Fides в «Гражданской войне» Юлия Цезаря:
Исследование римской политической идеологии конца республиканской эпохи

с.438

При­ло­же­ние II

Fi­des Лаби­е­на в VIII кни­ге «Галль­ской вой­ны»

Посту­пок Тита Лаби­е­на, быв­ше­го лега­та Цеза­ря, по отно­ше­нию к атре­ба­ту Ком­мию, опи­сан­ный в BG. VIII. 23, иллю­ст­ри­ру­ет зна­че­ние fi­dei в Риме и поз­во­ля­ет нам луч­ше понять роль fi­dei в «Граж­дан­ской войне». Кро­ме того, он под­креп­ля­ет общее и идео­ло­ги­че­ское изо­бра­же­ние пом­пе­ян­цев в «Граж­дан­ской войне» как людей, лишён­ных fi­dei. Ком­мий был кельт­ским ари­сто­кра­том, мно­гим обя­зан­ным Цеза­рю и его покро­ви­тель­ству. Цезарь пишет (BG. IV. 21), что после поко­ре­ния арте­ба­тов он сде­лал Ком­мия их царём ввиду его доб­ле­сти (vir­tus) и рас­суди­тель­но­сти (con­si­lium), а так­же пре­дан­но­сти себе¹. Ком­мий откры­то работал как рим­ский агент (BG. IV. 21). Посколь­ку он обла­дал вли­я­ни­ем (auc­to­ri­tas) сре­ди бри­тан­ских кель­тов, Цезарь отпра­вил его на ост­ров перед пер­вым сво­им втор­же­ни­ем, чтобы он попы­тал­ся убедить сво­их бри­тан­ских дру­зей поло­жить­ся на fi­dem рим­ско­го наро­да (ut po­pu­li Ro­ma­ni fi­dem se­quan­tur). Но спу­стя несколь­ко лет, до и во вре­мя вос­ста­ния Вер­цин­ге­то­ри­га, Ком­мий начал работать про­тив Рима. Учи­ты­вая полу­чен­ные им бла­го­де­я­ния и ока­зан­ное ему дове­рие, Рим и Цезарь, несо­мнен­но, рас­смат­ри­ва­ли изме­ну Ком­мия как гру­бое нару­ше­ние fi­dei².

с.439 В BG. VIII. 23 Гир­ций (автор VIII кни­ги) воз­вра­ща­ет­ся к эпи­зо­ду с уча­сти­ем Лаби­е­на и Ком­мия, про­изо­шед­ше­му, когда обна­ру­жи­лись пре­да­тель­ские интри­ги Ком­мия. Узнав, что Ком­мий гото­вит заго­вор и работа­ет про­тив Цеза­ря, Лаби­ен решил, что его мож­но уни­что­жить, не навле­кая на Рим обви­не­ния в веро­лом­стве (per­fi­dia)³. Лаби­ен воз­на­ме­рил­ся убить Ком­мия под пред­ло­гом пере­го­во­ров. Осу­щест­вле­ние это­го убий­ства было пору­че­но рим­ля­ни­ну Гаю Волу­зе­ну Квад­ра­ту (qui eum per si­mu­la­tio­nem col­lo­qui cu­ra­ret in­ter­fi­cien­dum). Гир­ций не сооб­ща­ет это­го ауди­то­рии, но вни­ма­тель­ные чита­те­ли книг Цеза­ря долж­ны были узнать в Волу­зене рим­ско­го офи­це­ра, направ­лен­но­го в Бри­та­нию одно­вре­мен­но с Ком­ми­ем, хотя и с соб­ст­вен­ным зада­ни­ем — узнать как мож­но боль­ше об этом месте⁴. Цезарь не гово­рит, что Волу­зен и Ком­мий зна­ли друг дру­га или что Ком­мий отпра­вил­ся в Бри­та­нию на кораб­ле Волу­зе­на, но они вполне мог­ли быть зна­ко­мы ещё с тех вре­мён. Важ­но, что Лаби­ен, види­мо, выбрал Волу­зе­на, так как пола­гал, что Ком­мий не будет ждать от него ниче­го дур­но­го. На пере­го­во­рах Волу­зен, в сопро­вож­де­нии отряда отбор­ных цен­ту­ри­о­нов, схва­тил Ком­мия за руку (ma­num Com­mi с.440 Vo­lu­se­nus ar­ri­puis­set), что послу­жи­ло для осталь­ных сиг­на­лом к убий­ству, но Ком­мий был толь­ко ранен, и в после­дую­щем смя­те­нии обе сто­ро­ны бежа­ли.

После это­го инци­ден­та Ком­мий, как сооб­ща­ет Гир­ций, решил боль­ше нико­гда не пока­зы­вать­ся ни одно­му рим­ля­ни­ну на гла­за (Quo fac­to sta­tuis­se Com­mius di­ce­ba­tur num­quam in con­spec­tum cui­us­quam Ro­ma­ni ve­ni­re). Поэто­му во вре­мя собы­тий, опи­сан­ных Гир­ци­ем в VIII кни­ге, когда велись пере­го­во­ры с неко­то­ры­ми кель­та­ми с целью убедить их доб­ро­воль­но вер­нуть­ся под власть Рима (VIII. 23), Ком­мий не поже­лал лич­но в них участ­во­вать, так как боял­ся поло­жить­ся на fi­dem како­го-либо рим­ля­ни­на (im­pe­ra­ta fa­ciunt ex­cep­to Com­mio, quem ti­mor pro­hi­be­bat cui­us­quam fi­dei suam com­mit­te­re sa­lu­tem). Он про­дол­жил чинить труд­но­сти Риму (BG. VIII. 47—48). Позд­нее он сно­ва встре­тил Волу­зе­на, кото­рый теперь коман­до­вал кон­ни­цей в соста­ве боль­шой груп­пы войск под коман­до­ва­ни­ем Анто­ния. Анто­ний при­ка­зал Волу­зе­ну пре­сле­до­вать кон­ни­ков Ком­мия, и про­изо­шло круп­ное сра­же­ние, ещё более жесто­кое ввиду нена­ви­сти коман­ди­ров друг к дру­гу, воз­ник­шей вслед­ст­вие поку­ше­ния на убий­ство. В раз­гар боя Ком­мий воз­звал к fi­dei сво­их людей, при­зы­вая их не оста­вить без­на­ка­зан­ны­ми раны, нане­сён­ные ему под пред­ло­гом fi­dei (suo­rum in­vo­cat fi­dem at­que auxi­lium, ne sua vul­ne­ra per fi­dem im­po­si­ta pa­te­ren­tur im­pu­ni­ta). Затем он ата­ко­вал Волу­зе­на и тяже­ло ранил его, но остав­ши­е­ся рим­ские кон­ни­ки оттес­ни­ли Ком­мия с поля боя. После это­го сра­же­ния Ком­мий, как ни стран­но, пере­ду­мал и решил капи­ту­ли­ро­вать, сооб­щив Анто­нию, что готов под­чи­нить­ся его реше­нию. Он про­сил лишь о том, чтобы ему поз­во­ле­но было не пока­зы­вать­ся нико­му из рим­лян (unum il­lud orat, ut ti­mo­ri suo con­ce­da­tur, ne in con­spec­tum ve­niat cui­us­quam Ro­ma­ni). с.441 Анто­ний, по сло­вам Гир­ция, счёл, что прось­ба Ком­мия вызва­на обос­но­ван­ным стра­хом, и удо­вле­тво­рил её (Cui­us pos­tu­la­tio­nem An­to­nius cum iudi­ca­ret ab ius­to nas­ci ti­mo­re, ve­niam pe­ten­ti de­dit).

Ясно, что Гир­ций здесь скон­струи­ро­вал доволь­но слож­ный рас­сказ о fi­de, кото­рый вклю­ча­ет длин­ный пери­од вре­ме­ни и отча­сти повест­ву­ет о про­шлых собы­ти­ях. Теперь сле­ду­ет задать­ся вопро­сом, чего ради он так ста­рал­ся. Ответ, я пола­гаю, состо­ит в том, что Гир­ций созна­тель­но напи­сал рас­сказ о пре­да­тель­стве Лаби­е­на по отно­ше­нию к Ком­мию и его послед­ст­ви­ях (то есть о чрез­вы­чай­ном недо­ве­рии к Риму, кото­рое, в конеч­ном счё­те, повреди­ло рим­ским инте­ре­сам), ибо желал таким обра­зом пред­ска­зать веро­лом­ство Лаби­е­на по отно­ше­нию к Цеза­рю, кото­рое явля­ет­ся важ­ной темой в «Граж­дан­ской войне» (как мы виде­ли в гла­вах 5 и 6). По тому, как Цезарь пред­став­ля­ет Лаби­е­на сво­им чита­те­лям в BC. I. 15. 2 (в свя­зи с при­со­еди­не­ни­ем Цин­гу­ла к Цеза­рю), ясно, что его fi­des — дур­ная и что ауди­то­рия мог­ла понять предыс­то­рию обви­не­ния, предъ­яв­лен­но­го Цеза­рем, без даль­ней­ших пояс­не­ний.

Сам Гир­ций тоже упо­ми­на­ет о том, что Лаби­ен нару­шил fi­dem по отно­ше­нию к Цеза­рю, несколь­ки­ми пара­гра­фа­ми ниже рас­ска­за о капи­ту­ля­ции Ком­мия перед Анто­ни­ем. В гла­вах 49—51 Гир­ций начи­на­ет опи­сы­вать поли­ти­че­ские собы­тия в Риме, угро­жав­шие поло­же­нию Цеза­ря. В свя­зи с этим он упо­ми­на­ет и о поли­ти­че­ской дея­тель­но­сти само­го Цеза­ря, направ­лен­ной на отра­же­ние этих атак. Цезарь посе­ща­ет север­ную Ита­лию, чтобы под­дер­жать кан­дида­ту­ру Анто­ния на жре­че­скую долж­ность и тем самым не толь­ко помочь дру­гу, но и вос­про­ти­вить­ся кли­ке (fac­tio) и могу­ще­ству (po­ten­tia) оли­гар­хов (pau­ci), рас­счи­ты­ваю­щих, что пора­же­ние Анто­ния уни­что­жит вли­я­ние (gra­tia) Цеза­ря⁵. Вско­ре после это­го Цезарь ста­вит Лаби­е­на во с.442 гла­ве Ита­лий­ской Гал­лии, чтобы побудить эту область ещё актив­нее под­дер­жать кан­дида­ту­ру само­го Цеза­ря на кон­суль­ских выбо­рах⁶. Это несо­мнен­ный знак дове­рия, под­ра­зу­ме­ваю­щий так­же, что, по мне­нию Цеза­ря, Лаби­ен име­ет вли­я­ние в этом реги­оне и верен ему⁷. Далее Гир­ций утвер­жда­ет, что до Цеза­ря уже нача­ли дохо­дить слу­хи, что его вра­ги (ini­mi­ci) обха­жи­ва­ют Лаби­е­на и что эти же люди пла­ни­ру­ют исполь­зо­вать авто­ри­тет (auc­to­ri­tas) сена­та, чтобы лишить его, Цеза­ря, части армии (то есть двух леги­о­нов, кото­рые дей­ст­ви­тель­но были выведе­ны из-под его коман­до­ва­ния на том осно­ва­нии, что они тре­бу­ют­ся для похо­да про­тив Пар­фии). Одна­ко, гово­рит Гир­ций, Цезарь не верил этим слу­хам насчёт Лаби­е­на (ta­men ne­que de La­bie­no cre­di­dit quid­quam). Это ещё одно явное ука­за­ние на fi­dem Цеза­ря. Это так­же вес­кое утвер­жде­ние каса­тель­но при­ро­ды fi­dei и её содер­жа­ния: в дан­ном слу­чае fi­des тре­бо­ва­ла не верить слу­хам, поро­ча­щим дру­га⁸.

с.443 Вспом­ним, что в пред­и­сло­вии к VIII кни­ге Гир­ций пояс­ня­ет, что взял на себя роль, так ска­зать, лите­ра­тур­но­го душе­при­каз­чи­ка Цеза­ря по прось­бе Кор­не­лия Баль­ба. Он пишет, что взял­ся доба­вить вось­мую кни­гу к, види­мо, уже хоро­шо извест­ным семи кни­гам «Запи­сок», напи­сан­ных Цеза­рем о Галль­ской войне, а так­же завер­шить неокон­чен­ное сочи­не­ние Цеза­ря о граж­дан­ской войне (BG. VIII. praef.)⁹. Гир­ций утвер­жда­ет, что решил допи­сать вось­мую кни­гу «ввиду отсут­ст­вия свя­зи меж­ду ран­ни­ми и после­дую­щи­ми сочи­не­ни­я­ми наше­го Цеза­ря». VIII кни­га само­го Гир­ция не име­ет окон­ча­ния, но его текст обры­ва­ет­ся неда­ле­ко от нача­ла граж­дан­ской вой­ны в янва­ре 49 г.¹⁰ Гир­ций рас­смат­ри­ва­ет удер­жа­ние в Ита­лии двух леги­о­нов, ото­бран­ных у Цеза­ря в соот­вет­ст­вии с поста­нов­ле­ни­ем сена­та (se­na­tus con­sul­tum) для вой­ны про­тив Пар­фии, и реше­ние кон­су­ла Гая Мар­цел­ла пере­дать их Пом­пею, при­ня­тое в нача­ле декаб­ря 50 г.¹¹ Гир­ций утвер­жда­ет, что эта мера ни у кого не оста­ви­ла сомне­ний в том, что имен­но гото­вит­ся про­тив Цеза­ря (Hoc fac­to quam­quam nul­li erat du­bium, quid­nam contra Cae­sa­rem pa­ra­re­tur)¹². Его послед­нее пол­ное пред­ло­же­ние (VIII. 55. 2) — это утвер­жде­ние о мораль­ном обос­но­ва­нии дей­ст­вий Цеза­ря, во мно­гом пере­кли­каю­ще­е­ся со сло­ва­ми само­го Цеза­ря в «Граж­дан­ской войне». Гир­ций пишет: «Одна­ко Цезарь твер­до решил выно­сить все, пока будет оста­вать­ся хоть малей­шая надеж­да с.444 раз­ре­шить спор на поч­ве зако­на, а не путем вой­ны»¹³. Таким обра­зом, пред­став­ля­ет­ся оче­вид­ным, что Гир­ций дей­ст­ви­тель­но ста­рал­ся, как он и утвер­жда­ет, сде­лать окон­ча­ние VIII кни­ги отправ­ной точ­кой, откуда чита­тель мог бы перей­ти к рас­ска­зу само­го Цеза­ря о собы­ти­ях в «Граж­дан­ской войне».

Выше я дока­зы­вал (с.285—288), что Цезарь в «Граж­дан­ской войне» (I. 15. 2) наме­рен­но пред­став­ля­ет Лаби­е­на сво­им чита­те­лям в кон­тек­сте, наво­дя­щем на мысль, что fi­des Лаби­е­на вызы­ва­ет сомне­ния. В BC. III. 71 Цезарь выска­зы­ва­ет это обви­не­ние пря­мо, когда назы­ва­ет вер­ность Лаби­е­на вер­но­стью пре­да­те­ля (per­fu­gae fi­des). Гир­ций об этом не забыл. Пред­став­ля­ет­ся наи­бо­лее веро­ят­ным, что он рас­ко­пал исто­рию о пред­при­ня­той в год вели­ко­го вос­ста­ния попыт­ке Лаби­е­на пока­рать Ком­мия за изме­ну (уста­но­вить, на каких имен­но фак­тах она осно­ва­на, невоз­мож­но), пото­му что хотел под­черк­нуть для чита­те­лей после­дую­щую изме­ну и веро­лом­ство Лаби­е­на в отно­ше­нии Цеза­ря, кото­рые, как он знал, зани­ма­ли важ­ное место в тек­сте «Граж­дан­ской вой­ны». Ко вре­ме­ни сочи­не­ния VIII кни­ги (конец 44 — нача­ло 43 гг.) его ауди­то­рия хоро­шо зна­ла, какую сто­ро­ну в граж­дан­ской войне выбрал Лаби­ен и что Цезарь о нём думал.

Моя интер­пре­та­ция пред­по­ла­га­ет, что Гир­ций не одоб­ря­ет улов­ку Лаби­е­на про­тив Ком­мия и ожи­да­ет, что чита­те­ли тоже её не одоб­рят. Не все иссле­до­ва­те­ли с этим соглас­ны. Кэтрин Уэлч счи­та­ет, что «Гир­ций не стре­мит­ся зара­ботать поли­ти­че­ский капи­тал за счёт Лаби­е­на» и что Гир­ций даже одоб­ря­ет попыт­ку Лаби­е­на убить Ком­мия не слиш­ком с.445 чест­ным спо­со­бом ввиду необ­хо­ди­мо­сти устра­нить вра­га¹⁴. Вме­сто слож­ной и мораль­но сба­лан­си­ро­ван­ной лите­ра­тур­ной струк­ту­ры, кото­рую я про­следил выше, Джо­на­тан Бар­лоу усмат­ри­ва­ет в рас­ска­зе Гир­ция о поку­ше­нии на убий­ство «на удив­ле­ние сдер­жан­ную оцен­ку» собы­тий. Бар­лоу, как и Уэлч, счи­та­ет, что попыт­ка убить Ком­мия «не счи­та­лась веро­лом­ной»¹⁵.

Эти иссле­до­ва­те­ли не суме­ли оце­нить наме­ре­ния Гир­ция и понять мораль­ное изме­ре­ние антич­ной исто­рио­гра­фии. В BC. I. 1. 9 Цезарь про­сит Пом­пея о встре­че (col­lo­qui­um) с тем, чтобы согла­со­вать на ней усло­вия мира и при­не­сти друг дру­гу клят­ву. В BC. I. 22 на встре­че (col­lo­qui­um) Цеза­ря с Лен­ту­лом Спин­те­ром нару­ше­ние послед­ним дру­же­ской вер­но­сти разъ­яс­ня­ет­ся во всех подроб­но­стях, но Цезарь под­чёрк­ну­то воз­дер­жи­ва­ет­ся от каких-либо мер про­тив него. В BC. I. 74—77 (этот эпи­зод рас­смат­ри­вал­ся в гла­ве 6) рядо­вые сол­да­ты из обо­их лаге­рей устра­и­ва­ют встре­чи (col­lo­quia), кото­рые жесто­ко пре­се­ка­ют­ся пом­пе­ян­ски­ми коман­ди­ра­ми; но Цезарь не возда­ёт им той же мерой. В его изо­бра­же­нии пом­пе­ян­ские коман­ди­ры сво­и­ми дей­ст­ви­я­ми нару­ша­ют fi­dem. Такие встре­чи (col­lo­quia) авто­ма­ти­че­ски ассо­ции­ро­ва­лись у рим­лян с поня­ти­я­ми, свя­зан­ны­ми с fi­de. Неко­то­рые из этих поня­тий под­чёр­ки­ва­ет в сво­ём тек­сте Гир­ций. Встре­ча с Ком­ми­ем, устро­ен­ная Лаби­е­ном, опи­са­на Гир­ци­ем как «при­твор­ные пере­го­во­ры» (per si­mu­la­tio­nem col­lo­qui)¹⁶. Руко­по­жа­тие участ­ни­ков встре­чи было в обы­чае и долж­но было озна­чать по мень­шей мере доб­рые наме­ре­ния, если не друж­бу. Как я отме­чал с.446 выше, Гир­ций под­чёр­ки­ва­ет, что жест Волу­зе­на, взяв­ше­го Ком­мия за руку, напро­тив, слу­жит сиг­на­лом для пре­да­тель­ско­го напа­де­ния. Ины­ми сло­ва­ми, с помо­щью это­го сим­во­лиз­ма Гир­ций наме­рен­но под­чёр­ки­ва­ет веро­лом­ство Лаби­е­на и Волу­зе­на. При­ме­ча­тель­но так­же объ­яс­не­ние, кото­рое Гир­ций даёт про­ва­лу поку­ше­ния на Ком­мия. Он пред­по­ла­га­ет, что либо цен­ту­ри­он, кото­ро­му пору­че­но было совер­шить убий­ство, был крайне сму­щён «непри­выч­ной зада­чей» (cen­tu­rio vel in­sue­ta re per­mo­tus), либо завер­шить эту зада­чу ему быст­ро поме­ша­ли дру­зья Ком­мия¹⁷.

Сле­ду­ет задать­ся вопро­сом, поче­му Гир­ций пред­ла­га­ет сво­им чита­те­лям выбор из этих объ­яс­не­ний. Веро­ят­нее все­го, само пред­по­ло­же­ние о том, что допу­щен­ное нару­ше­ние рим­ской fi­dei может осла­бить даже реши­мость оже­сто­чён­ных сол­дат, поз­во­ля­ет Гир­цию под­черк­нуть чудо­вищ­ность это­го дея­ния. Как мы виде­ли выше, Гир­ций напо­ми­на­ет чита­те­лям об этом нару­ше­нии fi­dei в VIII. 48, где Ком­мий, пыта­ясь созвать сво­их людей, напо­ми­на­ет им о веро­лом­стве рим­лян. И при­ме­ча­тель­но, что Анто­ний, как мы виде­ли выше, при­зна­ёт обос­но­ван­ность недо­ве­рия Ком­мия к Риму. По мое­му мне­нию, это опи­са­ние не допус­ка­ет и мыс­ли о том, что Гир­ций или его чита­те­ли мог­ли одоб­рить дей­ст­вия Лаби­е­на. Напро­тив, дан­ное свиде­тель­ство ука­зы­ва­ет на то, что Гир­ций ожи­дал от сво­их чита­те­лей несо­гла­сия с рас­суж­де­ни­я­ми Лаби­е­на о fi­de, то есть с его выво­дом о том, что подоб­ные улов­ки мораль­но допу­сти­мы по отно­ше­нию к вра­гу (и быв­ше­му дру­гу), нару­шив­ше­му вер­ность. Веро­ят­но, Гир­ций так­же ожи­дал, что его чита­те­ли не уди­вят­ся, обна­ру­жив, что чело­век, нару­шив­ший fi­dem на пере­го­во­рах с вра­гом, вско­ре после это­го изме­нил дру­гу и с.447 при­мкнул к тем (оли­гар­хам, pau­ci), кто (по мне­нию Цеза­ря) нару­шил вер­ность само­му Цеза­рю, Рес­пуб­ли­ке и даже сена­ту.

В целом, необыч­ный при­ём, с помо­щью кото­ро­го Гир­ций в VIII кни­ге под­чёр­ки­ва­ет веро­лом­ство Лаби­е­на, — это силь­ный довод в под­держ­ку мое­го тези­са о том, что Цезарь выстро­ил зна­чи­тель­ную часть сво­ей аргу­мен­та­ции в «Граж­дан­ской войне» вокруг поня­тий, свя­зан­ных с fi­de. Гир­ций явно при­зна­ёт, что в изло­же­нии Цеза­ря важ­ную роль игра­ет fi­des. Как утвер­жда­ет Гир­ций в пред­и­сло­вии к VIII кни­ге, зада­чей этой кни­ги он счи­та­ет соеди­не­ние обособ­лен­ных запи­сок Цеза­ря о Галль­ской и граж­дан­ской войне. Поэто­му в VIII кни­ге «Галль­ско