле­бей­ских три­бу­нов вытес­ни­ли их, а неко­то­рых из их спут­ни­ков рани­ли, и даже уби­ли (35). Когда закон был при­нят и тол­па нача­ла рас­хо­дить­ся, Атей вывел к наро­ду сво­его окро­вав­лен­но­го кол­ле­гу Акви­лия, кото­рый к тому вре­ме­ни успел выбрать­ся из курии и полу­чить ране­ние в стыч­ке, и него­дую­щи­ми выска­зы­ва­ни­я­ми вызвал в наро­де воз­му­ще­ние, кото­рое уда­лось успо­ко­ить толь­ко при­быв­шим на форум кон­су­лам. Те немед­лен­но поста­ви­ли на голо­со­ва­ние закон о про­дле­нии пол­но­мо­чий Цеза­ря⁶; их про­тив­ни­ки — в том чис­ле, види­мо, и Атей⁷ — попы­та­лись высту­пить про­тив, но сно­ва ниче­го не доби­лись (36. 1—2).

После при­ня­тия Тре­бо­ни­е­ва зако­на Атей не пре­кра­тил борь­бу. Вме­сте со сво­им кол­ле­гой Акви­ли­ем⁸ он при­влек к суду кон­суль­ских лега­тов, при­чем эти про­цес­сы рас­смат­ри­ва­лись как напа­де­ние на самих кон­су­лов и их меро­при­я­тия (Dio Cass. XXXIX. 39. 2), а так­же пре­пят­ст­во­вал про­во­див­ше­му­ся ими набо­ру и попы­тал­ся анну­ли­ро­вать Тре­бо­ни­ев закон (39. 3). Пом­пей вос­поль­зо­вал­ся дей­ст­ви­я­ми три­бу­нов как пред­ло­гом для того, чтобы остать­ся в Риме, но Красс твер­до решил выехать в Сирию и исполь­зо­вал про­тив три­бу­нов силу, после чего они, види­мо, отка­за­лись от борь­бы (39. 4—5). Одна­ко в день отъ­езда Крас­са в про­вин­цию Атей пред­при­нял послед­нюю попыт­ку поме­шать ему: когда Красс совер­шал тра­ди­ци­он­ные обряды на Капи­то­лии, Атей сно­ва заявил, что наблюдал дур­ные зна­ме­ния (Cic. Div. I. 29—30; Dio Cass. XXXIX. 39. 6; Vell. II. 46. 3; Lu­can. III. 126—127). Красс при под­держ­ке сво­его кол­ле­ги Пом­пея пре­не­брег этим заяв­ле­ни­ем⁹; тогда с.559 Атей попы­тал­ся его аре­сто­вать, но осталь­ные три­бу­ны это­му вос­пре­пят­ст­во­ва­ли. Нако­нец, у ворот Рима Атей повто­рил свое заяв­ле­ние о зна­ме­ни­ях¹⁰ и, воз­мож­но, даже пре­дал Крас­са про­кля­тию¹¹, одна­ко тот все же поки­нул Рим (Dio Cass. XXXIX. 39. 5—6; Plut. Crass. 16. 7—8; App. BC. II. 18. 66).

Итак, мы видим, что на про­тя­же­нии все­го сво­его три­бу­на­та Атей весь­ма после­до­ва­тель­но про­ти­во­дей­ст­во­вал кон­су­лам, осо­бен­но Крас­су, и сотруд­ни­чал с Като­ном и Фаво­ни­ем, закля­ты­ми вра­га­ми три­ум­ви­ра­та. На каком же осно­ва­нии его мож­но при­чис­лить к сто­рон­ни­кам Цеза­ря, кото­рый в то вре­мя являл­ся союз­ни­ком обо­их кон­су­лов?

П. Буон­джор­но ссы­ла­ет­ся на свиде­тель­ство Дио­на Кас­сия (XXXIX. 33. 3), соглас­но кото­ро­му дру­зья Цеза­ря были недо­воль­ны зако­но­про­ек­том Тре­бо­ния о кон­суль­ских про­вин­ци­ях, ибо опа­са­лись, что, достиг­нув сво­их целей, Пом­пей и Красс не поз­во­лят Цеза­рю оста­вать­ся намест­ни­ком Гал­лии¹². По его мне­нию, Атей Капи­тон был одним из этих дру­зей и про­ти­во­дей­ст­во­вал при­ня­тию Тре­бо­ни­е­ва зако­на в инте­ре­сах Цеза­ря.

Преж­де все­го сле­ду­ет отме­тить, что это свиде­тель­ство Дио­на Кас­сия не слиш­ком надеж­но: соглас­но дру­гим источ­ни­кам, вопрос о про­дле­нии намест­ни­че­ства Цеза­ря (как и вопрос о кон­суль­стве и про­вин­ци­ях Пом­пея и Крас­са) был согла­со­ван три­ум­ви­ра­ми еще годом ранее, в Луке (Plut. Crass. 14. 6—7; Pomp. 51. 4—5; Caes. 21. 6; Suet. Iul. 24. 1; App. BC. II. 17), одна­ко Дион Кас­сий ниче­го не зна­ет об этих дого­во­рен­но­стях. Поэто­му в после­дую­щем рас­ска­зе он суще­ст­вен­но иска­жа­ет вза­и­моот­но­ше­ния меж­ду ними и, в част­но­сти, счи­та­ет, что Пом­пей и Красс ста­ли доби­вать­ся кон­су­ла­та из зави­сти к успе­хам Цеза­ря (XXXIX. 25—27)¹³. Едва ли мож­но без­ого­во­роч­но при­нять кар­ти­ну, нари­со­ван­ную у Дио­на Кас­сия, где зако­но­про­ект о про­дле­нии пол­но­мо­чий Цеза­ря воз­ни­ка­ет на повест­ке дня лишь как попыт­ка уми­ротво­рить воз­му­щен­ных дру­зей Цеза­ря. Вме­сте с тем его рас­сказ может содер­жать некое зер­но исти­ны: напри­мер, дру­зья Цеза­ря мог­ли быть не удо­вле­тво­ре­ны поряд­ком вне­се­ния зако­но­про­ек­тов, опа­са­ясь, что, полу­чив свои про­вин­ции, кон­су­лы пере­ду­ма­ют про­дле­вать пол­но­мо­чия Цеза­ря в Гал­лии¹⁴. Так или ина­че, но из это­го само­го пас­са­жа Дио­на Кас­сия сле­ду­ет, что в дей­ст­ви­тель­но­сти дру­зья Цеза­ря не пре­пят­ст­во­ва­ли Тре­бо­нию: они лишь выра­зи­ли бес­по­кой­ство и при­гото­ви­лись высту­пить про­тив его зако­но­про­ек­та (πα­ρασ­κευαζο­μέ­νων διὰ τοῦ­το ἀντει­πεῖν). Узнав об этом, кон­су­лы немед­лен­но поста­ра­лись рас­се­ять их опа­се­ния и пообе­ща­ли про­длить пол­но­мо­чия Цеза­ря в Гал­лии¹⁵. Дион Кас­сий утвер­жда­ет (XXXIX. 33. 4), с.560 что они внес­ли соот­вет­ст­ву­ю­щее пред­ло­же­ние лишь после при­ня­тия зако­но­про­ек­та Тре­бо­ния, одна­ко даль­ней­ший рас­сказ пока­зы­ва­ет, что в день голо­со­ва­ния по это­му послед­не­му зако­но­про­ект Пом­пея — Лици­ния о про­дле­нии пол­но­мо­чий Цеза­ря в Гал­лии был уже обна­ро­до­ван (см. прим. 6). Во вся­ком слу­чае, реак­ция кон­су­лов вполне удо­вле­тво­ри­ла дру­зей Цеза­ря, и они не ста­ли высту­пать про­тив Тре­бо­ни­е­ва зако­но­про­ек­та (Dio Cass. XXXIX. 33. 4: οἵ τε γὰρ τοῦ Καίσα­ρος ἐπι­τή­δειοι προ­κα­ταληφ­θέν­τες οὕτως ἡσύ­χασαν). Таким обра­зом, если Атей Капи­тон про­ти­во­дей­ст­во­вал его при­ня­тию, мож­но уве­рен­но утвер­ждать, что на тот момент он не вхо­дил в чис­ло дру­зей Цеза­ря. Это еще более оче­вид­но из после­дую­ще­го рас­ска­за Дио­на Кас­сия (XXXIX. 36. 2): пря­мо в день при­ня­тия Тре­бо­ни­е­ва зако­на кон­су­лы поста­ви­ли на голо­со­ва­ние соб­ст­вен­ный зако­но­про­ект о про­дле­нии пол­но­мо­чий Цеза­ря — и вновь встре­ти­ли сопро­тив­ле­ние. Гре­че­ский исто­рик назы­ва­ет их про­тив­ни­ков про­сто «они» (τῶν αὐτῶν), но из тек­ста доста­точ­но оче­вид­но, что это люди, ранее боров­ши­е­ся про­тив Тре­бо­ния. И если бы на этом эта­пе Атей как цеза­ри­а­нец вдруг пере­стал бы под­дер­жи­вать сво­их недав­них сорат­ни­ков — Акви­лия Гал­ла, Като­на, Фаво­ния, Нин­ния, — это выгляде­ло бы по мень­шей мере стран­но и, ско­рее все­го, нашло бы отра­же­ние в источ­ни­ках. Таким обра­зом, в нача­ле 55 г. Атей высту­пал не толь­ко про­тив пре­до­став­ле­ния кон­су­лам Сирии и двух Испа­ний, но и про­тив про­дле­ния пол­но­мо­чий Цеза­ря в Гал­лии; сле­до­ва­тель­но, его нель­зя назвать сто­рон­ни­ком буду­ще­го дик­та­то­ра.

Соглас­но вер­сии Е. В. Смы­ко­ва, сотруд­ни­че­ство Атея с Цеза­рем мог­ло начать­ся в том же 55 г., но несколь­ко позд­нее: после того как Пом­пей объ­явил, что не наме­рен уез­жать из Рима и будет управ­лять Испа­ни­я­ми через сво­их лега­тов. По мне­нию иссле­до­ва­те­ля, такая пер­спек­ти­ва долж­на была обес­по­ко­ить Цеза­ря, так как Пом­пей ста­но­вил­ся хозя­и­ном поло­же­ния в Риме; поэто­му про­кон­сул Гал­лии был заин­те­ре­со­ван в том, чтобы Красс тоже остал­ся в Риме и играл роль про­ти­во­ве­са Пом­пею. Таким обра­зом, отча­ян­ные попыт­ки Атея поме­шать отъ­езду Крас­са игра­ли на руку Цеза­рю¹⁶.

Про­тив этой гипо­те­зы так­же мож­но выдви­нуть два воз­ра­же­ния. Во-пер­вых, мы не можем уве­рен­но утвер­ждать, что Цезарь вос­при­нял это реше­ние Пом­пея как пря­мую угро­зу сво­им инте­ре­сам: в 55 г. союз меж­ду ними, воз­об­нов­лен­ный в Луке, был еще кре­пок, а пред­видеть смерть Юлии, слу­жив­шей важ­ным свя­зу­ю­щим зве­ном меж­ду Цеза­рем и Пом­пе­ем, было невоз­мож­но. Веро­ят­но, Цезарь не исклю­чал того, что, остав­шись в Риме, Пом­пей сно­ва начнет коле­бать­ся и дрей­фо­вать в сто­ро­ну опти­ма­тов, как это про­ис­хо­ди­ло в 57 г., и, заклю­чив союз с ними, укре­пит свое вли­я­ние. Но если Цезарь счи­тал Крас­са более надеж­ным союз­ни­ком, чем Пом­пея, то в решаю­щий момент с.561 окон­ча­ния намест­ни­че­ства и воз­вра­ще­ния во враж­деб­ный Рим ему был бы весь­ма поле­зен такой союз­ник во гла­ве бога­той про­вин­ции и победо­нос­ных леги­о­нов, при­бы­ваю­щий в Рим одно­вре­мен­но с ним самим. Источ­ни­ки под­твер­жда­ют, что Цезарь рас­суж­дал имен­но так: в 55 г. он писал Крас­су из Гал­лии, поощ­ряя его к войне про­тив пар­фян (Plut. Crass. 16. 3), а позд­нее пре­до­ста­вил ему для этой вой­ны галль­скую кон­ни­цу (Plut. Crass. 17. 7; Dio Cass. XL. 23. 2—3). С дру­гой сто­ро­ны, если допу­стить, что за попыт­ка­ми Атея удер­жать Крас­са в Риме сто­ял Цезарь, то малей­шая утеч­ка сведе­ний о роли послед­не­го в этих собы­ти­ях пре­вра­ти­ла бы их союз с Крас­сом в смер­тель­ную враж­ду. Выхо­дит, что, пыта­ясь осла­бить нена­деж­но­го союз­ни­ка (Пом­пея), Цезарь рис­ко­вал сде­лать более надеж­но­го союз­ни­ка (Крас­са) злей­шим вра­гом. Едва ли такой рас­чет мож­но назвать разум­ным. А учи­ты­вая, что совсем недав­но Атей высту­пал про­тив про­дле­ния пол­но­мо­чий Цеза­ря в Гал­лии, едва ли послед­ний мог бы дове­рить это­му три­бу­ну столь щекот­ли­вую и сек­рет­ную мис­сию.

Во-вто­рых, в гипо­те­зу Смы­ко­ва пло­хо впи­сы­ва­ет­ся сама дея­тель­ность Атея в 55 г. Как мы поста­ра­лись пока­зать выше, его поли­ти­ка была весь­ма после­до­ва­тель­на: он про­ти­во­дей­ст­во­вал при­ня­тию зако­на о про­вин­ци­ях кон­су­лов, затем раз­ны­ми спо­со­ба­ми пре­пят­ст­во­вал их под­готов­ке к воен­ным дей­ст­ви­ям и, нако­нец, пытал­ся поме­шать отъ­езду Крас­са из Рима. Дион Кас­сий пря­мо ука­зы­ва­ет, что Пом­пей лишь вос­поль­зо­вал­ся сопро­тив­ле­ни­ем Атея как пред­ло­гом для отка­за выехать в про­вин­цию; на самом же деле это отве­ча­ло его соб­ст­вен­ным пла­нам и инте­ре­сам (Dio Cass. XXXIX. 39. 4), и Плу­тарх тоже пред­став­ля­ет это его реше­ние как вполне доб­ро­воль­ное (Crass. 16. 1; Pomp. 53. 1—2). Одна­ко Красс видел свои инте­ре­сы ина­че, и если его не оста­но­ви­ли попыт­ки три­бу­нов вос­пре­пят­ст­во­вать набо­ру армии и при­влечь к суду его лега­тов, то едва ли Атей (или яко­бы сто­яв­ший за ним Цезарь) мог рас­счи­ты­вать на то, что Красс отка­жет­ся от пар­фян­ской вой­ны, испу­гав­шись небла­го­при­ят­ных ауспи­ций или про­кля­тий¹⁷ (учи­ты­вая обсто­я­тель­ства при­ня­тия Тре­бо­ни­е­ва зако­на, пред­ска­зать реак­цию Крас­са было неслож­но), а попыт­ку Атея отпра­вить Крас­са в тюрь­му лег­ко было ней­тра­ли­зо­вать с помо­щью вето дру­гих три­бу­нов, что и было про­де­ла­но (Dio Cass. XXXIX. 39. 5—7). Таким обра­зом, все демон­стра­ции, кото­рые Атей пред­при­нял про­тив Крас­са в день его отъ­езда в про­вин­цию, на прак­ти­ке не мог­ли вос­пре­пят­ст­во­вать его отбы­тию из Горо­да, а име­ли чисто про­па­ган­дист­ский харак­тер; они пред­на­зна­ча­лись для воздей­ст­вия не на кон­су­ла, а на обще­ство. Их цель была в том, чтобы вну­шить людям страх, нане­сти ущерб репу­та­ции Крас­са и пред­ста­вить его нече­сти­вым чело­ве­ком, пре­не­бре­гаю­щим волей богов (ср. ком­мен­та­рий Цице­ро­на: Att. IV. 13. 2)¹⁸. Даже если Цезарь дей­ст­ви­тель­но не желал отъ­езда Крас­са из Рима, ему не было ника­ко­го смыс­ла под­дер­жи­вать все эти акции, кото­рые нисколь­ко не при­бли­жа­ли его цель, а лишь под­ры­ва­ли с.562 авто­ри­тет его союз­ни­ка.

Итак, ана­лиз поли­ти­ки Атея Капи­то­на в год его три­бу­на­та не поз­во­ля­ет назвать его союз­ни­ком Цеза­ря. Одна­ко иссле­до­ва­те­ли, счи­таю­щие его тако­вым, в каче­стве аргу­мен­тов неред­ко ссы­ла­ют­ся на после­дую­щую поли­ти­ку Капи­то­на. К сожа­ле­нию, неко­то­рые свиде­тель­ства о дея­тель­но­сти Атея обры­воч­ны, а неко­то­рые руко­пис­ные фраг­мен­ты испор­че­ны, так что не все­гда мы даже можем с уве­рен­но­стью утвер­ждать, что речь идет имен­но о нем.

Пер­вое после три­бу­на­та упо­ми­на­ние об Атее может содер­жать­ся в пись­ме Цице­ро­на, напи­сан­ном рано утром 1 октяб­ря 54 г. (Att. IV. 17). В нем идет речь о кан­дида­тах в кон­су­лы на сле­дую­щий год: о том, как был раз­об­ла­чен сго­вор Каль­ви­на и Мем­мия с дей­ст­ву­ю­щи­ми кон­су­ла­ми, о под­ку­пе изби­ра­те­лей и без­успеш­ной попыт­ке учредить суд над все­ми кан­дида­та­ми, об оправ­да­нии Скав­ра, обви­нен­но­го в зло­употреб­ле­ни­ях в про­вин­ции. Нако­нец, в пара­гра­фе 4 Цице­рон пишет о том, что на пред­сто­я­щем 1 октяб­ря заседа­нии сена­та не выска­жет­ся сво­бод­но никто prae­ter An­tium et Fa­vo­nium… nam Ca­to aeg­ro­tat. Из тек­ста Цице­ро­на не вполне ясно, какие кон­крет­но вопро­сы сто­я­ли в тот день на повест­ке дня. Одна­ко извест­но, что ранее по пред­ло­же­нию Като­на сенат при­нял поста­нов­ле­ние об учреж­де­нии «мол­ча­ли­во­го суда» (ta­ci­tum iudi­cium) над все­ми кан­дида­та­ми, но его реа­ли­за­ция вызва­ла серь­ез­ные затруд­не­ния (Plut. Cat. Min. 44. 3; ср. Cic. Att. IV. 17. 3), поэто­му вполне прав­до­по­доб­но пред­по­ло­же­ние К. Моррелл, что союз­ни­ки Като­на пыта­лись вновь реани­ми­ро­вать этот про­ект¹⁹.

Шекл­тон Бей­ли пред­ло­жил испра­вить в тек­сте это­го пись­ма An­tium на Atei­um на том осно­ва­нии, что сена­то­ры Анции в этот пери­од — «едва ли более чем тени» (hardly mo­re that sha­dows), не про­явив­шие себя в актив­ной поли­ти­ке, тогда как Атей Капи­тон все­го годом ранее про­ти­во­дей­ст­во­вал три­ум­ви­рам сов­мест­но с Като­ном и Фаво­ни­ем²⁰. Нам изве­стен Гай Анций, пле­бей­ский три­бун 68 г. (ILS 5800); веро­ят­но, он носил ког­но­мен Рести­он и про­вел закон про­тив рос­ко­ши, огра­ни­чи­вав­ший пра­во маги­ст­ра­тов и соис­ка­те­лей посе­щать пиры (Gell. II. 24. 13; Mac­rob. Sat. III. 17. 13); и, воз­мож­но, его сле­ду­ет иден­ти­фи­ци­ро­вать с соис­ка­те­лем Анци­ем, про­тив кото­ро­го напи­сал речь Сестий (Ca­tull. 44. 10)²¹. Анций Рести­он был проскри­би­ро­ван в 43 г. (Val. Max. VI. 8. 7; App. BC. IV. 43; Mac­rob. Sat. I. 11. 19—20), и имен­но поэто­му Инар счи­та­ет веро­ят­ной его иден­ти­фи­ка­цию с сена­то­ром, в 54 г. вхо­див­шим в окру­же­ние Като­на²². Изве­стен и вто­рой проскри­би­ро­ван­ный Анций (App. BC. IV. 40). Таким обра­зом, мы не можем уве­рен­но утвер­ждать, что в пись­ме Цице­ро­на, напи­сан­ном в 54 г., упо­ми­на­ет­ся Атей, а не Анций. Одна­ко в поль­зу пред­по­ло­же­ния Шекл­то­на Бей­ли гово­рит не толь­ко отсут­ст­вие дру­гих сведе­ний об уча­стии како­го-либо Анция в поли­ти­че­ской борь­бе 50-х годов, но и то, что Атей упо­ми­на­ет­ся вме­сте с теми же самы­ми людь­ми — Като­ном и Фаво­ни­ем — как раз в пред­ше­ст­ву­ю­щем году. И если дан­ное пред­по­ло­же­ние вер­но — в чем опять-таки с.562 нет пол­ной уве­рен­но­сти, — то свиде­тель­ство Цице­ро­на долж­но под­твер­ждать, что Атей Капи­тон в 55 г. был союз­ни­ком Като­на, а не Цеза­ря.

Одна­ко Буон­джор­но, при­ни­мая исправ­ле­ние Шекл­то­на Бей­ли, интер­пре­ти­ру­ет этот пас­саж ина­че. Во-пер­вых, он под­чер­ки­ва­ет, что свиде­тель­ство Цице­ро­на гово­рит об опре­де­лен­ном сво­бо­до­мыс­лии Атея, что не поз­во­ля­ет счесть его про­сто аген­том опти­ма­тов. Во-вто­рых, он ука­зы­ва­ет, что пред­вы­бор­ный скан­дал затра­ги­вал дей­ст­ву­ю­щих кон­су­лов — Аппия Клав­дия и Луция Доми­ция Аге­но­бар­ба, и если бы Атей был опти­ма­том, то он не стал бы высту­пать про­тив Аге­но­бар­ба. Отсюда иссле­до­ва­тель дела­ет вывод, что Атей Капи­тон был цеза­ри­ан­цем²³.

С пер­вым сооб­ра­же­ни­ем мож­но согла­сить­ся; одна­ко если Атей не был сле­пым оруди­ем какой-либо сена­тор­ской груп­пи­ров­ки, это еще не озна­ча­ет, что он не мог осо­знан­но и доб­ро­воль­но ее под­дер­жи­вать: имен­но так посту­пал упо­мя­ну­тый рядом с ним Фаво­ний, что при­зна­ет и сам Буон­джор­но. Вто­рое сооб­ра­же­ние едва ли убеди­тель­но. У нас даже нет точ­ных сведе­ний о том, что имен­но обсуж­да­лось на заседа­нии сена­та 1 октяб­ря 54 г. Но если речь дей­ст­ви­тель­но шла о «мол­ча­ли­вом суде», пред­ло­жен­ном Като­ном²⁴, то для Аге­но­бар­ба, как и для его кол­ле­ги Аппия, этот зако­но­про­ект не пред­став­лял ника­кой угро­зы: перед судом долж­ны были пред­стать лишь соис­ка­те­ли маги­ст­ра­тур, и имен­но у них он вызвал «вели­кий испуг» (Plut. Cat. Min. 44. 3; Cic. Att. IV. 17. 3). Далее, в пере­пис­ке Цице­ро­на 50-х годов поня­тия li­ber­tas и li­ber, как пра­ви­ло, ука­зы­ва­ют на отсут­ст­вие дав­ле­ния со сто­ро­ны три­ум­ви­ров (ср. Att. II. 18. 2; IV. 18. 1; Fam. I. 8. 3, I. 9. 2²⁵, 7, 20, 21; II. 5. 2; QF. III. 1. 15), и едва ли Цице­рон оха­рак­те­ри­зо­вал бы так выступ­ле­ние сто­рон­ни­ка Цеза­ря; еще менее веро­ят­но, что он поста­вил бы цеза­ри­ан­ца в один ряд с Като­ном и Фаво­ни­ем. Таким обра­зом, если в этом пись­ме Цице­ро­на речь идет об Атее Капи­тоне, то оно свиде­тель­ст­ву­ет о том, что его сотруд­ни­че­ство с Като­ном, начав­ше­е­ся в 55 г., про­дол­жа­лось и в сле­дую­щем году.

Еще одно свиде­тель­ство, в кото­ром может идти речь об Атее Капи­тоне, содер­жит­ся у Аско­ния. В ком­мен­та­рии к речи Цице­ро­на «В защи­ту Мило­на» (38—39 C) сооб­ща­ет­ся, что после того как бра­тья Аппии Клав­дии предъ­яви­ли Мило­ну обви­не­ние в насиль­ст­вен­ных дей­ст­ви­ях (т. е. в убий­стве Кло­дия), он так­же был при­вле­чен к суду за под­куп изби­ра­те­лей ab iis­dem Ap­piis, et prae­te­rea a C. Ce­teio et L. Cor­ni­fi­cio.

Номен Ce­tei­us боль­ше нигде не засвиде­тель­ст­во­ван; поэто­му дан­ное имя счи­та­ет­ся испор­чен­ным, и изда­те­ли пред­ла­га­ют испра­вить его либо на C. Cethe­go²⁶, либо на C. Ateio²⁷. Пер­вый вари­ант вызы­ва­ет у неко­то­рых иссле­до­ва­те­лей сомне­ния, пото­му что чело­век по име­ни Гай Цетег в источ­ни­ках это­го вре­ме­ни не упо­ми­на­ет­ся, тогда как вто­рой вари­ант исправ­ле­ния поз­во­ля­ет иден­ти­фи­ци­ро­вать его с извест­ным лицом — Гаем Ате­ем Капи­то­ном, три­бу­ном 55 г.²⁸ с.564 Лью­ис, при­ни­мая это исправ­ле­ние, отме­ча­ет, что Атей, таким обра­зом, ока­зы­ва­ет­ся в неожи­дан­ной роли, так как его преж­ние союз­ни­ки Катон и Фаво­ний и его друг Цице­рон под­дер­жи­ва­ли в этом кон­флик­те Мило­на, а не Кло­дия²⁹. Смы­ков и Буон­джор­но, напро­тив, исполь­зу­ют этот пас­саж как аргу­мент в поль­зу того, что Атей Капи­тон и ранее, в 55 г., был не союз­ни­ком Като­на, а цеза­ри­ан­цем³⁰.

Сле­ду­ет отме­тить, что неожи­дан­ная пере­ме­на поли­ти­че­ской пози­ции Атея Капи­то­на меж­ду 55 и 52 г., хоть и не явля­ет­ся чем-то невоз­мож­ным, все-таки слу­жит ско­рее аргу­мен­том про­тив эмен­да­ции Клар­ка. С дру­гой сто­ро­ны, отсут­ст­вие сведе­ний о Гае Цете­ге в 50-х годах не явля­ет­ся непре­одо­ли­мым пре­пят­ст­ви­ем. В рас­ска­зе о судах, после­до­вав­ших за убий­ст­вом Кло­дия, у Аско­ния упо­ми­на­ют­ся и дру­гие лица, о кото­рых более ниче­го или почти ниче­го не извест­но, при­чем подав­ля­ю­щее боль­шин­ство из них тоже защи­ща­ли дело Кло­дия: Пуб­лий Вале­рий Непот и Пуб­лий Вале­рий Леон³¹, Квинт Патуль­ций³², Луций Фуль­ци­ний³³, Гай Вале­рий³⁴, Гней Апо­ний³⁵, Гай Фидий³⁶, Гай Цезен­ний Филон³⁷, Тит Флак­ко­ний³⁸. У нас нет осно­ва­ний ожи­дать, что отверг­ну­тый на диви­на­ции обви­ни­тель Мило­на непре­мен­но дол­жен быть нам изве­стен из дру­гих источ­ни­ков.

С дру­гой сто­ро­ны, хотя в 50-е годы и позд­нее в источ­ни­ках дей­ст­ви­тель­но не упо­ми­на­ют­ся Цете­ги, в пред­ше­ст­ву­ю­щие деся­ти­ле­тия в рим­ской поли­ти­ке участ­во­ва­ли сена­то­ры из рода Кор­не­ли­ев Цете­гов: Пуб­лий был весь­ма вли­я­те­лен в 70-х годах³⁹, Гай был каз­нен в 63 г. как сто­рон­ник Кати­ли­ны⁴⁰. Ампе­лий (19. 12) сооб­ща­ет, что у послед­не­го был брат-сена­тор, о кото­ром боль­ше ниче­го не извест­но, но не исклю­че­но, что он под­ра­зу­ме­ва­ет двою­род­но­го бра­та, Луция Пизо­на Цезо­ни­на, кон­су­ла 58 г. (Cic. Red. Sen. 10; Dom. 62)⁴¹. Сте­пень род­ства меж­ду дву­мя Цете­га­ми неиз­вест­на, но мы не можем исклю­чать, что один из них имел сына. И по мень­шей мере сыну Гая Цете­га вполне умест­но было бы под­дер­жи­вать Кло­дия, враж­до­вав­ше­го с Цице­ро­ном, кото­рый каз­нил его отца.

Сле­ду­ет так­же отме­тить, что в чис­ле сто­рон­ни­ков Като­на, кото­рых Цезарь поми­ло­вал в Ути­ке, упо­ми­на­ет­ся чело­век, имя кото­ро­го в раз­ных руко­пи­сях пере­да­но как C. Aeteio, Cae­teio и Ce­teio (Bell. Afr. 89. 5). Оно так­же было сочте­но испор­чен­ным, и его пред­ла­га­ли испра­вить на C. Ateio, но в этом слу­чае речь не может с.565 идти о Гае Атее Капи­тоне, три­буне 55 г., посколь­ку он к тому вре­ме­ни не был вра­гом Цеза­ря и, по-види­мо­му, нахо­дил­ся в Ита­лии, не участ­вуя в граж­дан­ской войне (Cic. Fam. XIII. 29)⁴². Таким обра­зом, сле­ду­ет либо при­знать суще­ст­во­ва­ние в это вре­мя дру­гих Гаев Ате­ев, либо при­нять гипо­те­зу Кри­стофо­ри, о том, что в тек­сте «Афри­кан­ской вой­ны» (а сле­до­ва­тель­но, и у Аско­ния) за име­нем Ce­tei­us может скры­вать­ся C. Aetei­us или Ca­tei­us — име­на ред­кие, но засвиде­тель­ст­во­ван­ные в дру­гих источ­ни­ках⁴³. Не исклю­че­но так­же, что чте­ние Ce­tei­us сле­ду­ет сохра­нить, ибо, как мы видим, оно встре­ча­ет­ся у двух раз­ных авто­ров и мог­ло быть про­сто очень ред­ким, подоб­но име­ни Флак­ко­ний (см. выше, прим. 38), кото­рое, насколь­ко мне извест­но, упо­ми­на­ет­ся толь­ко у Аско­ния. Послед­няя гипо­те­за, впро­чем, встре­ча­ет­ся с тем же затруд­не­ни­ем, что и эмен­да­ция Клар­ка: при­хо­дит­ся пред­по­ло­жить, что чело­век, в 52 г. отста­и­вав­ший дело Кло­дия, в 46 г. нахо­дил­ся в окру­же­нии Като­на.

Допу­стим, одна­ко, что обви­ни­тель Мило­на, упо­мя­ну­тый у Аско­ния, дей­ст­ви­тель­но Гай Атей Капи­тон, три­бун 55 г. Мож­но ли на этом осно­ва­нии сде­лать вывод, что в 52 г. (и тем более в 55 г.) он являл­ся цеза­ри­ан­цем? Смы­ков про­во­дит ана­ло­гию с исто­ри­ком Сал­лю­сти­ем, кото­рый в 52 г. был пле­бей­ским три­бу­ном и доби­вал­ся нака­за­ния убийц Кло­дия (As­con. 37, 45, 49, 51), в 50 г. был исклю­чен из сена­та (Dio Cass. XL. 63. 4), а в граж­дан­ской войне под­дер­жал Цеза­ря (Bell. Afr. 97. 1; App. BC. II. 92; 100; Dio Cass. XLII. 52. 2; XLIII. 9. 2; Oros. VI. 15. 8)⁴⁴. Буон­джор­но пред­ла­га­ет дру­гую парал­лель — Луция Кор­ни­фи­ция, вме­сте с кото­рым Атей (?) обви­нил Мило­на (As­con. 38, ср. 54 C): он при­ни­ма­ет гипо­те­зу Сай­ма о том, что этот Кор­ни­фи­ций иден­ти­чен цеза­ри­ан­цу и буду­ще­му кон­су­лу 35 г.⁴⁵ Сле­ду­ет, впро­чем отме­тить, что свя­зи Сал­лю­стия с Цеза­рем до 52 г. не засвиде­тель­ст­во­ва­ны, а после исклю­че­ния из сена­та при­со­еди­не­ние к Цеза­рю было для него един­ст­вен­ным спо­со­бом вос­ста­но­вить преж­нее досто­ин­ство⁴⁶. Что же каса­ет­ся Луция Кор­ни­фи­ция, то в лаге­ре цеза­ри­ан­цев он впер­вые упо­ми­на­ет­ся уже после смер­ти Цеза­ря, в 43 г. (Plut. Brut. 27. 3—5).

Если у Аско­ния речь идет о три­буне 55 г., то его выступ­ле­ние про­тив Мило­на дей­ст­ви­тель­но свиде­тель­ст­ву­ет об опре­де­лен­ном отда­ле­нии от окру­же­ния Като­на. Но мож­но ли утвер­ждать, что оно непре­мен­но ука­зы­ва­ет на свя­зи с Цеза­рем? Выше было пере­чис­ле­но доволь­но мно­го про­тив­ни­ков Мило­на, для кото­рых ника­кие кон­так­ты с Цеза­рем не засвиде­тель­ст­во­ва­ны. К ним сле­ду­ет доба­вить двух бра­тьев Аппи­ев, кото­рым на диви­на­ции было отда­но пред­по­чте­ние перед Гаем Ате­ем (?) и Кор­ни­фи­ци­ем (As­con. 38—39 C). Они были сыно­вья­ми Гая Клав­дия Пуль­х­ра, пре­то­ра 54 г. (As­con. 34), и при­хо­ди­лись пле­мян­ни­ка­ми не толь­ко уби­то­му Кло­дию, но и Аппию Клав­дию⁴⁷ — тому само­му цен­зо­ру, кото­рый два с.566 года спу­стя исклю­чит из сена­та Сал­лю­стия и, как мы ниже увидим, сде­ла­ет заме­ча­ние Атею Капи­то­ну. После нача­ла граж­дан­ской вой­ны они, по-види­мо­му, после­до­ва­ли в Эпир за Пом­пе­ем вме­сте со сво­им дядей (Suet. Gram. 10; CIL III 547). Судеб­ные про­цес­сы после убий­ства Кло­дия были очень гром­ки­ми, обе­ща­ли сла­ву и извест­ность, и уча­стие в них обви­ни­те­лей мог­ло быть обу­слов­ле­но не поли­ти­че­ской лояль­но­стью, а стрем­ле­ни­ем к сла­ве и попу­ляр­но­сти. Нако­нец, Аско­ний пря­мо свиде­тель­ст­ву­ет (38—39 C) о том, что Атей (?) и Кор­ни­фи­ций предъ­яви­ли Мило­ну обви­не­ние в под­ку­пе изби­ра­те­лей, наде­ясь на то, что он будет осуж­ден по основ­но­му обви­не­нию и не явит­ся на сле­дую­щий суд. Поэто­му вся их затея была пред­при­ня­та в рас­че­те на лег­кую победу и не име­ла прак­ти­че­ско­го зна­че­ния в том смыс­ле, что уже не вли­я­ла на судь­бу Мило­на. Таким обра­зом, если обви­не­ние Мило­ну дей­ст­ви­тель­но предъ­явил Гай Атей Капи­тон, три­бун 55 г., то это поз­во­ля­ет пред­по­ло­жить, что его свя­зи с Като­ном за про­шед­шие два года суще­ст­вен­но осла­бе­ли, но не поз­во­ля­ет при­чис­лить его к цеза­ри­ан­цам.

В сле­дую­щий раз мы встре­ча­ем­ся с Ате­ем в 50 г., когда он полу­чил заме­ча­ние от цен­зо­ра Аппия Клав­дия Пуль­х­ра⁴⁸: послед­ний заявил, что в 55 г., при отъ­езде Крас­са в про­вин­цию, Атей солгал о небла­го­при­ят­ных ауспи­ци­ях и тем самым навлек на рим­ский народ несча­стье (т. е. пора­же­ние Крас­са). Цице­рон, изло­жив­ший эти собы­тия в трак­та­те «О диви­на­ции» (I. 29—30), уста­ми сво­его бра­та Квин­та объ­яв­ля­ет реше­ние Аппия необос­но­ван­ным с рели­ги­оз­ной точ­ки зре­ния. Смы­ков, как ука­зы­ва­лось выше, сопо­став­ля­ет заме­ча­ние, полу­чен­ное Ате­ем от Аппия, с изгна­ни­ем из сена­та Гая Сал­лю­стия Кри­спа и рас­це­ни­ва­ет этот эпи­зод как еще одно свиде­тель­ство в поль­зу того, что Атей в 50-х годах был сто­рон­ни­ком Цеза­ря⁴⁹. Буон­джор­но выска­зы­ва­ет ана­ло­гич­ную мысль: Аппий был свя­зан с опти­ма­та­ми, и если бы Атей тоже был с ними свя­зан, то не постра­дал бы⁵⁰.

Вопрос о рели­ги­оз­но-пра­во­вой обос­но­ван­но­сти пози­ции Аппия Клав­дия вызы­вал в исто­рио­гра­фии боль­шие спо­ры⁵¹. В рам­ках насто­я­щей ста­тьи нет воз­мож­но­сти подроб­но рас­смот­реть эту про­бле­му, и для ее целей важ­нее отве­тить на дру­гой вопрос: исполь­зо­вал ли Аппий Клав­дий собы­тия пяти­лет­ней дав­но­сти про­сто как пред­лог для напа­де­ния на поли­ти­че­ско­го про­тив­ни­ка или же он дей­ст­ви­тель­но усмат­ри­вал (пусть даже доб­ро­со­вест­но заблуж­да­ясь) в дей­ст­ви­ях Атея нару­ше­ние рели­ги­оз­но­го пра­ва. Пас­саж Цице­ро­на, в кото­ром опи­са­на пози­ция Аппия, не содер­жит ни наме­ка на то, что заме­ча­ние Аппия в адрес Атея (необос­но­ван­ное, по мне­нию авто­ра) было обу­слов­ле­но поли­ти­че­ской враж­дой или лич­ной непри­яз­нью: по мне­нию Цице­ро­на, Аппий посту­пил все­го лишь недо­ста­точ­но обду­ман­но (non sa­tis scien­ter). Одна­ко «Квинт Цице­рон» не оспа­ри­ва­ет цен­зор­ское реше­ние Аппия само по себе и при­зна­ет, что если Аппий счи­тал ауспи­ции под­лож­ны­ми, то даже обя­зан был выне­сти Атею заме­ча­ние. «Квинт Цице­рон» не согла­сен с пози­ци­ей Аппия как с.567 авгу­ра и дока­зы­ва­ет, что под­лож­ные ауспи­ции не спо­соб­ны были навлечь бед­ст­вие на рим­ский народ, ибо ауспи­ции вооб­ще не явля­ют­ся при­чи­ной после­дую­щих собы­тий, но лишь пред­у­преж­да­ют о них⁵².

О самом Аппии Клав­дии Цице­рон в дру­гом месте сооб­ща­ет, что он был необы­чай­но глу­бо­ко зна­ком с авгур­ским пра­вом и рим­ской ста­ри­ной вооб­ще и напи­сал сочи­не­ние об авгур­ском пра­ве (Cic. Brut. 267; Fam. III. 4. 1; 9. 3; 11. 4; ср. Fest. 214, 382 L). Более того, Аппий дей­ст­ви­тель­но верил в силу авгу­рий и ауспи­ций, чем даже вызы­вал насмеш­ки сво­их кол­лег-авгу­ров (Cic. Div. I. 105); он воз­ра­жал про­тив точ­ки зре­ния, что пра­ва авгу­ров сохра­ня­ют­ся и удер­жи­ва­ют­ся лишь в инте­ре­сах государ­ства, но был убеж­ден, что эти жре­цы спо­соб­ны пред­ска­зы­вать буду­щее (Cic. Div. II. 75; Leg. II. 32). Вера Аппия Клав­дия в гада­ния не огра­ни­чи­ва­лась авгур­ской нау­кой: он обра­щал­ся за пред­ска­за­ни­я­ми к про­ри­ца­те­лям, гадав­шим по жре­бию и за день­ги и вызы­вав­шим души умер­ших (Cic. Div. I. 132, ср. Tusc. I. 37). В свое кон­суль­ство он дал обет воз­ве­сти про­пи­леи хра­ма Демет­ры и Пер­се­фо­ны в Элев­сине и в свое про­кон­суль­ство начал их стро­ить; эти работы соглас­но его заве­ща­нию были завер­ше­ны его пле­мян­ни­ка­ми (CIL III 547). Во вре­мя граж­дан­ской вой­ны Цеза­ря и Пом­пея он не толь­ко при­ме­нил про­кон­суль­ский импе­рий, чтобы заста­вить жри­цу дав­но не откры­вав­ше­го­ся Дель­фий­ско­го ора­ку­ла дать ему пред­ска­за­ние об исхо­де вой­ны, но и после­до­вал сове­ту Апол­ло­на и отпра­вил­ся в ука­зан­ную им область (Val. Max. I. 8. 10; Lu­can. V. 68—70; 120—236; Oros. VI. 15. 11). Из этих свиде­тельств мож­но сде­лать вывод, что Аппий Клав­дий был необы­чай­но рели­ги­оз­ным для сво­его вре­ме­ни и даже суе­вер­ным чело­ве­ком и чрез­вы­чай­но серь­ез­но отно­сил­ся к гада­ни­ям⁵³. Крайне мало­ве­ро­ят­но, что он мог бы исполь­зо­вать рели­ги­оз­ные аргу­мен­ты как про­стой пред­лог для сведе­ния сче­тов с поли­ти­че­ским про­тив­ни­ком. Напро­тив, в све­те этих сведе­ний Аппий Клав­дий выглядит чело­ве­ком, спо­соб­ным сде­лать цен­зор­ское заме­ча­ние даже сво­е­му союз­ни­ку, если тот допу­стил дей­ст­ви­тель­но серь­ез­ное пре­гре­ше­ние про­тив рели­гии, навлек­шее на государ­ство гнев богов⁵⁴.

Одна­ко такое заме­ча­ние, несо­мнен­но, долж­но было сде­лать Атея Капи­то­на вра­гом Аппия Клав­дия⁵⁵, а посколь­ку послед­ний являл­ся важ­ной фигу­рой в груп­пи­ров­ке опти­ма­тов, то вполне зако­но­мер­но отчуж­де­ние Атея от всей этой груп­пи­ров­ки в целом. И если за свою дея­тель­ность в долж­но­сти три­бу­на, отве­чав­шую инте­ре­сам опти­ма­тов, Капи­тон спу­стя пять лет полу­чил заме­ча­ние с.568 от одно­го из лиде­ров этой груп­пи­ров­ки, то у него долж­но было про­пасть вся­кое жела­ние про­дол­жать сотруд­ни­че­ство с эти­ми людь­ми. А в усло­ви­ях поли­ти­че­ско­го про­ти­во­сто­я­ния 50—49 гг. чело­ве­ку, не желав­ше­му иметь дело с опти­ма­та­ми, наи­бо­лее логич­но было при­со­еди­нить­ся к Цеза­рю⁵⁶. Прав­да, в 55 г. Атей про­ти­во­дей­ст­во­вал не толь­ко Крас­су, но и само­му Цеза­рю — когда пытал­ся поме­шать про­дле­нию его пол­но­мо­чий в Гал­лии (Dio Cass. XXXIX. 36. 1—2, ср. выше), — но Цезарь охот­но мирил­ся со сво­и­ми быв­ши­ми вра­га­ми (ср. Sall. Cat. 54. 3; Suet. Iul. 73), а в нача­ле граж­дан­ской вой­ны даже заявил, что готов счи­тать дру­зья­ми всех, кто не при­со­еди­нил­ся к Пом­пею (Suet. Iul. 75).

О жиз­ни Атея Капи­то­на в годы граж­дан­ской вой­ны меж­ду Цеза­рем и Пом­пе­ем нет почти ника­ких сведе­ний. Пер­вое упо­ми­на­ние о нем после 50 г. содер­жит­ся в пись­ме Цице­ро­на, напи­сан­ном в нача­ле 46 г. (Fam. XIII. 29).

Цице­рон пишет Луцию Муна­цию План­ку, кото­рый в это вре­мя слу­жил лега­том Цеза­ря в Афри­ке, где шла вой­на с пом­пе­ян­ца­ми (ср. Bell. Afr. 4. 1), и про­сит его повли­ять на Цеза­ря, чтобы тот поз­во­лил Капи­то­ну всту­пить в наслед­ство Тита Анти­стия несмот­ря на то, что послед­ний под­дер­жал Пом­пея в граж­дан­ской войне. Сре­ди про­че­го Цице­рон пишет, что Атей «высо­ко ценит и все­гда ценил Цеза­ря» (3: quan­ti is Cae­sa­rem fa­ce­ret sem­per­que fe­cis­set)⁵⁷; все­гда ува­жал и любил Цеза­ря, чему Цезарь сам может быть свиде­те­лем (6); и с само­го нача­ла граж­дан­ской вой­ны реко­мен­до­вал Цице­ро­ну посту­пать уме­рен­нее и воз­дер­жан­нее, чем про­чие пом­пе­ян­цы (7). Это пись­мо слу­жит важ­ным аргу­мен­том для иссле­до­ва­те­лей, счи­таю­щих, что Атей был союз­ни­ком Цеза­ря в 55 г., так как из него скла­ды­ва­ет­ся впе­чат­ле­ние об Атее как о пре­дан­ном цеза­ри­ан­це⁵⁸.

Но насколь­ко это впе­чат­ле­ние досто­вер­но? Преж­де все­го воз­ни­ка­ет вопрос: если Атей имел столь боль­шие заслу­ги перед Цеза­рем и если Цезарь так хоро­шо о них пом­нил, то поче­му Атей вме­сто того, чтобы обра­тить­ся к нему напря­мую с лич­ной прось­бой, вынуж­ден был доби­вать­ся его мило­сти через посред­ство двух чело­век, Цице­ро­на и План­ка, пер­вый из кото­рых имел весь­ма непро­стую исто­рию вза­и­моот­но­ше­ний с Цеза­рем, а вто­рой не состо­ял в друж­бе с самим Ате­ем?⁵⁹ Соглас­но пред­по­ло­же­нию Буон­джор­но, кото­рое осно­ва­но на дати­ров­ке рас­смат­ри­вае­мо­го пись­ма кон­цом 46 г., Планк имел воз­мож­ность повли­ять на реше­ние вопро­са о наслед­стве Анти­стия как пре­фект горо­да⁶⁰. Одна­ко даже если эта дати­ров­ка вер­на, из пись­ма оче­вид­но, что Цице­рон обра­ща­ет­ся к План­ку не как к долж­ност­но­му лицу, а как к чело­ве­ку, спо­соб­но­му ока­зать вли­я­ние на Цеза­ря, како­вой и будет при­ни­мать окон­ча­тель­ное реше­ние по делу Атея⁶¹.

с.569 Далее, бро­са­ет­ся в гла­за рас­плыв­ча­тость уве­ре­ний Цице­ро­на: по сути, он гово­рит лишь о люб­ви и ува­же­нии Атея к Цеза­рю (3, 6) и о тех сове­тах, кото­рые Атей давал ему само­му (7), но не упо­ми­на­ет ни о каких кон­крет­ных услу­гах, ока­зан­ных Ате­ем Цеза­рю. Цице­рон утвер­жда­ет, что Цезарь пре­крас­но осве­дом­лен о рас­по­ло­же­нии к нему Атея, но когда он реко­мен­ду­ет План­ку исполь­зо­вать в инте­ре­сах Капи­то­на лишь то, о чем, по его пред­по­ло­же­ни­ям, пом­нит сам Цезарь (tan­tum ti­bi su­mi­to pro Ca­pi­to­ne apud Cae­sa­rem quan­tum ip­sum me­mi­nis­se sen­ties), эти сло­ва выглядят как пре­до­сте­ре­же­ние, чтобы Планк не увле­кал­ся и не при­пи­сы­вал Атею излиш­них заслуг. Если бы в свой три­бу­нат Атей дей­ст­ви­тель­но защи­щал инте­ре­сы Цеза­ря, то, учи­ты­вая его актив­ность, в пись­ме Цице­ро­на мож­но было бы ожи­дать если не пря­мо­го упо­ми­на­ния, то хотя бы наме­ка на эти обсто­я­тель­ства. Одна­ко из тек­ста скла­ды­ва­ет­ся впе­чат­ле­ние, что Атей был не слиш­ком рев­ност­ным сто­рон­ни­ком Цеза­ря⁶².

Цице­рон, гово­ря о заслу­гах Атея перед ним, выска­зы­ва­ет­ся гораздо более опре­де­лен­но: «При всех моих и поче­стях, и бед­ст­ви­ях к моим услу­гам были и готов­ность, и содей­ст­вие, и авто­ри­тет, и вли­я­ние, а так­же иму­ще­ство Гая Капи­то­на, и он сооб­ра­зо­вы­вал­ся с обсто­я­тель­ства­ми и пере­ме­на­ми в моей судь­бе» (Fam. XIII. 29. 2). Одна­ко при­ме­ча­тель­но, что в сво­ей пред­ше­ст­ву­ю­щей пере­пис­ке и речах Цице­рон ни разу не вспо­ми­на­ет о столь близ­кой друж­бе. Поми­мо уже рас­смот­рен­но­го пас­са­жа Att. IV. 17. 4, где речь, воз­мож­но, идет о выступ­ле­нии Атея в сена­те в 54 г., име­ет­ся лишь одно еще более сомни­тель­ное упо­ми­на­ние. В пись­ме Att. X. 8. 3: в мае 49 г. Цице­рон сету­ет на то, что в сена­те при­сут­ст­ву­ют «твой кли­ент Кле­лий, [кли­ент] Кате­ла Пла­гу­лей» (clien­tem tuum Cloe­lium, †Ca­te­li† Pla­gu­lei­um), и имя Ca­te­li Босий пред­ла­га­ет испра­вить на C. Atei⁶³. Цице­рон так­же утвер­жда­ет, что во вре­мя граж­дан­ской вой­ны полу­чал от Атея сове­ты про­яв­лять уме­рен­ность и воз­дер­жан­ность (Fam. XIII. 29. 7). Но в актив­ной пере­пис­ке Цице­ро­на в кон­це 50 — нача­ле 49 г. ни сло­вом не упо­ми­на­ют­ся сове­ты, яко­бы полу­чен­ные им от Атея, хотя он очень часто упо­ми­на­ет о сво­их кон­суль­та­ци­ях с дру­ги­ми лица­ми⁶⁴. Созда­ет­ся впе­чат­ле­ние, что до граж­дан­ской вой­ны Цице­рон и Атей были едва зна­ко­мы. Во вся­ком слу­чае, едва ли мож­но сомне­вать­ся в том, с.570 что в реко­мен­да­тель­ном пись­ме Цице­рон силь­но пре­уве­ли­чил бли­зость сво­ей друж­бы с Ате­ем и зна­чи­мость ока­зан­ных тем услуг, чтобы убедить План­ка защи­щать его инте­ре­сы. Поэто­му вполне мож­но пред­по­ло­жить, что и любовь Атея к Цеза­рю тоже была не столь вели­ка, как уве­ря­ет ора­тор.

На осно­ва­нии пись­ма Цице­ро­на Fam. XIII. 29 мож­но уве­рен­но утвер­ждать, что после нача­ла граж­дан­ской вой­ны Атей остал­ся в Риме, под­дер­жи­вал Цеза­ря и реко­мен­до­вал этот же образ дей­ст­вий Цице­ро­ну, а так­же, веро­ят­но, про­чим сво­им зна­ко­мым. Цезарь, заин­те­ре­со­ван­ный в как мож­но более широ­кой под­держ­ке сре­ди сена­то­ров, не мог не при­вет­ст­во­вать поведе­ние Атея, и оно, веро­ят­но, спо­соб­ст­во­ва­ло уста­нов­ле­нию хоро­ших отно­ше­ний меж­ду ними. Одна­ко эти отно­ше­ния все же не поз­во­ля­ли Атею напря­мую обра­тить­ся к Цеза­рю с прось­бой при­судить ему наслед­ство Анти­стия, и тем более не поз­во­ля­ли рас­счи­ты­вать, что Цезарь сде­ла­ет это без прось­бы⁶⁵. О том, как Цезарь в ито­ге решил вопрос с наслед­ст­вом Анти­стия, у нас нет ника­ких дан­ных. Едва ли сведе­ния, содер­жа­щи­е­ся в пись­ме Цице­ро­на, под­креп­ля­ют гипо­те­зу о том, что Атей был союз­ни­ком Цеза­ря с 55 г. и в свой три­бу­нат защи­щал его инте­ре­сы.

Сле­дую­щее упо­ми­на­ние об Атее в пере­пис­ке Цице­ро­на отно­сит­ся к 9 июля 45 г. (Att. XIII. 33. 4). Цице­рон сооб­ща­ет Атти­ку о слу­чай­ной встре­че с Ате­ем Капи­то­ном и Титом Карри­на­том, в ходе кото­рой Капи­тон сооб­щил ему о пла­нах Цеза­ря изме­нить рус­ло Тиб­ра и застро­ить Мар­со­во поле и заве­рил его, что этот закон непре­мен­но будет при­нят, так как это­го жела­ет Цезарь.

Буон­джор­но отме­ча­ет, что Тит Карри­нат, в обще­стве кото­ро­го нахо­дит­ся Атей, может быть одним лицом с цеза­ри­ан­цем Гаем Карри­на­том (впо­след­ст­вии кон­су­лом-суф­фек­том 43 г.), если допу­стить ошиб­ку в руко­пи­си⁶⁶. Одна­ко руко­пи­си еди­но­глас­но дают пре­но­мен T, поэто­му спут­ник Атея, веро­ят­но, был род­ст­вен­ни­ком кон­су­ла-суф­фек­та 43 г. В целом Буон­джор­но рас­це­ни­ва­ет инфор­ми­ро­ван­ность Атея о пла­нах Цеза­ря как свиде­тель­ство его бли­зо­сти к окру­же­нию послед­не­го или даже к само­му дик­та­то­ру⁶⁷. Но с таким тол­ко­ва­ни­ем пло­хо согла­су­ет­ся ком­мен­та­рий Цице­ро­на, кото­рый объ­яс­ня­ет осве­дом­лен­ность Атея совсем ина­че — его уме­ни­ем раз­ню­хи­вать ново­сти (di­li­gen­tiam Ca­pi­to­nis in re­bus no­vis per­qui­ren­dis). В слу­чае если бы Атей вхо­дил в близ­кое окру­же­ние Цеза­ря, то ему не тре­бо­ва­лось бы ника­ких осо­бых спо­соб­но­стей, чтобы быть в кур­се его пла­нов — это само собой разу­ме­лось бы⁶⁸.

Нако­нец, послед­ние сведе­ния, про­ли­ваю­щие свет на вза­и­моот­но­ше­ния Атея с Цеза­рем, содер­жат­ся в посла­ни­ях Цице­ро­на, напи­сан­ных уже после убий­ства дик­та­то­ра. Из писем к Атти­ку (XVI. 16c, 16f) мы узна­ем, что Гай Атей Капи­тон наряду с Луци­ем Пло­ци­ем План­ком и Гаем Купи­ен­ни­ем еще при жиз­ни Цеза­ря вошел в комис­сию, кото­рая долж­на была разде­лить зем­ли Бутро­та меж­ду вете­ра­на­ми. По мне­нию Буон­джор­но, это назна­че­ние так­же свиде­тель­ст­ву­ет о бли­зо­сти Атея к Цеза­рю, при­чем иссле­до­ва­тель ука­зы­ва­ет, что если трое упол­но­мо­чен­ных с.571 явля­лись рав­ны­ми по ран­гу, то Атей дол­жен был быть пре­то­ри­ем, а сле­до­ва­тель­но, ранее он полу­чил от Цеза­ря еще и долж­ность пре­то­ра⁶⁹.

Нач­нем с послед­не­го сооб­ра­же­ния. Преж­де все­го сле­ду­ет отме­тить, что иссле­до­ва­тель оши­боч­но иден­ти­фи­ци­ру­ет План­ка, кол­ле­гу Атея в земель­ной комис­сии, с Луци­ем Муна­ци­ем План­ком, адре­са­том пись­ма Цице­ро­на Fam. XIII. 29, пре­то­ром око­ло 47 г. и кон­су­лом 42 г. В земель­ную комис­сию вхо­дил не он сам, а его брат, усы­нов­лен­ный в род Пло­ци­ев, — Луций Пло­ций Планк⁷⁰. И этот послед­ний в 44 г. был не пре­то­ри­ем, а избран­ным на сле­дую­щий год пре­то­ром (Cic. Att. XVI. 16a praef.; 16b praef.; Fam. X. 17. 2). Далее, из пере­пис­ки Цице­ро­на оче­вид­но, что чле­ны комис­сии не были рав­но­прав­ны: ее гла­вой был Пло­ций Планк⁷¹, имен­но План­ку кон­су­лы адре­со­ва­ли пись­мо о бутрот­ском деле (Att. XVI. 16c. 11), а Атея и Купи­ен­ния Цице­рон про­сит лишь повли­ять на План­ка, с тем чтобы он под­твер­дил реше­ние кон­су­лов в поль­зу бутрот­цев (Att. XVI. 16c. 12—13; 16d. 14; 16f. 18)⁷². Сле­до­ва­тель­но, Атей был млад­ше ран­гом, чем Пло­ций Планк. С дру­гой сто­ро­ны, судя по карье­ре, Пло­ций Планк (пре­тор 43 г.) был млад­шим бра­том Муна­ция План­ка (пре­тор в 47 или 45 г., кон­сул 42 г.), родив­ше­го­ся не позд­нее 86 г.; Г. В. Сам­нер пред­по­ло­жи­тель­но дати­ру­ет рож­де­ние Пло­ция 83 г.⁷³ Атей же был избран пле­бей­ским три­бу­ном во вто­рой поло­вине 56 г., и к это­му момен­ту ему долж­но было испол­нить­ся 32 года; сле­до­ва­тель­но, он родил­ся не позд­нее середи­ны 88 г. и имел пра­во занять пре­ту­ру уже в 48 г.⁷⁴ Одна­ко мы видим, что Цезарь так и не пре­до­ста­вил ему этой долж­но­сти: в бутрот­ской земель­ной комис­сии Атей Капи­тон ока­зал­ся в под­чи­не­нии у Пло­ция План­ка, избран­но­го пре­то­ра при­мер­но на пять лет млад­ше себя. Едва ли это может свиде­тель­ст­во­вать об осо­бом рас­по­ло­же­нии Цеза­ря к Атею. Отме­тим так­же, что, насколь­ко извест­но, тре­тий член комис­сии, так­же под­чи­нен­ный План­ку, Гай Купи­ен­ний, тоже не мог похва­стать­ся ни осо­бой бли­зо­стью к Цеза­рю, ни осо­бы­ми заслу­га­ми перед ним⁷⁵.

Нако­нец, сто­ит отме­тить, что перед этой земель­ной комис­си­ей сто­я­ла зада­ча, кото­рую труд­но назвать при­ят­ной или почет­ной. В пись­ме к Пло­цию План­ку (Att. XVI. 16a) Цице­рон изла­га­ет подроб­но­сти бутрот­ско­го дела сле­дую­щим обра­зом⁷⁶. В нака­за­ние за неупла­ту нало­га Цезарь пред­на­зна­чил зем­лю эпир­ско­го горо­да Бутро­та для рас­пре­де­ле­ния меж­ду сво­и­ми вете­ра­на­ми. Аттик хода­тай­ст­во­вал перед Цеза­рем в поль­зу бутрот­цев и запла­тил за них налич­ны­ми остав­шу­ю­ся с.572 сум­му. Цезарь издал декрет об осво­бож­де­нии бутрот­ских земель от рас­пре­де­ле­ния, засвиде­тель­ст­во­ван­ный высо­ко­по­став­лен­ны­ми рим­ля­на­ми, одна­ко не обна­ро­до­вал его. Пла­ны по рас­пре­де­ле­нию бутрот­ской зем­ли про­дол­жа­ли обсуж­дать­ся пуб­лич­но, и Цезарь даже пору­чил это дело Пло­цию План­ку и воз­глав­ля­е­мой им комис­сии. В ответ на вопро­сы Цице­ро­на Цезарь пояс­нил, что не хочет оби­жать вете­ра­нов, «но что, когда они пере­се­кут море, он поза­бо­тит­ся, чтобы их раз­ме­сти­ли на дру­гой зем­ле» (Att. XVI. 16a. 5, пер. В. О. Горен­штей­на). Но после убий­ства Цеза­ря эти уст­ные дого­во­рен­но­сти поте­ря­ли силу, и заступ­ни­кам Бутро­та при­шлось сно­ва хода­тай­ст­во­вать за них перед кон­су­ла­ми Дола­бел­лой и Анто­ни­ем, а так­же перед Пло­ци­ем План­ком, Ате­ем Капи­то­ном и Гаем Купи­ен­ни­ем.

В пер­вом пись­ме к Пло­цию План­ку (Att. XVI. 16a) Цице­рон ссы­ла­ет­ся на свои частые раз­го­во­ры с ним о бутрот­ском деле (2) и еще раз изла­га­ет его весь­ма подроб­но, со ссыл­ка­ми на свиде­те­лей и участ­ни­ков собы­тий (2—4), но ни разу не упо­ми­на­ет о том, что Планк знал о тай­ном реше­нии Цеза­ря при жиз­ни дик­та­то­ра или от него само­го. Отсюда скла­ды­ва­ет­ся впе­чат­ле­ние, что Планк не был осве­дом­лен о наме­ре­ни­ях Цеза­ря и искренне счи­тал, что ему пред­сто­ит рас­се­лять вете­ра­нов на зем­лях Бутро­та⁷⁷. Если бы собы­тия раз­ви­ва­лись так, как запла­ни­ро­вал Цезарь, земель­ную комис­сию, чле­ном кото­рой был Атей Капи­тон, ожи­да­ла весь­ма непри­ят­ная зада­ча. Им пред­сто­я­ло, пере­пра­вив­шись через Адри­а­ти­че­ское море, узнать о новом плане Цеза­ря, изло­жить его вете­ра­нам и при­нять на себя пер­вый натиск их гне­ва, кото­ро­го опа­сал­ся сам Цезарь. По сути, Цезарь пере­кла­ды­вал на них ответ­ст­вен­ность за непо­пу­ляр­ное реше­ние⁷⁸. Неуди­ви­тель­но, что после гибе­ли дик­та­то­ра, несмот­ря даже на то что кон­су­лы Анто­ний и Дола­бел­ла реши­ли вопрос в поль­зу бутрот­цев и напра­ви­ли План­ку соот­вет­ст­ву­ю­щие ука­за­ния (Att. XVI. 16a. 4; 16c. 2), Цице­рон все-таки счел необ­хо­ди­мым лич­но обра­тить­ся ко всем тро­им чле­нам земель­ной комис­сии с заступ­ни­че­ст­вом за эпир­ский город. Оче­вид­но, у него оста­ва­лись сомне­ния в том, что Планк решит­ся обма­нуть ожи­да­ния вете­ра­нов. Финал этой исто­рии не вполне ясен: Пло­ций Планк все-таки попы­тал­ся испол­нить пер­во­на­чаль­ный план и посе­лить вете­ра­нов в Бутро­те; соглас­но неко­то­рым слу­хам, это при­ве­ло к воору­жен­но­му кон­флик­ту с горо­жа­на­ми, в резуль­та­те кото­ро­го вете­ра­ны были пере­ре­за­ны, а Планк бежал (Att. XV. 29. 3; XVI. 1. 2; XVI. 4. 3), дру­гие же сведе­ния, полу­чен­ные Цице­ро­ном, были еще менее бла­го­при­ят­ны для бутрот­цев (Att. XVI. 2. 1)⁷⁹. По-види­мо­му, Планк решил­ся дей­ст­во­вать вопре­ки ука­за­ни­ям не толь­ко Цеза­ря, но и дей­ст­ву­ю­щих кон­су­лов имен­но под дав­ле­ни­ем вете­ра­нов⁸⁰.

Таким обра­зом, мож­но сде­лать вывод, что Цезарь поста­вил Пло­ция План­ка вме­сте с его под­чи­нен­ны­ми Ате­ем и Купи­ен­ни­ем в дву­смыс­лен­ное и неза­вид­ное с.573 поло­же­ние и пору­чил им не про­сто слож­ное и небла­го­дар­ное, но даже опас­ное дело. Едва ли это назна­че­ние может свиде­тель­ст­во­вать об осо­бом рас­по­ло­же­нии или сим­па­тии Цеза­ря к этим людям.

Под­ведем ито­ги. Дея­тель­ность Гая Атея Капи­то­на в его три­бу­нат в 55 г. не поз­во­ля­ет не толь­ко при­чис­лить его к откры­тым сто­рон­ни­кам Цеза­ря, но и пред­по­ло­жить суще­ст­во­ва­ние тай­но­го сго­во­ра меж­ду ними. Капи­тон на про­тя­же­нии все­го года высту­пал как после­до­ва­тель­ный союз­ник Като­на и про­тив­ник кон­су­лов, и ни одно из его меро­при­я­тий не отве­ча­ло инте­ре­сам Цеза­ря. Отож­дест­вле­ние Атея с сена­то­ром Анци­ем, зани­мав­шим в 54 г. общую пози­цию с Като­ном и Фаво­ни­ем, не может счи­тать­ся бес­спор­ным, но если оно вер­но, то лишь опро­вер­га­ет, а не под­креп­ля­ет гипо­те­зу о его сою­зе с Цеза­рем. Иден­ти­фи­ка­ция Атея с обви­няв­шим Мило­на в 52 г. C. Ce­teio, тоже нена­деж­на; если же она вер­на, то может свиде­тель­ст­во­вать о его отда­ле­нии от Като­на и опти­ма­тов, но не о его сбли­же­нии с Цеза­рем. Свиде­тель­ства Цице­ро­на ясно пока­зы­ва­ют, что заме­ча­ние, полу­чен­ное Ате­ем от цен­зо­ра Аппия Клав­дия в 50 г., было обу­слов­ле­но не поли­ти­че­ской пози­ци­ей кого-либо из них, а лишь чрез­мер­ной рели­ги­оз­но­стью Аппия; одна­ко оно неиз­беж­но долж­но было под­толк­нуть Атея в лагерь Цеза­ря. О дея­тель­но­сти Атея в годы граж­дан­ской вой­ны у нас нет ника­ких свиде­тельств; но судя по тому, что ему при­шлось обра­щать­ся к Цеза­рю с лич­ной прось­бой через цепоч­ку из двух посред­ни­ков, он не вхо­дил в его бли­жай­шее окру­же­ние; а судя по рас­плыв­ча­тым выра­же­ни­ям одно­го из этих посред­ни­ков, Цице­ро­на, заслу­ги Атея перед Цеза­рем были не слиш­ком вели­ки и цен­ны. Осве­дом­лен­ность Атея о стро­и­тель­ных пла­нах Цеза­ря вполне может объ­яс­нять­ся не его бли­зо­стью к Цеза­рю, а имен­но тем, чем и объ­яс­ня­ет ее Цице­рон: уме­ни­ем Атея раз­ню­хи­вать ново­сти. Нет ника­ких сведе­ний в поль­зу того, что в годы граж­дан­ской вой­ны и дик­та­ту­ры Цеза­ря Атей про­дол­жал вос­хож­де­ние по карьер­ной лест­ни­це: оче­вид­но, пре­ту­ры он так и не достиг. Нако­нец, вклю­че­ние Атея в комис­сию по рас­пре­де­ле­нию зем­ли в Бутро­те едва ли свиде­тель­ст­ву­ет об осо­бом рас­по­ло­же­нии к нему Цеза­ря. Ввиду неко­то­рых осо­бен­но­стей зада­чи, сто­яв­шей перед чле­на­ми имен­но этой комис­сии, у них было куда боль­ше шан­сов навлечь на себя гнев вете­ра­нов, чем снис­кать их бла­го­дар­ность.

Таким обра­зом, у нас нет осно­ва­ний счи­тать Гая Атея Капи­то­на вер­ным и после­до­ва­тель­ным цеза­ри­ан­цем, начи­ная с его три­бу­на­та в 55 г.; он, види­мо, при­мкнул к Цеза­рю лишь после окон­ча­тель­но­го раз­ры­ва с опти­ма­та­ми в 50 г., но даже после это­го не был осо­бен­но бли­зок к дик­та­то­ру, не ока­зал ему ника­ких зна­чи­мых услуг и удо­сто­ил­ся от него лишь очень сомни­тель­ной мило­сти.

---

Лите­ра­ту­ра / Re­fe­ren­ces

Bayet, J. 1960: Les ma­lé­dic­tions du tri­bun C. Atei­us Ca­pi­to. In: Hom­ma­ges à Geor­ges Du­mé­zil. (Col­lec­tion La­to­mus, 45). Bru­xel­les, 31—45.

Beard, M., North, J., Pri­ce, S. 1998: Re­li­gions of Ro­me. Vol. I. A His­to­ry. Cambrid­ge.

Broughton, T. R. S. 1952: The Ma­gistra­tes of the Ro­man Re­pub­lic. Vol. II. 99 BC — 31 BC. New York.

Buon­gior­no, P. 2011: Ateii Ca­pi­to­nes. IV­RA. Ri­vis­ta in­ter­na­zio­na­le di di­rit­to ro­ma­no e an­ti­co 59, 195—216.

с.574

Bur­nett, A. M., Amandry, M., Ri­pol­lès, P. P. 2006: Ro­man Pro­vin­cial Coi­na­ge. Vol. I. From the Death of Cae­sar to the Death of Vi­tel­lius. Pt. 1. Intro­duc­tion and Ca­ta­lo­gue. Lon­don.

Clark, A. C. (ed.) 1895: M. Tul­lii Ci­ce­ro­nis pro T. An­nio Mi­lo­ne. Oxo­nii.

Clark, A. C. (ed.) 1907: Q. As­co­nii Pe­dia­ni ora­tio­num Ci­ce­ro­nis quin­que enar­ra­tio. Oxo­nii.

Cris­to­fo­ri, A. 1992: No­te pro­so­pog­ra­fiche su per­so­nag­gi di età tar­do-re­pubbli­ca­na. Zeitschrift für Pa­py­ro­lo­gie und Epi­gra­phik 90, 137—146.

Cuff, P. J. 1958: The Ter­mi­nal Da­te of Cae­sar’s Gal­lic Com­mand. His­to­ria: Zeitschrift für Al­te Ge­schich­te 7/4, 445—471.

De­niaux, E. 1975: Un exemple d’in­ter­ven­tion po­li­ti­que: Ci­cé­ron et le dos­sier de Buth­ro­te en 44 avant J.-C. Bul­le­tin de l’As­so­cia­tion Guil­lau­me Bu­dé 2, 283—296.

Drie­di­ger-Mur­phy, L. G. 2018: Fal­si­fying the Aus­pi­ces in Re­pub­li­can Po­li­tics. In: H. van der Blom, Chr. Gray, C. Steel (eds.), Insti­tu­tions and Ideo­lo­gy in Re­pub­li­can Ro­me. Speech, Audien­ce and De­ci­sion. Cambrid­ge, 183—202.

Dro­gu­la, F. K. 2019: Ca­to the Youn­ger. Li­fe and Death at the End of the Ro­man Re­pub­lic. Ox­ford—New York.

Fehrle, R. 1983: Ca­to Uti­cen­sis. Darmstadt.

Giar­ra­ta­no, C. (ed.) 1920: Q. As­co­nii Pe­dia­ni com­men­tar­ti. Ro­mae.

Grant, M. 1946: From ‘im­pe­rium’ to ‘auc­to­ri­tas’. A His­to­ri­cal Stu­dy of Aes Coi­na­ge in the Ro­man Em­pi­re, 49 BC—AD 14. Cambrid­ge.

Gruen, E. S. 1974: The Last Ge­ne­ra­tion of the Ro­man Re­pub­lic. Ber­ke­ley-Los An­ge­les-Lon­don.

Har­dy, E. G. 1924: So­me Prob­lems in Ro­man His­to­ry. Ten Es­says Bea­ring on the Ad­mi­nistra­ti­ve and Le­gis­la­ti­ve Work of Juli­us Cae­sar. Ox­ford.

Hi­nard, Fr. 1985: Les proscrip­tions de la Ro­me ré­pub­li­cai­ne. Ro­me.

Kiessling, A., Schoell, R. (eds.) 1875: Q. As­co­nii Pe­dia­ni ora­tio­num Ci­ce­ro­nis quin­que enar­ra­tio. Be­ro­li­ni.

Klebs, El. 1895: Apo­nius (4). In: RE. Hlbd. 3, 172.

Klebs, El. 1896: Atei­us (7). In: RE. Hlbd. 4, 1903—1904.

Kon­rad, Chr. F. 2004: Vel­le­re sig­na. In: Chr. F. Kon­rad (ed.), Augus­to augu­rio: re­rum hu­ma­na­rum et di­vi­na­rum com­men­ta­tio­nes in ho­no­rem Jer­zy Lin­derski. Stuttgart, 169—203.

Laig­noux, R. 2015: Po­li­ti­que de la ter­re et guer­re de l’ager à la fin de la Ré­pub­li­que. Ou com­ment Cé­sar et les tri­um­virs ont «in­ven­té» des ter­res pour leurs vé­té­rans. Mé­lan­ges de l’Éco­le française de Ro­me — An­ti­qui­té 127/2, 397—415.

Lewis, R. G. (ed.) 2006: As­co­nius. Com­men­ta­ries on Spee­ches of Ci­ce­ro. Ox­ford.

Lin­derski, J. 1986: The Augu­ral Law. In: H. Tem­po­ri­ni, W. Haa­se (Hrsg.), Aufstieg und Nie­der­gang der Rö­mi­schen Welt. Ge­schich­te un Kul­tur Roms im Spie­gel der neue­ren Forschung. II. Pri­ci­pat. Bd. 16. 3. Teil­band. Re­li­gion. Ber­lin—New York, 2146—2312.

Lin­tott, A. W. 1997: Cas­sius Dio and the His­to­ry of the La­te Ro­man Re­pub­lic. In: H. Tem­po­ri­ni, W. Haa­se (Hrsg.), Aufstieg und Nie­der­gang der Rö­mi­schen Welt. II. Prin­ci­pat. Bd. 34. Spra­che und Li­te­ra­tur. 3. Teil­band. Ein­zel­ne Auto­ren seit der Had­ria­ni­schen Zeit und Allge­mei­nes zur Li­te­ra­tur des 2. und 3. Jahrhun­derts. Ber­lin—New York, 2497—2523.

Marshall, B. A. 1985: A His­to­ri­cal Com­men­ta­ry on As­co­nius. Co­lum­bia.

Mil­lar, F. 1998: The Crowd in Ro­me in the La­te Re­pub­lic. Ann Ar­bor.

Mom­msen, T. 1887: Rö­mi­sches Staatsrecht. 3 Aufl. Bd. 1. Leip­zig.

Mor­rell, K. 2014: Ca­to and the Courts in 54 B. C. Clas­si­cal Quar­ter­ly 64/2, 669—681.

Mor­rell, K. 2017: Pom­pey, Ca­to, and the Go­ver­nan­ce of the Ro­man Em­pi­re. Ox­ford.

Mün­zer, F. 1897: Cae­sen­nius (11). In: RE. Hlbd. 5, 1309.

Mün­zer, F. 1899a: Clau­dius (297). In: RE. Hlbd. 6, 2849—2853.

Mün­zer, F. 1899b: Clau­dius (299). In: RE. Hlbd. 6, 2854—2855.

Mün­zer, F. 1900a: Cor­ne­lius (89). In: RE. Hlbd. 7, 1278—1279.

Mün­zer, F. 1900b: Cor­ne­lius (90). In: RE. Hlbd. 7, 1279.

Mün­zer, F. 1900c: Cor­ne­lius (97). In: RE. Hlbd. 7, 1281.

Mün­zer, F. 1901: Cu­pien­nius (2). In: RE. Hlbd. 8, 1759—1760

Mün­zer, F. 1909a: Fi­dius. In: RE. Hlbd. 12, 2287.

Mün­zer, F. 1909b: Flac­co­nius. In: RE. Hlbd. 12, 2433.

Mün­zer, F. 1910: Ful­ci­nius (3). In: RE. Hlbd. 13, 212.

Mün­zer, F. 1933: Mu­na­tius (26). In: RE. Hlbd. 31, 541—544.

Mün­zer, F. 1949: Pa­tul­cius (2). In: RE. Hlbd. 38, 2307—2308.
с.575

Nic­co­li­ni, G. 1934: I fas­ti dei tri­bu­ni del­la ple­be. Mi­la­no Schäub­lin, Ch. 1986: Emen­ti­ta Aus­pi­cia. Wie­ner Stu­dien 99, 165—181.

Shack­le­ton Bai­ley, D. R. 1960: Towards a Text of Ci­ce­ro, Ad At­ti­cum. New York.

Shack­le­ton Bai­ley, D. R. (ed.) 1965: Ci­ce­ro’s Let­ters to At­ti­cus. Vol. II. Books III—IV. Cambrid­ge.

Shack­le­ton Bai­ley, D. R. (ed.) 1966: Ci­ce­ro’s Let­ters to At­ti­cus. Vol. V. Books XI—XIII. Cambrid­ge.

Shack­le­ton Bai­ley, D. R. (ed.) 1968: Ci­ce­ro’s Let­ters to At­ti­cus. Vol. IV. Books VII. 10 — X. Cambrid­ge.

Shack­le­ton Bai­ley, D. R. (ed.) 1977: Ci­ce­ro: Epis­tu­lae ad fa­mi­lia­res. Vol. I. Cambrid­ge.

Simpson, A. D. 1938: The De­par­tu­re of Cras­sus for Par­thia. Tran­sac­tions and Pro­cee­dings of the Ame­ri­can Phi­lo­lo­gi­cal As­so­cia­tion 69, 532—541.

Smy­kov, E. V. 2010: [Tri­um­virs and Tri­bu­nes: The In­ter­nal Po­li­ti­cal Con­text of Cras­sus’ Struggle for the Eas­tern Com­mand]. In: Stu­dia his­to­ri­ca. Is­sue X. Mos­cow, 83—103.

Смы­ков Е. В. Три­ум­ви­ры и три­бу­ны: внут­ри­по­ли­ти­че­ский кон­текст борь­бы Крас­са за Восточ­ное коман­до­ва­ние. В сб.: Stu­dia his­to­ri­ca. Вып. X. M., 89—103.

Stangl, Th. (ed.) 1912: Ora­tio­num Ci­ce­ro­nis scho­lias­tae. Vol. II. Vin­do­bo­nae.

Sum­ner, G. V. 1971: The lex an­na­lis un­der Cae­sar (Con­ti­nued). Phoe­nix 25/4, 357—371.

Sum­ner, G. V. 1973: Ora­tors in Ci­ce­ro’s Bru­tus: Pro­so­po­gra­phy and Chro­no­lo­gy. To­ron­to.

Sy­me, R. 1955: Mis­sing Se­na­tors. His­to­ria: Zeitschrift für Al­te Ge­schich­te 4/1, 52—71.

Sy­me, R. 1963: Ten Tri­bu­nes. Jour­nal of Ro­man Stu­dies 53, 55—60.

Sy­me, R. 1964: Sal­lust. Ber­ke­ley-Los An­ge­les.

Tyr­rell, R. Y., Pur­ser, L. C. (eds.) 1894: The Cor­res­pon­den­ce of M. Tul­lius Ci­ce­ro. Ar­ran­ged Ac­cor­ding to Its Chro­no­lo­gi­cal Or­der. Vol. IV. Dub­lin—Lon­don.

Van­derbroek, P. J. J. 1987: Po­pu­lar Lea­dership and Col­lec­ti­ve Be­ha­vior in the La­te Ro­man Re­pub­lic (ca. 80—50 B. C.). Amster­dam.

Volkmann, H. 1948: Va­le­rius (52). In: RE. Zwei­te Rei­he. Hlbd. 14, 2302.

Volkmann, H. 1955a: Va­le­rius (218) In: RE. Zwei­te Rei­he. Hlbd. 15, 52.

Volkmann, H. 1955b: Va­le­rius (278) In: RE. Zwei­te Rei­he. Hlbd. 15, 172.

Ward, A. 1977: Mar­cus Cras­sus and the La­te Ro­man Re­pub­lic. Co­lum­bia-Lon­don.

Wardle, D. (ed.) 2006: Ci­ce­ro: On Di­vi­na­tion. Book I. Ox­ford.

Wat­kins, T. H. 2019: L. Mu­na­tius Plan­cus. Ser­ving and Sur­vi­ving in the Ro­man Re­vo­lu­tion. 2^nd ed. Lon­don—New York.

Weg­gen, K. 2011: Der lan­ge Schat­ten von Carrhae: Stu­dien zu M. Li­ci­nius Cras­sus. Ham­burg.