Жизнь древнего Рима.

с.215

Гла­ди­а­тор­ские игры воз­ник­ли из триз­ны, кото­рую устра­и­ва­ли по умер­ше­му в убеж­де­нии, что он будет радо­вать­ся кро­ва­во­му поедин­ку. У этрус­ков такой поеди­нок был высо­кой честью, кото­рую возда­ва­ли знат­но­му покой­ни­ку; от них этот обы­чай пере­шел и к рим­ля­нам. Заим­ст­во­ва­ли они его позд­но, и пер­вые гла­ди­а­тор­ские игры были очень скром­ны: в 264 г. до н. э. на помин­ках по Бру­ту Пере, кото­рые устро­и­ли его сыно­вья, билось три пары гла­ди­а­то­ров; аре­ной для них послу­жил Коро­вий рынок. Вто­рич­но о гла­ди­а­тор­ских играх мы услы­шим толь­ко пол­ве­ка спу­стя, в 215 г. до н. э. «в память М. Эми­лия Лепида, два­жды кон­су­ла и авгу­ра, трое сыно­вей его дали на Фору­ме погре­баль­ные игры (lu­di fu­neb­res); они про­дол­жа­лись три дня и высту­па­ло на них два­дцать две пары гла­ди­а­то­ров» (Liv. XXIII. 30. 15). Это назва­ние «погре­баль­ные игры» опре­де­ля­ет пер­во­на­чаль­ный харак­тер гла­ди­а­тор­ских боев (так же как и дру­гое назва­ние их: mi­nus — «долг», «обя­зан­ность»): они часть поми­нок; устра­и­ва­ют их в память о доро­гом умер­шем люди к нему близ­кие. Толь­ко в 105 г. до н. э. они введе­ны в чис­ло пуб­лич­ных зре­лищ, об устро­е­нии кото­рых обя­за­ны были забо­тить­ся маги­ст­ры. Это не исклю­ча­ло, одна­ко, пра­ва част­ных лиц устра­и­вать их в каче­стве триз­ны. Цезарь дал их в память сво­его отца в 65 г. до н. э. и сво­ей доче­ри Юлии — в 45 г. (такая честь жен­щине ока­за­на была впер­вые), Август в 6 г. до н. э. — в память сво­его зятя и одно­го из луч­ших сво­их помощ­ни­ков, Агрип­пы.

Зре­ли­ще при­шлось по вку­су; Терен­ций вспо­ми­нал, как на пер­вом пред­став­ле­нии его «Све­к­ро­ви», когда про­шел слух, что будут с.216 гла­ди­а­то­ры, то «народ поле­тел, кри­ча, тол­ка­ясь, дерясь за места» (Pro­log. 31—33). В кон­це рес­пуб­ли­ки дать бле­стя­щие гла­ди­а­тор­ские игры — зна­чи­ло при­влечь к себе все серд­ца и обес­пе­чить голо­са на выбо­рах. В 63 г. до н. э. в кон­суль­ство Цице­ро­на и по его пред­ло­же­нию был про­веден закон, запре­щав­ший кан­дида­ту, искав­ше­му зва­ния маги­ст­ра­та, давать эти бои в тече­ние двух лет, пред­ше­ст­ву­ю­щих избра­нию (Cic. in Vat. 15. 37). Закон этот на маги­ст­ра­тов, уже избран­ных, не рас­про­стра­нял­ся: Цезарь, будучи эди­лом, вывел 320 пар гла­ди­а­то­ров (Plut. Caes. 5), но, по сло­вам Све­то­ния, он хотел дать зре­ли­ще более гран­ди­оз­ное, но ему поме­ша­ли: «…вра­ги его пере­пу­га­лись при виде тако­го коли­че­ства, набран­но­го ото­всюду, поэто­му было изда­но поста­нов­ле­ние, опре­де­ляв­шее чис­ло гла­ди­а­то­ров, пре­вы­шать кото­рое нико­му в Риме не раз­ре­ша­лось» (Caes. 10. 2). Импе­ра­то­ры косо смот­ре­ли на пра­во маги­ст­ра­тов устра­и­вать эти рос­кош­ные зре­ли­ща и пото­ро­пи­лись его огра­ни­чить: Август в 22 г. раз­ре­шил давать их толь­ко пре­то­рам два­жды в год, при­чем выпус­кать на аре­ну не боль­ше 120 чело­век (Dio Cass. LIV. 2); Тибе­рий либо под­твер­дил этот указ, либо еще уре­зал коли­че­ство гла­ди­а­то­ров (Suet. Tib. 34. 1). Клав­дий ото­брал от пре­то­ров это пра­во и дал его толь­ко кве­сто­рам, за кото­ры­ми оно и было закреп­ле­но Доми­ци­а­ном (Suet. Dom. 4. 1). Отныне кве­сто­ры обя­за­ны были еже­год­но в декаб­ре устра­и­вать в тече­ние деся­ти дней гла­ди­а­тор­ские бои; ино­гда по прось­бе наро­да Доми­ци­ан выпус­кал на аре­ну еще две пары бой­цов из сво­ей гла­ди­а­тор­ской шко­лы; они высту­па­ли послед­ни­ми в рос­кош­ных доспе­хах. Каж­дый рим­ский граж­да­нин (в том чис­ле и маги­ст­рат, но в каче­стве част­но­го лица) мог устро­ить гла­ди­а­тор­ские игры, при­чем каж­дый раз он обя­зан был испра­ши­вать спе­ци­аль­ное раз­ре­ше­ние, кото­рое дава­лось сенат­ским поста­нов­ле­ни­ем; чис­ло гла­ди­а­то­ров и коли­че­ство дней для игр регла­мен­ти­ро­ва­лось. Все это не рас­про­стра­ня­лось, разу­ме­ет­ся, на импе­ра­то­ров, и тут в устрой­стве этих страш­ных зре­лищ меры не было. Август, пере­чис­ляя свои дея­ния, наряду с победа­ми и заво­е­ва­ни­я­ми упо­ми­на­ет, что он восемь раз давал гла­ди­а­тор­ские игры, в кото­рых участ­во­ва­ло око­ло 10 тыс. чело­век (Mon. An­cyr. IV. 31; CIL. III. 2, part. 780). На празд­не­ствах, устро­ен­ных Тра­я­ном в 107 г. после победы над дака­ми и длив­ших­ся четы­ре меся­ца, высту­па­ло 10 тыс. гла­ди­а­то­ров, т. е. столь­ко же, сколь­ко за все цар­ст­во­ва­ние Авгу­ста. Обыч­ны­ми с.217 пово­да­ми для устрой­ства игр были какие-нибудь зна­ме­на­тель­ные годов­щи­ны в импе­ра­тор­ском доме или откры­тие како­го-либо обще­ст­вен­но­го соору­же­ния. Устрой­ст­вом их веда­ли или импе­ра­тор­ские отпу­щен­ни­ки, полу­чав­шие это спе­ци­аль­ное зада­ние, или осо­бые «кура­то­ры игр» (cu­ra­to­res mu­ne­rum), обыч­но всад­ни­ки, кото­рым и пору­ча­лась орга­ни­за­ция все­го зре­ли­ща.

Мож­но было устра­и­вать гла­ди­а­тор­ские игры и ради дохо­да. В 27 г. н. э. отпу­щен­ник Ати­лий постро­ил в Фиде­нах дере­вян­ный амфи­те­атр, «пред­при­няв это дело ради гряз­ной нажи­вы»: он рас­счи­ты­вал, что на гла­ди­а­тор­ские бои в этом город­ке собе­рет­ся нема­лое чис­ло рим­ских жите­лей, кото­рых Тибе­рий этим зре­ли­щем не бало­вал (Фиде­ны отсто­ят от Рима кило­мет­рах в семи). Дей­ст­ви­тель­но, в пер­вый же раз собра­лась огром­ная тол­па; наспех, кое-как ско­ло­чен­ные ряды сиде­ний рух­ну­ли, и 50 тыс. чело­век были уби­ты и пере­ка­ле­че­ны (Tac. ann. IV. 52—53). После это­го несча­стья сенат­ским поста­нов­ле­ни­ем запре­ще­но было устра­и­вать гла­ди­а­тор­ские бои тем, кто не имел всад­ни­че­ско­го цен­за (400 тыс. сестер­ций), и стро­ить амфи­те­ат­ры без пред­ва­ри­тель­но­го обсле­до­ва­ния, «проч­на ли поч­ва». Вряд ли, одна­ко, это поста­нов­ле­ние соблюда­лось по всей стро­го­сти; Вител­лий про­дал сво­его любим­ца Ази­а­ти­ка «бро­дя­че­му лани­сте», т. е. вла­дель­цу гла­ди­а­то­ров, кото­рый со сво­и­ми гла­ди­а­то­ра­ми пере­хо­дил из одно­го местеч­ка в дру­гое (Suet. Vit. 12) и, конеч­но, боль­ши­ми сред­ства­ми не обла­дал. Поэто­му мож­но думать, что тре­бо­ва­ние высо­ко­го цен­за рас­про­стра­ня­лось толь­ко на людей, кото­рые соби­ра­лись стро­ить амфи­те­атр, и не каса­лось тех, кто поль­зо­вал­ся уже выстро­ен­ным и был занят устрой­ст­вом толь­ко игр, а не места для них (это тем более веро­ят­но, что для гла­ди­а­тор­ско­го поедин­ка не тре­бо­вал­ся обя­за­тель­но амфи­те­атр: он мог состо­ять­ся на город­ской пло­ща­ди, а то и где-нибудь на город­ской окра­ине, было бы толь­ко ров­ное место).

Во вре­ме­на рес­пуб­ли­ки мно­гие бога­тые и знат­ные люди фор­ми­ро­ва­ли из сво­их рабов гла­ди­а­тор­ские отряды: удоб­но было иметь в сво­ем рас­по­ря­же­нии (осо­бен­но в послед­ний век рес­пуб­ли­ки) эту воору­жен­ную охра­ну. Если хозя­ин хотел устро­ить игры, у него ока­зы­ва­лись под рукой свои гла­ди­а­то­ры; их мож­но было и пре­до­ста­вить како­му-нибудь устро­и­те­лю игр, полу­чив с него за это день­ги. Самая ста­рая из извест­ных нам гла­ди­а­тор­ских школ нахо­ди­лась в Капуе и при­над­ле­жа­ла Авре­лию Скав­ру с.218 (кон­су­лу 108 г. до н. э.). Там же нахо­ди­лась шко­ла Лен­ту­ла Бати­а­та, из кото­рой в 73 г. до н. э. бежа­ло 200 рабов со Спар­та­ком во гла­ве. Аттик купил отряд хоро­шо обу­чен­ных гла­ди­а­то­ров; Цице­рон писал ему, что если он даст их по най­му для боя, то после двух пред­став­ле­ний он вернет свои день­ги (ad Att. IV. 4a. 2). Сул­ла дер­жал гла­ди­а­то­ров (Cic. pro Sull. 19. 54); у Цеза­ря была гла­ди­а­тор­ская шко­ла в Капуе (b. c. I. 14. 4), и за несколь­ко часов до пере­хо­да через Руби­кон он рас­смат­ри­вал план дру­гой шко­лы, кото­рую соби­рал­ся постро­ить в Равен­не (Suet. Caes. 31. 1). По-види­мо­му, Фла­вии запре­ти­ли дер­жать кому бы то ни было гла­ди­а­то­ров в Риме, но на осталь­ную Ита­лию этот запрет не рас­про­стра­нял­ся. Суще­ст­во­ва­ла целая кате­го­рия людей, для кото­рых содер­жа­ние и обу­че­ние гла­ди­а­то­ров было про­фес­си­ей — их назы­ва­ли лани­ста­ми. Атти­ка его ком­мер­че­ские опе­ра­ции с гла­ди­а­то­ра­ми ничуть не позо­ри­ли, но лани­ста, так же как и свод­ник, счи­тал­ся чело­ве­ком запят­нан­ным, а заня­тие его — зазор­ным. Обой­тись без его услуг не мог, одна­ко, ни маги­ст­рат, ни част­ный чело­век, давав­ший игры. Лани­ста поку­пал и опыт­ных гла­ди­а­то­ров, и рабов, кото­рые у него обу­ча­лись гла­ди­а­тор­ско­му искус­ству, про­да­вал их и отда­вал вна­ем устро­и­те­лям игр. Ино­гда тако­му лани­сте отда­ва­ли в нау­ку сво­их рабов несколь­ко хозя­ев; у неко­е­го Саль­вия Капи­то­на их обу­ча­лось 19 чело­век, и толь­ко один был его соб­ст­вен­но­стью; осталь­ные при­над­ле­жа­ли раз­ным хозя­е­вам (CIL. IX. 465—466).

Состав гла­ди­а­то­ров был пест­рый и по соци­аль­но­му соста­ву (рабы, сво­бод­ные от рож­де­ния, отпу­щен­ни­ки), и по нрав­ст­вен­ной окрас­ке (были сре­ди них люди порядоч­ные, были и пре­ступ­ни­ки). К гла­ди­а­тор­ско­му зва­нию мож­но было при­судить, как при­суж­да­ли к каторж­ным работам в руд­ни­ках; толь­ко смерт­ная казнь была страш­нее. Осуж­ден­но­го отправ­ля­ли в гла­ди­а­тор­скую шко­лу, где он обу­чал­ся обра­ще­нию с ору­жи­ем, после чего выхо­дил на аре­ну. Если по про­ше­ст­вии трех лет он оста­вал­ся жив, его осво­бож­да­ли от выступ­ле­ний в амфи­те­ат­ре, но он дол­жен был еще два года про­жить в шко­ле, после чего полу­чал уже пол­ное осво­бож­де­ние. Бить­ся на аре­ну часто посы­ла­ли воен­но­плен­ных; после взя­тия Иеру­са­ли­ма Тит отпра­вил часть евре­ев в еги­пет­ские каме­но­лом­ни, а часть рас­пре­де­лил меж­ду амфи­те­ат­ра­ми.

Хозя­ин мог отпра­вить раба в гла­ди­а­тор­скую шко­лу и за вину и без вины — воля его была тут пол­ной. Адри­ан огра­ни­чил этот с.219 про­из­вол¹: с это­го вре­ме­ни нель­зя было сде­лать раба гла­ди­а­то­ром без его согла­сия; оно не тре­бо­ва­лось толь­ко, если раб совер­шил пре­ступ­ле­ние, за кото­рое хозя­ин нака­зы­вал его гла­ди­а­тор­ской шко­лой.

Были сре­ди гла­ди­а­то­ров и люди сво­бод­ные. Уче­ни­ки ритор­ских школ часто писа­ли сочи­не­ния на тему о бла­го­род­ном юно­ше, кото­рый, жерт­вуя честью и доб­рым име­нем, нани­мал­ся в гла­ди­а­то­ры, чтобы помочь дру­гу или пре­дать отцов­ский прах чест­но­му погре­бе­нию. Подоб­ные слу­чаи в дей­ст­ви­тель­но­сти встре­ча­лись крайне ред­ко; сво­бод­ный чело­век ста­но­вил­ся гла­ди­а­то­ром обыч­но по сооб­ра­же­ни­ям житей­ским, по рас­че­ту чисто мате­ри­аль­но­му. Бед­ня­ка, кото­ро­му негде было пре­кло­нить голо­ву, гла­ди­а­тор­ская шко­ла соблаз­ня­ла даро­вым кро­вом и гото­вой едой, мани­ла надеж­дой на уда­чу, на обо­га­ще­ние, на сытую жизнь в буду­щем. Удаль­цы, в кото­рых кипел избы­ток сил и кото­рые не нахо­ди­ли им чест­но­го при­ме­не­ния, меч­та­ли о бле­стя­щих победах и опья­ня­ю­щей сла­ве, жду­щей их на арене. Гла­ди­а­тор, суще­ство пре­зи­рае­мое, зачис­лен­ное в раз­ряд in­fa­mes — «опо­зо­рен­ных»: он не может стать всад­ни­ком, быть деку­ри­о­ном в муни­ци­пии, высту­пать в суде защит­ни­ком или давать пока­за­ния по уго­лов­но­му делу; ему отка­за­но, как само­убий­це, в почет­ном погре­бе­нии. И в то же вре­мя он ока­зы­вал­ся пред­ме­том вос­хи­ще­ния и зави­сти: о гла­ди­а­то­рах гово­рят на рыноч­ных пло­ща­дях и во двор­цах; ими инте­ре­су­ет­ся весь Рим — от улич­ных маль­чи­шек до Гора­ция и Меце­на­та; юно­ши из знат­ных семейств при­хо­дят учить­ся у них фех­то­ва­нию; сами импе­ра­то­ры посе­ща­ют гла­ди­а­тор­ские шко­лы. Худож­ни­ки укра­ша­ют памят­ни­ки, двор­цы и хра­мы кар­ти­на­ми и моза­и­ка­ми, уве­ко­ве­чи­ваю­щи­ми гла­ди­а­то­ров; на пред­ме­тах повсе­днев­но­го оби­хо­да, на блюдах, куб­ках, све­тиль­ни­ках, печат­ках изо­бра­жа­ют гла­ди­а­то­ров и сце­ны из их жиз­ни. Бога­тые подар­ки, кото­ры­ми осы­па­ют победи­те­ля, сулят ему по бла­го­по­луч­ном окон­ча­нии гла­ди­а­тор­ской карье­ры обес­пе­чен­ное суще­ст­во­ва­ние. Все это при­вле­ка­ло, застав­ля­ло забы­вать о тем­ных и страш­ных сто­ро­нах гла­ди­а­тор­ско­го суще­ст­во­ва­ния. Зако­но­да­тель­ство поэто­му ста­ви­ло перед чело­ве­ком, по сво­ей воле и сво­е­му выбо­ру обра­тив­ше­му­ся к лани­сте, ряд засло­нов, кото­рые заста­ви­ли бы его оду­мать­ся и оста­но­вить­ся. Доб­ро­во­лец дол­жен объ­явить народ­но­му три­бу­ну свое имя, воз­раст и полу­чае­мую от лани­сты сум­му; три­бун мог не согла­сить­ся на с.220 заклю­че­ние усло­вия, если счи­тал доб­ро­воль­ца негод­ным для гла­ди­а­тор­ско­го ремес­ла по воз­рас­ту или по физи­че­ско­му скла­ду и состо­я­нию здо­ро­вья (Iuv. 11. 5—8 и схо­лия к этим сти­хам). При заклю­че­нии усло­вия ново­бра­нец полу­чал день­ги ничтож­ные: не боль­ше 2 тыс. сестер­ций по зако­ну. За эту жал­кую сум­му чело­век про­да­вал свою жизнь и свою сво­бо­ду — было о чем поду­мать! И надо было еще про­из­не­сти перед маги­ст­ра­том клят­ву, кото­рой ново­бра­нец фор­маль­но отре­кал­ся от прав сво­бод­но­го чело­ве­ка, вру­чая сво­е­му ново­му хозя­и­ну пра­во «жечь его, свя­зы­вать, бить, уби­вать желе­зом».

Если лани­ста и не поль­зо­вал­ся этим пра­вом, — фор­му­ла, его утвер­ждав­шая, име­ла ско­рее сим­во­ли­че­ское, чем реаль­ное содер­жа­ние: уби­вать и кале­чить людей, достав­ляв­ших ему зара­боток, лани­сте было, конеч­но, невы­год­но, но во вся­ком слу­чае дис­ци­пли­на у них была жесто­кой. С них не спус­ка­ли глаз; импе­ра­тор­ские шко­лы охра­нял воен­ный кара­ул; в кар­це­ре пом­пей­ской гла­ди­а­тор­ской шко­лы были най­де­ны колод­ки — орудие нака­за­ния страш­ное: это дере­вян­ная дос­ка с наби­той на нее желез­ной поло­сой, к кото­рой при­креп­ле­ны вер­ти­каль­но сто­я­щие коль­ца; сквозь них про­пус­ка­лась желез­ная штан­га, наглу­хо закреп­ляв­ша­я­ся с обе­их сто­рон зам­ком. Ноги нака­зы­вае­мо­го кла­ли меж­ду коль­ца­ми, про­де­ва­ли через все коль­ца штан­гу и запи­ра­ли зам­ки: чело­век мог толь­ко лежать или сидеть и то лишь в одном поло­же­нии; это была насто­я­щая пыт­ка.

Лани­ста был оза­бо­чен и тем, чтобы дер­жать свою «фами­лию» в стро­гом пови­но­ве­нии, и тем, чтобы она была здо­ро­ва и силь­на. Гла­ди­а­то­ров кор­ми­ли сыт­но (боль­шое место в пище­вом раци­оне зани­ма­ли бобо­вые), после упраж­не­ний их мас­си­ро­ва­ли и нати­ра­ли мас­лом, ране­но­го гла­ди­а­то­ра усерд­но лечи­ли. Зна­ме­ни­тый Гален был очень дово­лен, когда его еще моло­дым чело­ве­ком при­гла­си­ли вра­чом при гла­ди­а­тор­ской шко­ле.

Мы можем пред­ста­вить себе план и внеш­ний вид гла­ди­а­тор­ской шко­лы по остат­кам в Пом­пе­ях: боль­шой пря­мо­уголь­ник дво­ра окру­жен пор­ти­ком (55 м дли­ной, 44 м шири­ной); в пор­тик выхо­дят ком­нат­ки двух­этаж­но­го зда­ния, откры­ваю­щи­е­ся во двор (ком­нат­ки верх­не­го эта­жа выхо­ди­ли на гале­рею, обра­щен­ную тоже в сто­ро­ну дво­ра) и без окон. Камор­ки в 4 м²; общее чис­ло их в обо­их эта­жах, воз­мож­но, рав­ня­лось 66, и в край­нем слу­чае в с.221 каж­дой камор­ке мож­но было поме­стить на ночь по два чело­ве­ка. Боль­шой откры­тый двор слу­жил местом для упраж­не­ний; име­лись боль­шая кух­ня, откры­тая ком­на­та (эксед­ра), откуда мож­но было следить за тем, что дела­ет­ся во дво­ре (люби­те­лей поглядеть, как упраж­ня­ют­ся гла­ди­а­то­ры, было нема­ло), боль­шая сто­ло­вая рядом с кух­ней. Широ­кая лест­ни­ца вела во вто­рой этаж, веро­ят­но, в поме­ще­ние лани­сты и его помощ­ни­ков. Пред­по­ло­же­ние А. Мау, что зда­ние было выстро­е­но для вре­мен­но­го раз­ме­ще­ния гла­ди­а­то­ров, кото­рых нани­ма­ли устро­и­те­ли игр, вполне веро­ят­но². Не исклю­че­на, одна­ко, воз­мож­ность посто­ян­но­го пре­бы­ва­ния в горо­де гла­ди­а­тор­ско­го отряда; в Пре­не­сте такая шко­ла была выстро­е­на для горо­да одним из его граж­дан (CIL. XIV. 3014), и то обсто­я­тель­ство, что в 67 г. н. э.^[1] гла­ди­а­то­ры попы­та­лись оттуда бежать (Tac. ann. XV. 46), а некий Фило­муз заве­щал горо­ду десять пар гла­ди­а­то­ров (CLL. XIV. 3015), поз­во­ля­ет думать, что в неко­то­рых ита­лий­ских горо­дах были свои гла­ди­а­то­ры, кото­рые и жили в этих спе­ци­аль­ных казар­мах.

В Риме было четы­ре импе­ра­тор­ских шко­лы. В Утрен­ней шко­ле (lu­dus Ma­tu­ti­nus) обу­ча­лись гла­ди­а­то­ры, кото­рые долж­ны были сра­жать­ся со зве­ря­ми. Шко­ла назы­ва­лась так пото­му, что зве­ри­ные трав­ли про­ис­хо­ди­ли по утрам. Око­ло Коли­зея нахо­ди­лась Боль­шая шко­ла (lu­dus Mag­nus). Мра­мор­ный План поз­во­ля­ет доволь­но отчет­ли­во пред­ста­вить себе это зда­ние. План его очень напо­ми­на­ет план пом­пей­ской шко­лы: тоже внут­рен­ний двор, окру­жен­ный колон­на­дой, на кото­рую выхо­дят ком­нат­ки гла­ди­а­то­ров. Толь­ко во дво­ре устро­е­на аре­на, в мини­а­тю­ре пред­став­ля­ю­щая аре­ну Коли­зея: гла­ди­а­то­ра обу­чав­ше­го­ся здесь, Коли­зей не дол­жен был испу­гать сво­им непри­выч­ным видом. Побли­зо­сти нахо­ди­лись: spo­lia­rium, куда при­но­си­ли с аре­ны уби­тых, и sa­mia­rium — мастер­ская, где изготов­ля­ли и чини­ли орудие и доспе­хи (в одной над­пи­си упо­ми­на­ет­ся ma­ni­ca­rius — мастер, работав­ший здесь над изготов­ле­ни­ем желез­ных нару­кав­ни­ков).

Все гла­ди­а­тор­ское ору­жие хра­ни­лось в осо­бом арсе­на­ле (ar­ma­men­ta­rium), откуда и выда­ва­лось толь­ко в дни игр. Ведал арсе­на­лом импе­ра­тор­ский отпу­щен­ник — prae­po­si­tus (такой «заве­дую­щий» арсе­на­лом «Боль­шой шко­лы» упо­мя­нут в CIL. VI. 10164). Во гла­ве шко­лы сто­ял про­ку­ра­тор, имев­ший при себе помощ­ни­ка (sub­pro­cu­ra­tor); оба при­над­ле­жа­ли к сосло­вию с.222 всад­ни­ков. Кро­ме них, над­пи­си упо­ми­на­ют «зав­хо­за» (dis­pen­sa­tor) Ним­фо­до­та, «раба Цеза­ря наше­го», и курье­ра — «бегу­на Тиг­ра» (CIL. VI. 10166 и 10165).

Гла­ди­а­то­ры из импе­ра­тор­ских школ высту­па­ли не толь­ко на играх, устра­и­вае­мых импе­ра­то­ром. Он мог любез­но пре­до­ста­вить несколь­ко чело­век маги­ст­ра­ту, устро­и­те­лю игр, мог через сво­их упол­но­мо­чен­ных про­да­вать их или отда­вать вна­ем устро­и­те­лям игр в дру­гих горо­дах. В Пом­пе­ях в одной над­пи­си мур­мил­лон Мурран назы­ва­ет­ся «Неро­ни­а­но­вым», а фра­ки­ец Аттик — «Юли­а­но­вым»: послед­ний обу­чал­ся, по-види­мо­му, в Капуе, в шко­ле, при­над­ле­жав­шей рань­ше Юлию Цеза­рю; пер­вый вышел из какой-то шко­лы, устро­ен­ной Неро­ном. Гла­ди­а­тор­ские шко­лы в Риме и в Ита­лии, при­над­ле­жав­шие импе­ра­то­рам, были, конеч­но, обстав­ле­ны и орга­ни­зо­ва­ны луч­ше, чем шко­ла како­го-нибудь даже бога­то­го лани­сты; под­би­ра­ли туда моло­д­ца к молод­цу, обу­ча­ли их тща­тель­но, и, есте­ствен­но, тем, кто устра­и­вал игры, хоте­лось запо­лу­чить оттуда хоть несколь­ко бой­цов. Гла­ди­а­тор­ские шко­лы были хоро­шим источ­ни­ком дохо­да для импе­ра­тор­ской каз­ны.

Нови­чок, при­шед­ший в гла­ди­а­тор­скую шко­лу, пер­во­на­чаль­но обу­чал­ся фех­то­ва­нию и обра­ще­нию с ору­жи­ем раз­но­го вида: не все были воору­же­ны оди­на­ко­во, и «тех­ни­ка боя» не для всех была оди­на­ко­вой. Гла­ди­а­то­ры дели­лись по сво­е­му воору­же­нию на несколь­ко групп; по мере того как рас­ши­ря­лось зна­ком­ство рим­лян с дру­ги­ми стра­на­ми и наро­да­ми, на арене появ­ля­лись и гла­ди­а­то­ры с воору­же­ни­ем этих наро­дов, рань­ше всех с сам­нит­ским.

В 310 г. до н. э. рим­ляне нанес­ли сам­ни­там страш­ное пора­же­ние; кам­пан­цы, союз­ни­ки рим­лян, «из гор­до­сти и нена­ви­сти к сам­ни­там воору­жи­ли гла­ди­а­то­ров сам­нит­ским убо­ром и назва­ли их “сам­ни­та­ми”» (Liv. IX. 40. 17). «Убор» состо­ял из боль­шо­го про­дол­го­ва­то­го щита, поно­жи на левой ноге и шле­ма с высо­ким греб­нем и сул­та­ном из перьев. После Авгу­ста сам­ни­ты исче­за­ют; вме­сто них появ­ля­ют­ся секу­то­ры и гопло­ма­хи³.

Имя секу­то­ра встре­ча­ет­ся впер­вые при Кали­гу­л