Перевод с англ. О. В. Любимовой.
VII. Римская политика в 50-е гг.
с.166 Когда Цезарь в марте 58 г. покинул Рим и принял командование в провинциях, казалось, что он оставил Рим под твёрдым контролем своих великих союзников Помпея и Красса и лояльных консулов Авла Габиния и Луция Пизона. Однако после отъезда Цезаря главенствующей фигурой в Риме оказался не кто-либо из этих людей, а деятельный трибун Публий Клодий. Столкнувшись с возмутительной и насильственной тактикой Клодия, консулы Пизон и Габиний оказались бездеятельными и (или) неспособными. Помпей явно не представлял себе, как справиться с положением, когда он не может отдавать приказы, которым будут повиноваться. Он никогда не проходил обучения римской политике, но в должности военачальника попал сразу на вершину, поэтому и не мог понять грязные политические распри, характерные для Рима этой эпохи, и освоиться с ними. А поскольку Цезарь отсутствовал, Красс, по-видимому, снова отпустил поводья своей зависти к Помпею. Он отступил и наслаждался замешательством Помпея, если только (как подозревали некоторые) активно не поощрял Клодия за сценой. Если рассматривать повседневное течение политической жизни в самом Риме, то Клодий был господствующей фигурой не только в свой трибунат в 58 г., но и вплоть до начала 52 г., и довольно любопытно рассмотреть, как ему удалось приобрести и сохранять это господство. Это весьма красноречиво свидетельствует о глубине деградации римской политической жизни.
Одним из древних и важных социальных институтов в Риме была коллегия (collegium). Этот термин мог обозначать любую организованную группу, имевшую общую цель или функцию: коллегии составляли высшие римские жрецы, такие, как понтифики и авгуры, а также магистраты — например, преторы и квесторы. Многие коллегии имели религиозные функции и были созданы для почитания какого-то определённого божества, и, по существу, все коллегии (как и все античные социальные группы и общественная жизнь в целом) имели некую религиозную основу. Однако с довольно древних времён некоторые коллегии учреждались как гильдии торговцев и (или) похоронные клубы (collegia funeraticia). Кузнецы, сукновалы, портные и многие другие ремесленники могли создавать коллегии; их цель часто декларировалась как создание общего фонда для покрытия расходов на погребение умерших членов коллегии, но обычно коллегии вдобавок к этому (или взамен) выполняли более обширные социальные функции, предполагали совместные пиршества и взаимопомощь. Некоторые из них были очень древними. Сообщается, что ряд коллегий основал легендарный царь Нума, с.167 а какие-то из них несомненно восходили ко временам Пунических войн. Поскольку римское общество в основе своей было иерархическим, коллегии неизбежно включались в сеть патроно-клиентских взаимосвязей, определявшую римскую жизнь. Богатые люди, иногда даже сенаторы, могли предлагать коллегиям свой патронат или быть приглашены на эту роль, помогать коллегии денежными или иными дарами и в обмен получать от неё различные почести и поддержку. Таким путём коллегии неизбежно вовлекались в римскую политику. Соискатели должностей пытались мобилизовать коллегии, патронами которых были они сами или их политические союзники, на поддержку своей предвыборной кампании. Прежде всего они хотели, чтобы члены коллегии за них проголосовали, но могли также добиваться их помощи при соискании, чтобы раздуть своё окружение и казаться важнее и влиятельнее, а затем, когда в конце II в. в римскую политику вошли подкуп и насилие, члены коллегий начали принимать и (или) распределять предвыборные взятки и просто сражаться за своих патронов в уличных битвах, которыми часто сопровождались выборы и принятие законов. По мере того, как состязание за должности и споры вокруг законов и политического курса становились всё более жестокими, а взятки и насилие возрастали, коллегии стали рассматриваться как особенно удобный способ мобилизации и организации подкупа и беспорядков, укоренившихся в политической жизни поздней Республики, поэтому учреждалось всё больше и больше коллегий, которые не выполняли почти никаких традиционных функций, связанных с религией, торговлей или взаимопомощью1. В таком размножении коллегий наконец увидели серьёзную проблему, и в 64 г. сенат принял постановления об ограничении численности сопровождения кандидатов на должности и о запрете всех коллегий, кроме тех, которые докажут, чтоб являются древними учреждениями, исполняющими легитимные и традиционные функции2.
В начале своего трибуната Клодий провёл законы, согласно которым были увеличены государственные раздачи зерна бедным римским гражданам, (причём зерно стали раздавать бесплатно, а не продавать по сниженным ценам) а также отменены все ограничения на учреждение коллегий. Затем он поручил различным агентам (наиболее печальную известность приобрёл его личный секретарь (scriba) Секст Клелий) организовать коллегии бедных римских граждан, которые благодаря бесплатным раздачам зерна освободились от забот по поиску пропитания и были благодарны за это Клодию; единственная задача этих коллегий состояла в том, чтобы оказывать Клодию любую поддержку, в которой он нуждался. Члены этих новых коллегий были хорошо обучены и организованы в банды головорезов, и Клодий с их помощью контролировал улицы Рима3.
Клодий понял, что в его дни последним доводом в политике стали беспорядки и физическое насилие и просто создал самый эффективный механизм мобилизации и использования насилия на регулярной основе. Его банды могли мгновенно появиться в полном составе в любой точке города, а поскольку в них входили обученные уличные бойцы, они легко побеждали и вытесняли те группы сторонников, клиентов и рабов, которые использовали для своих целей другие римские политики. Даже солдатам-ветеранам, несмотря на всё их с.168 военное обучение, опыт и дисциплину, нелегко было справиться с головорезами Клодия, которые имели особые навыки сражений на узких улочках, в портиках и многоквартирных домах Рима. Так в год своего трибуната Клодий стал царём римских улиц. Всякий, кто препятствовал великому трибуну, подвергался ужасной агрессии: на улицах к нему приставали и его избивали, на играх — громко освистывали и обливали грязью, и даже дома его осаждали банды, которые забрасывали его жилище камнями или даже метательными снарядами, а иногда доходили и до поджога. Поэтому, хотя большинство римских нобилей и сенаторов совершенно не одобряло действий Клодия, сопротивление ему ослабло и стало бесплодным.
Вначале Клодий до некоторой степени следовал политике и пожеланиям трёх великих властителей — Цезаря, Помпея и Красса. Они желали, чтобы Цицерон перестал критиковать их мероприятия, и, хотя закон Клодия об изгнании Цицерона был крайней мерой, он принёс результат, и триумвиры ему не помешали. Они желали, чтобы замолчал и Катон, и Клодий ловко это обеспечил. Он предложил закон о превращении острова Кипр в римскую провинцию, а когда народ его принял — добился, чтобы это чрезвычайное командование было поручено Катону. Последний, конечно, всегда противодействовал всевозможным чрезвычайным назначениям, но Клодий заверил Катона, что избрал его как самого порядочного человека в Риме, который честнее всех выполнит эту работу, а если он откажется, то делом неизбежно займётся кто-то более корыстный и продажный. В конце концов, Катон был поколеблен этими рассуждениями, а также соображением, что он не вправе отказаться, когда государство призывает его исполнить долг, и отправился на Кипр4. Таким образом, Катон был успешно устранён из Рима и римской политики на остаток 58 г. и большую часть 57 г., и Цезарь в письме шутливо поздравил Клодия с тем, что Катон теперь никогда больше не сможет протестовать против чрезвычайных назначений. Кроме того, чтобы вознаградить консулов за верность триумвирам и, конечно, за их невмешательство в его деятельность, Клодий провёл закон о предоставлении им богатых и важных провинций Македония (Пизону) и Сирия (Габинию) после года в должности консулов5. Однако Помпею вскоре надоело своенравие и насилие Клодия, и он начал критиковать его и поднял вопрос о возвращении Цицерона из изгнания. Клодий, разъярённый этим, обратил свой огонь на Помпея и стал постоянно нападать на великого полководца, как сообщается, — при тайной поддержке Красса.
После июльских выборов, на которых консулами на 57 г. были избраны Квинт Метелл Непот и Публий Лентул Спинтер, которые в прошлом имели связи с Помпеем и Цезарем, а теперь сблизились с оптиматами, Помпей обсудил вопрос о возвращении Цицерона с трибуном Теренцием Куллеоном. Куллеон предложил Помпею порвать с Цезарем и развестись с Юлией, но тот отказался и настаивал на том, чтобы ничего не делалось без согласия Цезаря6. Эти переговоры, однако, побудили Клодия усилить травлю Помпея, которая увенчалась покушением на жизнь последнего в августе и с.169 полной блокадой дома Помпея. Великий полководец испытал унижение, обнаружив, что вынужден оставаться дома до конца года, чтобы избежать нападений Клодия. Разочарованный Клодий перенёс огонь и на Цезаря, объявив незаконным его законодательство 59 г. Это, конечно, только подкрепило надежды на то, что теперь Цезарь согласится на возвращение Цицерона: восемь трибунов при поддержке Помпея внесли закон об окончании изгнания Цицерона. Клодий сразу наложил на него запрет, но декорации уже были расставлены. Один из верных сторонников Цицерона — Публий Сестий, избранный трибуном на 57 г., — отправился в Цизальпийскую Галлию, чтобы добиться формального согласия Цезаря на повторение попытки в 57 г.; Цезарь сперва дал уклончивый ответ, но затем всё же согласился вернуть Цицерона7.
Было ясно, что пока Клодий остаётся трибуном, ничего сделать нельзя, но когда 9 декабря его полномочия истекли, процесс возвращения Цицерона был запущен. Двое новых трибунов были союзниками Клодия и тоже попытались заблокировать это предложение. Однако важнее было то простое обстоятельство, что благодаря своим бандам Клодий оставался хозяином римских улиц и в общественных мест. Натолкнувшись на его насилие, первый законопроект, который в январе попытался провести трибун Квинт Фабриций, пошёл ко дну, и стало ясно, что на насилие придётся ответить насилием8.
С одобрения Помпея трибуны Тит Анний Милон и Публий Сестий начали набирать собственные уличные банды, чтобы сражаться с головорезами Клодия. Неустранимая трудность состояла в том, что в Риме не было настоящих и хоть сколько-нибудь достаточных полицейских сил. Надзор за общественным порядком прежде всего входил в обязанности трёх самых младших магистратов — уголовных, или ночных, триумвиров (triumviri capitales или nocturni), которые входили в коллегию младших магистратов под названием вигинтисексвиры (vigintisexviri, «двадцать шесть мужей») наряду с кураторами дорог и мостов, монетными магистратами и различными судебными чиновниками низшего уровня. Эти магистратуры располагались ниже младших должностей официальной карьерной лестницы (cursus honorum), которая начиналась с квестуры, поэтому их авторитет был невелик. Когда в 58 г. они столкнулись с насилием, которое организовал трибун — магистрат, чей авторитет значительно превышал их собственный, — то ничего не могли поделать. Но даже когда Клодий уже не обладал этой властью, они по существу были бессильны, так как не имели сил, способных одолеть банды Клодия.
В Риме, как и в большинстве античных городов, общественный порядок поддерживался за счёт согласия и взаимопомощи; в частности, ожидалось, что для противодействия любой угрозе общественному порядку можно привлечь клиентов сенаторов и других выдающихся лиц общины. При необходимости, в крайнем случае, преторы и (или) консулы могли использовать войско. В данном случае у Клодия были достаточно сильные союзники среди сенаторов и трибунов, которые могли предотвратить мобилизацию войска против него, тем более, что оптиматы опасались, что любой шаг к военному решению закончится тем, что принять командование будет призван Помпей, чему они решительно противились. К счастью для Цицерона, Милон оказался достойным соперником Клодия в деле набора уличных банд и руководства ими.
с.170 Тит Анний Милон был латинянином из города Ланувий; он родился в незнатном роде Папиев, но был усыновлён человеком из рода Анниев, который во II в. давал консулов. Имя, под которым он прославился, — Милон, — на самом деле было прозвищем;